Майя Кучерская. Уроки радости

Уроки радости
Майя Кучерская

Дата публикации: 31 Июля 2003

Т елевизор можно не включать, газет не открывать, на новостные сайты не заглядывать - всюду подробные рассказы о происходящих в Дивеево и Сарове торжествах. Всюду перечисление основных вех биографии преподобного Серафима - сын богатого купца, поступивший в Саровский мужской монастырь 19-летним юношей в 1758 году, послушания, постриг, затвор, служение миру, исцеления, чудеса, пророчества, наконец, канонизация 1903 года, приезд царской семьи. Попутно сообщения о неизбежной, сопровождающей службы давке, сердечных приступах, высоких гостях, посетивших Саров уже в нынешнем 2003 году...

В этой Ходынке повторяющихся подробностей и необязательных деталей нетрудно забыть, что собственно празднуется, кто он был таким, почему он так велик. А он между прочим совсем не сразу превратился в согбенного старца - до тех пор, пока упавшее дерево не повредило ему спину, а разбойники не побили его, он был ясноглазым, русоволосым великаном. В Дивеево сохранились кожаные ботинки, которые батюшка сам себе когда-то пошил, - их размер выдает настоящего богатыря. Почему это важно? Потому что это правда. Он был человеком, почти таким же, как мы. Он замечательно смеялся. И всех встречал словами "Радость моя!".

Бесконечная лившаяся от его облика, слов, жестов веселость, глубокая радость, которую испытывал каждый, соприкасавшийся с преподобным Серафимом, и есть его главный урок миру. Пройдя самые жестокие подвиги, отстояв почти три года на гранитном камне в молитве, с приходившими к нему он никогда не бывал суров. Много шутил, хлопал от восторга в ладоши и даже, как указывают некоторые современники, подпрыгивал от избытка чувств. В его речах скрывалось немало иронии, но такой ласковой и не язвящей, что обидеться было невозможно. К тому же речи часто сопровождались исцелениями больных и пророчествами такой глубины, что всякое слово преподобного принимали как посланное свыше.

Веселье этого земного небожителя зримо напоминало: чувство юмора - свойство Божественное, которым Господь щедро поделился и со своим любимым творением - человеком. Звери, птицы, речки, озера - на всем этом лежит не только печать величия Сотворившего их, но и Его безграничная веселость. Сколько смешного вот хоть в человеческом теле, например. Все эти закоулочки, ямки, пригорки, пучки растительности, а веснушки! Можно себе представить, как ликовал Творец в день шестой. Та же легкость, то же ликование, та же безграничная свобода переполняло и преподобного Серафима.

Преподобный основал Дивеевскую общину, поступить в которую могли лишь девицы, и с легкостью сажал их на колени. Об этом они сами с охотой рассказывали на страницах знаменитой "Летописи Серафим-Дивеевского монастыря", составленной Серафимом Чичаговым. Смущавшимся же преподобный говорил "во мне все умерло", а сам тихо почесывал ухо громадному бурому мишке, приходившему к келье святого из леса. И это не лубок, это тоже правда. Как и то, что все указания руководительнице новой общины сводились к одному: проявлять к сестрам материнскую любовь. Позволять им есть, сколько захотят, разрешать прятать хлеб на ночь под подушку - лишь бы не скучали, не тосковали, не злились. Потому что жизнь в монастыре - счастье, жизнь с Богом - радость.

В 1903 году, после многолетних хлопот почитателей отца Серафима, предоставления свидетельств о чудесах и его праведной жизни, Николай II принял решение о канонизации, а в знак особого расположения к святому вместе с семьей лично приехал в Саров на торжества. В честь Серафима был написан акафист и канон, в церквях повесили его иконы. Официальное признание мало что меняло, разве что увеличило число его почитателей - и по-прежнему больше всего их находилось среди простого люда, видевшего в выходце из купеческой среды "своего" святого, понятного и родного.

Еще Николай Бердяев отметил, что Серафим Саровский и Пушкин не ведали о существовании друг друга, хотя и были современниками. Занятно, что в жизнеописаниях преподобного нет ни единого упоминания о событиях екатерининских и павловского времени, о войне 1812 года, о смерти Александра I - светская и церковная культура жили тогда раздельно. Нынешний юбилей столкнул и смешал два пласта, превратив церковное празднество в светское событие - с приездом высоких гостей, тщательной проверкой документов, мерами безопасности, неизбежными спекуляциями на чужой вере. И все же если хоть один человек во время этого праздника улыбнется, если хоть один испытает хотя бы отголосок той радости, которая переполняла преподобного Серафима, значит, сегодняшнее торжество в Сарове и в самом деле имеет к нему некоторое отношение.