Глеб Шульпяков. Карты в руки

" К арта Родины " - вторая существенная книга эссеиста и журналиста Петра Вайля . Вы, конечно, помните его бестселлер " Гений места ". С этой книгой под мышкой первые тысячи неглупых русских туристов садились в поезда и самолеты nach Westen. Но не ждите от "Карты..." той же стилистической беспечности и культурного соглядатайства, какими славился Вайль на чужих территориях. От прежнего взгляда на вещи - культура плюс кухня плюс память равно гений места - в "Карте" почти ничего не осталось.

Это книга о наших с вами краях - от Соловков до Сахалина, Самарканда и Череповца. Да, это не только странствия, но еще и биография самого Вайля , вплетенная в географию, в том числе и азиатскую, откуда Вайль по материнской линии родом. Да, Вайль на "Карте Родины" все тот же вроде балагур, мастер говорящих деталей. Но. В "Карте Родины" есть важное другое, что выводит ее из разряда культурных путеводителей.

Странствуя там и сям по нашим буеракам, автор не может не бубнить под нос все тот же вечный вопрос, который эффектнее и горше всех сформулировал еще Василий Розанов : почему и как Россия слиняла "в два, самое большое три дня". Ответа, конечно, нет и не было - тем паче, что Советская Россия слиняла в те же три дня 1991 года, и эта дурная повторяемость не может не бросаться в глаза.

Она и бросается.

Говоря откровенно, Розанов с Леонтьевым из Вайля не ахти какие - не та у Вайля "оптика". Рассуждений в книге "о судьбах" действительно много, и все они, вроде, в десятку (манера изложения "про Чечню" вообще найдена им удивительно точно - без пафоса и нытья, суховато, точно, без излишеств и бахвальства, разве что с болезненным недоумением: "зачем?") - только вот ощущение неловкости, что с ним делать? И какой стиль подобрать, рассуждая о том, о чем промолчать невозможно? Что сам Вайль сформулировал как "эту страну можно любить, но нельзя уважать", например?

Тоже вопрос из первых в книге.

Публицистика, как я уже сказал, не самый сильный пункт книги. Точнее, не самый адекватный. А вот злость, и тоска, и отчаяние - то бишь эмоции - от наших непоправимости, беспомощности, тупой повторяемости, бездарности, кичливости, бесцельности и безысходности - да что там, даже отчаянная оторопь, что никакой империи в римском смысле у нас толком никогда и не было и даже за этот хвост не ухватишься! - эти совершенно новые для "Вайля в нашем представлении" эмоции взрывают и разрывают, на мой взгляд, "Карту Родины", переводя ее в категорию взвинченного памфлета.

Это - главная новость не только книги, но и творчества самого Петра Львовича, каким оно будет завтра. И последнее. Сколько бы ни говорил автор о том, что не читает книг вообще и беллетристики в частности, его очерки неизбежно стремятся к жанру короткого рассказа. Наблюдение на глазах перерастает в сюжет. Случайный персонаж массовки - в героя. Описание - в обобщение.

Прав я или нет, покажет следующая книга, она есть у Вайля в замыслах, ему и карты в руки. Одно могу сказать наверняка - дальше с Вайлем будет интереснее.