Пегаc Light. 25.03.98

На этой неделе к числу авторов "Пегаса Light" присоединяются еще трое - и потому, в силу их профессиональных интересов, преобладает музыка и кино. Возможно, тому виной затянувшаяся зима, заморозившая всю культурную жизнь, но московские впечатления все больше зарубежного происхождения: будь то новый фильм Gummo или любимый диск Portishead. Даже стопроцентно русский Шумов приехал из Калифорнии. Впрочем, "череда первичных ассоциаций" оказывается подозрительно нашенской - и, вероятно, той же зимой объясняемой: Головин, Мамлеев, посмертные странствия...

Событием недели и самым приятным ее игрищем следует считать визит в Москву лос-анджелесского музыканта Василия Шумова и его концерт в клубе "Не бей копытом". На случившейся пресс-конференции очень бодрый Шумов распространялся насчет собственной теории Совдепа, сообщил, что читает "Кому на Руси жить хорошо", и хвалил Фонвизина.

Шумова разогревали "Вежливый отказ" и "НТО Рецепт". Первые отыграли едва ли не лучший свой концерт за последние пять-шесть лет и за отпущенный им час не успели наскучить даже мне. Дурашливый латиноамериканский панк вторых был по меньшей мере забавен. Перед выступлением Самого сцену заполнили пренелепейшие - словно из пародии на Валерия Леонтьева года эдак восемьдесят третьего - дымы. Из них, как гомункул из алхимической реторты, вышел заметно округлившийся, но все такой же строгий Василий Шумов в кожаном пиджаке и запел одну из самых старых (и лучших, и странных) своих песен: "ЭС О ЭС - слышит каждый, ЭС О ЭС - ты и я, сказка носится по ветру, открыта новая земля". (Кабы существовала призовая номинация за лучший - остановись, мгновенье, ты прекрасно - концертный миг, я бы без колебаний всучил награду "голливудскому васильку".) И сразу же - "Привет тебе". Далее везде - "Мальчик в теннисных туфлях", "Смутное пятно неизвестно чего", "Чтение в транспорте", "Призывной возраст", "Драка" и пр. Его безжизненные песни не разлагаются, в отличие от душевного творчества большинства коллег. Великолепный концерт с отличным звуком, мимикой и жестами.

"Не любите вы меня", - недовольно сопел Шлыков в "Такси-блюз". Эти слова вполне может реанимировать и лидер группы "Центр". Шумова невзлюбили с исторического "Музыкального ринга", где он выглядел совершеннейшим гамсуновским Нагелем: песни пел невыразительные, отвечал неинтересно, в довершение всего вступился за честь советской армии - словом, оказался дураком. С того времени мало что изменилось. Не пьет, не курит, играет в хоккей. Пресса Шумова недолюбливает. Поклонников у "Центра" куда меньше, чем солдат в одноименной группировке фельдмаршала фон Бока. Его последний блестящий альбом "Смутное пятно неизвестно чего" "МК" и "ОМ" сочли скучным и совковым. (Последний эпитет в случае с Шумовым, наверное, лучший комплимент.) Между тем Шумов в музыке - фигура калибра Сорокина в литературе. Он, может быть, самый интересный языковой фантазер отечественного рок-н-ролла. Не случайно он единственный из советских рокменов удостоился не книги сомнительных воспоминаний, но тяжкого теоретического исследования в исполнении своего старого друга, поэта и мистика Евгения Головина. Шумов никогда не опускается ни до концептуалистского шутовства, ни до иронии, ни до эмоции как таковой. Ни смеха, ни греха. (Пустота, что ли? - разочарованно протянет проницательный читатель и будет неправ - с этим к Гребенщикову разве что.) Устареть "Центр" в принципе не может. Лучшие шумовские песни - словно The Beatles или Kinks, взятые по модулю. Его дегуманизация искусства тем более впечатляет, что произведена на слишком человеческом - на рок-н-ролле. Самое смешное, что все это может оказаться (моими) досужими домыслами. Как писал тот же Головин: "Я далек от мысли подозревать Василия Шумова в знакомстве с поэзией немецкого экспрессионизма". Вот-вот. Возможно, Шумов непонятен потому, что в нем, по выражению Рене Генона, нечего понимать. Возможно, он такой же мистик, как реальные Котовский с Чапаевым. Тем лучше. Ведь большие люди в златых цепях, отплясывающие под "Привет тебе", - это, согласитесь, многого стоит.