Геннадий Серышев. 200 страниц от английской старой девы с 200-летним стажем

К то-то, пожалуй, решил, что "английская старая дева" - это некая романная героиня Дж.Остен . Отнюдь; это она сама и есть; так ее аттестует известный современный английский прозаик Мартин Эмис , чье эссе играет в книге роль послесловия. Впрочем, в этих словах нет особой иронии: судьба у писательницы и впрямь была не очень простая (и даже слегка загадочная). Тексты Дж.Остен в небольшой книжке обрамляются весьма мощным "сопровождением": в авангарде - редакционное предисловие, затем статья Е.Гениевой , а в арьергарде - текст М.Эмиса. Так что информацией о жизни и творчестве Дж.Остен читателя не обделили - хотя и не перегрузили: гарнир получился питательный и достаточно легкий.

Но и само блюдо не подкачало. Опубликованы впервые переведенные на русский три романа Дж.Остен - один завершенный, а два других - неоконченные (хотя тоже занятные). Сложилось даже нечто вроде композиционного замысла: "Три изящные миниатюры, вошедшие в данную книгу, принадлежат к разным периодам творчества Дж.Остен и как бы создают его своеобразный абрис" , - поясняют составители. Действительно: "Леди Сьюзен" - роман ранний, написан в 1790-х годах; "Уотсоны" писались в 1805-1806 гг., а "Сэндитон" - это финальный текст писательницы, над которым она работала в последние полгода жизни (параллельно с завершением романа "Доводы рассудка"), и оборвался он со смертью романистки (1817).

Если в XIX в. Дж.Остен была практически не известна широкой публике - даже в Англии (ее просто не считали автором, достойным упоминания), то в XX в., когда она была "открыта", ее слава неуклонно росла и росла. Что касается нашего времени, то в последние десятилетия в Англии бушует просто-таки "остеномания". Характерно заявление современной писательницы Маргарет Дрэббл : "Находка совершенно неизвестного романа Джейн Остен доставила бы нам гораздо больше истинной радости, чем любого другого литературного произведения, за исключением разве что новой пьесы Шекспира " .

Оттого и в английском кинематографе, как "большом", так и "малом" (телевизионном), Дж.Остен в 1990-х годах чуть ли не самый "эксплуатируемый" автор. Судите сами: три экранизации "Эммы", художественные фильмы "Чувство и чувствительность" и "Доводы рассудка" - и шестисерийный телесериал "Гордость и предубеждение" (первая "Гордость" была еще в 1940 г. - кстати, с Лоуренсом Оливье ). Десятая муза еще не востребовала остеновские романы "Нортенгернское аббатство" и "Мэнсфилд-парк"; но, вероятно, за этим дело не станет. Книги Дж.Остен и впрямь "киногеничны" и драматургичны - хотя бы потому, что в них сравнительно мало "авторской" речи, вместо комментария "со стороны" писательница предпочитает дать высказаться персонажам. Закономерно, что она отдала дань и эпистолярному жанру - как раз таков роман "Леди Сьюзен" (заглавие которого вынесено на обложку книги).

Раз уж Дж.Остен так любима киношниками, воспользуемся соответствующим сравнением. Когда приступаешь к чтению "Леди Сьюзен", роман и впрямь напоминает кино - причем скорее телевизионное, где все "крупным планом" (то один письмо напишет, то другой): этакий сериал - вроде "мыльной оперы". "Перекрестная" переписка нескольких дворян посвящена разного рода любовным (точнее, любовно-коммерческим) интригам, которыми они увлечены (одни интригуют, другие, как водится, разоблачают). В общем, поначалу читаешь довольно снисходительно, и примиряет с действительностью лишь то, что это, как-никак, тексты классика английской литературы, поэтому негоже кукситься и придется их "освоить". Внимание сосредоточено на том, чтобы, как изящно выражаются некоторые читатели, "въехать" в суть событий и уяснить из переписки, что же там у них, собственно, происходит. Происходит же примерно следующее.

Главная интриганка - Сьюзен Вернон, тридцатипятилетняя (а может, чуть младше, но дочке ее уже шестнадцать) вдова лорда Вернона; она и есть эта самая "леди Сьюзен". И вот она, понимаешь, влюблена в одного - мистера Мэнверинга, вполне женатого мужчину; завлекает при этом второго, Реджинальда де Курси, - брата жены брата своего покойного мужа (не знаю, как называется такая степень родства); а замуж в итоге выйдет совсем уже за третьего - молодого оболтуса Джеймса Мартина, отбив его, кстати, у дочки вышеозначенного мистера Мэнверинга. Словом, для любителей разбираться, "кто с кем", - в самый раз.

Постепенно, письму этак к десятому, "генеральная линия" фабулы укладывается в голове, к персонажам привыкаешь - и вот тут совершается интересная метаморфоза: освоившись, начинаешь замечать, что романистка (разумеется, не "лично", а через "посредство" своих персонажей, как оно только и возможно в эпистолярном романе) повествует о событиях отнюдь не "всерьез". Возникает ощущение некоей "дистанции", с которой автор смотрит на пишущих героев, - и легкая ирония (о ней в любом учебнике по истории английской литературе обязательно пишется как о непременном атрибуте прозы Дж.Остен ) действительно начинает просвечивать сквозь перипетии аристократической "бытовухи". Голоса героев, пишущих письма, начинают "двоиться", в них проступает внутреннее эмоциональное напряжение - ибо за плечом строчащего героя постоянно ощущаешь смеющиеся глаза девятнадцатилетней (!) писательницы. И тогда былое "перемирие" с автором сменяется полным примирением, а от снисходительного отношения к Дж.Остен не остается и следа.

Но этим дело не ограничивается. Ехидная девушка (которой еще только предстоит обратиться старой девой) не дает читателю, что называется, засидеться в одной позе. С деавтоматизацией восприятия у автора "Леди Сьюзен" все в полном порядке. Вот миновало сорок первое письмо, и фабула едва успела развернуться как следует (здравствуй, свежий ветер телесериала!), - как вдруг все обрывается. Объявляется "Заключение", и слово берет мисс автор, возглашающая: "Обмен письмами, из которых читатель узнает о встречах одних и расставаниях других, не может, к величайшему огорчению чиновников почтового ведомства, продолжаться далее" . А затем, как бы переходя от почты к телеграфу (который, заметим, в те времена еще не был изобретен), в темпе экстренной депеши "договаривает" остальное: кто куда и кто с кем. Тут-то мы быстренько и узнаем про итоговую матримониальную конструкцию, возведенную главной героиней. Интрига вполне удалась, свадьба сыграна - но, сообщив о ней, Дж.Остен замечает: "Была ли леди Сьюзен счастлива в своем втором браке, установить очень трудно, ибо кто поручится за правдивость ее слов? Нам остается только гадать. Ясно одно - помешать ее счастью могли лишь ее муж и ее совесть" . Как хочешь, так и понимай. Впрочем, есть среди персонажей один человек, к которому безжалостная авторесса испытывает, как сама утверждает, жалость: это та самая оставшаяся с носом мисс Мэнверинг. Да и как же ее не жалеть? "Ведь чтобы покорить сердце сэра Джеймса, она приехала в Лондон и выложила на наряды такую сумму, которая подорвала ее бюджет по меньшей мере на два ближайших года, - и все же вынуждена была уступить его женщине старше себя на десять лет" . И эта последняя фраза романа "Леди Сьюзен" окончательно убеждает, что роман этот если и не сатирический, то уж во всяком случае не скучный, не "бытовой" и совершенно не такой "мыльнооперный", каким представлялся вначале.

То, что насмешливость - одна из основных черт ее манеры, писательница знала и сама. Характерно одно из писем, в котором Дж.Остен объясняла, почему не пишет ни исторических романов, ни масштабных эпических поэм: "Если бы мне нельзя было ни разу посмеяться над собой и над другими, уверена, что уже к концу первой главы я повесилась бы от отчаяния. <...> Я умею изображать комические характеры, но изображать хороших, добрых, просвещенных людей выше моих сил" . При всем внешнем "бытовизме" фабул, она внесла свою лепту и в то, что мы обычно называем "английским юмором" - тонким, негромким, парадоксальным.

Хотя Дж.Остен была непопулярна в XIX в., в ее скрыто комических интонациях уже "проглядывают" и Ч.Диккенс , и У.Теккерей , и О.Уайльд , и Дж.Б.Шоу . Чего стоит, например, в романе "Сэндитон" письмо, которое один из главных героев, Томас Паркер, получает от своей сестры Дианы, отвечающей на его приглашение приехать в Сэндитон (курортный приморский городок) и пишущей о состоянии здоровья - своего собственного, их сестры Сьюзен и ее сына Артура:

"Что до моего приезда в Сэндитон, то он представляется невозможным. С сожалением должна признать, что о поездке к тебе не может быть и речи - в теперешнем моем состоянии морской воздух, несомненно, был бы для меня губителен. И ни один из моих бесценных родственников не согласится меня покинуть, иначе я бы на две недели отправила их к тебе. По правде говоря, я сомневаюсь, чтобы нервы Сьюзен выдержали такое напряжение. Она так страдала от головной боли, и пиявки, шесть раз в день, в течение десяти дней, приносили ей столь малое облегчение, что мы решили применить иные меры. Осмотрев ее и удостоверившись, что причина ее недомогания в деснах, я убедила Сьюзен атаковать болезнь с этого конца. Ей вырвали три зуба сразу, и состояние ее решительно улучшилось, однако говорить она может лишь шепотом, и нервы ее совсем расстроены. Сегодня утром она дважды падала в обморок, когда бедный Артур тщетно пытался сдержать кашель. Рада сообщить, что он чувствует себя прилично, хотя и более слаб, чем хотелось бы, - я опасаюсь за его печень"

.

Разумеется, через некоторое время эти три развалины явятся перед читателем "воочию" - причем окажутся вовсе не такими уж безнадежно больными. Совершенно ясно, что главная их болезнь - безделье, равно как и многих других персонажей, съезжающихся в Сэндитон.

Что касается романа "Уотсоны", то здесь события тоже происходят в небольшом городке, но сосредоточены, так сказать, в "семейной" сфере. Главная героиня - молодая девушка Эмма Уотсон, которая воспитывалась у тетушки и вот теперь возвращается под небогатый родительский кров, к отцу и сестрам. Эмме предстоит войти в провинциальное общество, центральной фигурой которого является неотразимый красавец Том Мазгрейв: с ним, как водится, связаны разные драматичные истории, в том числе былое соперничество между сестрами Эммы, - а тут и она сама включается в сферу его интересов... Одним словом, события раскручиваются довольно быстро и, кажется, довольно предсказуемо - если бы опыт "Леди Сьюзен" не убеждал в том, что расслабляться не стоит и от романистки можно ждать любого подвоха. Но на сей раз ожидает подвох иного рода: роман обрывается на полуслове (как уже говорилось, он не был завершен).

Пытаясь "додумать" возможный ход событий, естественно, начинаешь вспоминать сходные типажи и "конфигурации" из других романов Дж.Остен . Можно, разумеется, что-то "достроить" (занятие по-своему небезынтересное) - но, кажется, важнее подчеркнуть еще одну важную черту художественной манеры писательницы. На рубеже XVIII-XIX вв. Дж.Остен выразила в своих книгах идею, весьма близкую для сознания современного человека: доведены события до "финала" или нет - дело совсем не в нем. Лихо закрученная фабула может окончиться и свадьбой - однако это вовсе не означает, что с этого момента в мире наступает полное благополучие. И даже "радужная" развязка у Дж.Остен не убеждает читателя, что весь строй бытия столь же гармоничен (скорее - наоборот). Мелодраматизм в духе "дамских романов" этой писательнице абсолютно не был свойствен; и хотя Дж.Остен, как мы помним, сокрушенно говорила о своей неспособности к эпическим поэмам, но на самом деле ей присуще ощущение "большого" времени: жизнь в ее книгах - бесконечный поток, ценный сам по себе; и, наблюдая за его течением, вовсе не обязательно знать, куда он в конце концов впадет. Поэтому читать ее недописанные романы тоже интересно (хотя, по правде сказать, очень хочется заглянуть за последнюю страницу и узнать, как же все-таки у них там дело обернулось).