Сергей Кузнецов. Далекий бит танцплощадки

Далекий бит танцплощадки
Старое и новое. Выпуск 23

Сергей Кузнецов

Дата публикации: 21 Августа 2003

Н екоторое время назад мне попался на глаза текст "Вы родом из 70-80-х, если...". Текстов такого типа довольно много (наиболее известный "Вы слишком долго жили в Америке, если..." ) и этот вполне достоин всех остальных: пункт за пунктом перечисляется что-то вроде:

• Мама посылала вас в булочную за "калорийными булочками" по 9 коп.
• Вы не забыли статью в Комсомолке, которая называлась "Рагу из синей птицы".
• Родителей вызывали в школу за то, что вы играли в фантики прямо перед учительской.
• Вы доводили родителей до остервенения, распевая во все горло: "Пора-пора-порадуемся на своем веку!"
• Вам непонятно происхождение слова "трахаться" и связь его с исконно русскими понятиями.

Я счел его типичным фольклорным текстом, которому место у Вернера, но через некоторое время узнал, что в недрах ЖЖ существует коллективно написанный расширенный вариант ), который потряс меня своим размером: он насчитывал 322 пункта и представлял собой фактически полную энциклопедию культуры позднего советского застоя: были перечислены едва ли не все элементы бытовой культуры, преимущественно, конечно, молодежной. К слову, этот текст может служить прекрасным образцом плюсов и минусов коллективного творчества (и, к тому же, образцом использования ЖЖ для этих целей).

Но сам по себе текст "Вы родом из..." не спровоцировал бы меня на написание этой, скажем так, рецензии. Куда интересней была его рецепция читателями, многие из которых оставляли трогательные и откровенные комментарии по типу "Ах, какие мы были наивные!", "Ах, какие мы были молодые!", "Ах, как все тогда было...". И вот это интереснее всего, потому что по большому счету все мы знаем, как оно тогда было.

Было оно вполне отвратительно. Будучи долгие годы не чужд ностальгии, я столкнулся с этим самым прошлым лицом к лицу, когда начал писать эту колонку. Подбирать книги для раздела "Старое" становится все труднее: большинство книг, которые я любил в те самые семидесятые, не вызывают ничего кроме раздражения. Да, конечно, благодарности за то, что они значили тогда - но и раздражения качеством текста. Сколько не вспоминай кубик Рубика, Карла Готта и Болека с Лелеком, для меня советское время остается блеклым и тусклым, не временем Большого Стиля, а временем бесцветной пошлости, даже не китча, а бледной культурной немочи.

Предыдущий абзац не следует понимать как упрек людям, которые жили в то время, работали тогда и что-то писали. Разумеется, я не говорю о вершинах духа и Настоящей Литературе (как подпольной, так и официальной) - я именно что о поп-культуре в широком смысле слова

Разумеется, исследование этой поп-культуры, представляется мне весьма важным делом. Это была уникальная эпоха, она больше никогда не повторится, пора собирать материал, через двадцать лет будет гораздо сложнее, потомки должны об этом знать. Все так - но меня просто раздражает то и дело проскальзывающая интонация благостной ностальгии, породившей "Старые песни о главном", бар "Жигули", майки от Дениса Симачева и рекламную компанию "Наша Родина - СССР". Разумеется, далеко не все, кто с радостью читали и составляли список из 322 пунктов делали это именно с таким чувством: нетрудно найти примеры иного отношения к прошлому, любовно припоминаемому в деталях, но лишенному ностальгичного флера "утраченного рая".

Было тогда, настаиваю, отвратительно. Это совершенно не политическое высказывание из серии, что после перестройки стало лучше и о пользе либерализма, а чисто мировоззренческое. Да, в том времени было и хорошее, и плохое, и куча всего, что нельзя назвать ни хорошим, ни плохим (скажем, сыр "Виола"). Уже десять лет все размышляют о причинах подобной ностальгии - я в свое время тоже отдал этому дань - но пора признать, что сегодня это время вызывает теплоту именно потому, что это было время детства, время детской безответственности - которое сегодня выглядит временем безответственности вообще: государство заботилось, правила были определены, все было просто. Люди старшего поколения помнят, что это было не так (даже я помню, честно говоря - правила были жесткие, выбирать все равно приходилось, компромиссов было множество), но воспоминания о детстве как о времени, когда за тебя все решали мама, папа и пионервожатый, забивают это знание у тех, кому меньше сорока.

Теперь мы все взрослые люди, перегруженные ответственностью, и потому нам приятно вспомнить те времена, когда мы могли себе позволить ни за что не отвечать. Не факт, что мы согласились бы на это сегодня, но помечтать об этом приятно, точно так же, как Большому Боссу бывает приятно прийти в садо-мазо салон и отдаться под контроль жестокой доминатрикс. В этом "я ни за что не отвечаю" и заключается секрет ностальгии. Неслучайно Иосиф Бродский, которого трудно упрекнуть в отсутствии интереса к прошедшему времени и прошлому вообще, сказал в беседе с Томасом Венцловой, что истэблишмент любит ностальгию, потому что она - "это результат отказа от серьезных отношений с реальностью". Кому-то - игра, кому-то - мечта, но в любом случае нечто, не имеющее отношение к реальности.

Подобная ностальгия естественна, точно так же как естественны сентиментальность, умиление и прочие эмоциональные проявления безответственности. Но, поставленная на поток, она пугает меня - и входить в эту реку мне не хочется: кажется, что сделай я еще шаг, я не просто окажусь там, где "наши напитки - это Фанта, Тархун и Байкал", а магнитофон "Электроника-302" зажевывает гэдээровские кассеты, но невольно попаду в мир, где от меня ничего не зависит и я - только объект приложения педагогических усилий государства, школы и родителей.

Читать об этом, писать об этом, вспоминать об этом я могу только с одной целью - порадоваться, что меня там больше нет.