Александр Алексеев. Московский синдром

Московский синдром
Александр Алексеев

Дата публикации: 31 Октября 2002

К оличество транслируемых и публикуемых комментариев на московские события последних дней огромно и не хотелось бы преумножать его очередным набором малозначимых пояснений. И все-таки есть вопросы, которые, за редким исключением, остались вне поля зрения большинства комментаторов. Несмотря на активную рефлексию СМИ по поводу собственной работы, экзистенциальные выводы сделаны не были. Кажется, никто всерьез не задумался о том, а что это означает для всех нас - получить в подарок такую информационную бомбу. Сегодня террористической атаке подвергся каждый житель нашей страны, независимо от пола, возраста и вероисповедания. Телевидение позаботилось о том, чтобы это случилось.

Нет смысла обвинять телевизионщиков в провокации. Я уверен, большинство из них честно и в высшей степени профессионально выполнили свою работу - ту работу, в которой так заинтересовано общество, если это общество - демократическое. И дело вовсе не в том, что кто-то там сочувствует террористам в СМИ. Те, кто с оружием в руках ворвались 23 октября в Театральный центр на Дубровке, несомненно, заслуживают сочувствия, ведь им не посчастливилось жить в мире и у них не нашлось сил противостоять разрушению внутри себя. Счастливый и благополучный человек не пойдет на смерть и на убийство, именно поэтому они и заслуживают сочувствия. Сочувствия - и наказания по закону.

Существенно другое. Терроризм как информационный повод - своего рода "вирус", разрушающий демократию изнутри: под ударом оказывается система массовой коммуникации, в которой как раковые клетки начинает плодиться негативная и в высшей степени болезненная для общества информация. Крайний случай - мутация, которая охватывает весь социум и превращает его в тоталитарного урода.

Террор тиражируется СМИ в реальном времени. Факт терроризма, вернее, его отображение, информация о нем, вносит сбой в систему. Терроризм - недемократическое явление - начинает воспроизводиться и множиться демократическими каналами. Проблема в том, что СМИ не могут по определению молчать в такой ситуации. Если не освещать событие, СМИ будут упрекать в замалчивании. Замалчивание, конечно, все равно происходит, так как спецслужбы не могут обнародовать значительную часть оперативной информации. Но СМИ пытаются максимально приблизиться к объективности или, по крайней мере, создать ее иллюзию, транслируя репортажи с места событий в реальном времени, максимально концентрируя внимание на происходящем, требуя комментарий у каждого участника событий, политика, деятеля культуры в надежде, что он сможет добавить хотя бы чуть-чуть новизны в информационную картину.

Real time show создает ощущение непредвзятого отображения. Но мы-то знаем, что это не так! То, что за эти дни на нас обрушилось довольно много лжи, стало ясно по некоторым признакам позднее, когда трагедия была уже позади и люди почувствовали облегчение. Во всяком случае, после лжи официальной, всеми впоследствии опровергнутой, - о том, что в смертях заложников виноват не газ, а сердечная недостаточность погибших - казалось бы, верить уже ничему нельзя. Вот картинка, которая лжет: террорист лежит застреленный с бутылкой коньяка Hennessy, аккуратно поставленной рядом с его рукой - очевидно, когда все уже было кончено. Или еще: расстрелянные женщины-террористки; как мы узнаем позднее или догадываемся - расстрелянные "во сне". Все это - не призыв пожалеть бедных террористов, а лишь намек: картинка лжет, она рассказывает не правду, а мифы. Запуганные и истерзанные жестокими кадрами люди готовы верить всему ради спасения.

Реальная жизнь довольно скучна, даже в непосредственной близости от линии фронта или здания с заложниками. Те, кто находится на месте, конечно же, невероятно напряжены. Но сами события разворачиваются намного медленнее, чем в остросюжетном фильме. В результате СМИ вынуждены постоянно повторять одни и те же кадры, одну и ту же информацию. Они стремятся узнать мнение каждого и осветить каждый малозначительный факт, только бы зрители, не дай Бог, не заскучали, только бы их напряжение и боль не прошли.

Почему террористический акт не может рассматриваться как "простое" событие, о котором можно "просто" рассказать? Если демонстрировать пытку, происходящую в реальном времени, эта пытка будет на самом деле пыткой для каждого отдельного зрителя. Известно, что под пытками большинство людей довольно быстро становятся готовыми на все. А это, кстати, снижает у них критическую оценку не только действий террористов, но и действий властей. То есть любое количество жертв в результате будет оправдано. Убейте нас, только прекратите наши страдания!

Когда СМИ освещают некоторую проблему, делают ее достоянием публичности, предполагается, что общество станет действовать некоторым образом. Это в идеале. На самом деле формируется некое "общественное мнение", довольно случайный консенсус, который получает потом реализацию в политическом действии - как правило, голосовании на выборах. Но вряд ли можно надеяться, что общество, подвергнутое пыткам, будет действовать адекватно.

Едва ли кто-то обратил внимание на то, что мировой терроризм в отображении масс-медиа - это некое абстрактное понятие, не имеющее смысла, реального денотата. Когда существует такое понятие, это означает, что после любого террористического акта есть возможность вполне легитимно - то есть с согласия все того же общественного мнения - бомбить Афганистан, Чечню, кого угодно. Дело не в том, что спецслужбы якобы планируют террористические акции, а потом сваливают на чеченцев вину . Это сомнительно. Дело в том, что современные СМИ - орудие демократии - создали информационный контекст, который оправдывает любое насилие в ответ на террористические акции, ибо терроризм в изображении масс-медиа предстает невидимым, присутствует в некоторой концентрации повсеместно, прикрывается благими целями, выступая против базовых ценностей современного общества. Подумать только, террористы возникли из ниоткуда в полной экипировке, обвешанные взрывчаткой, с канистрами бензина и еще Бог знает чего - они перенеслись в Москву из Грузии, из Турции, из Саудовской Аравии, из Чечни - это же материализация, волшебство. Террористы - "нечистая сила" современности.

С самого начала всем было ясно, что будет штурм. Все также знали, что штурма без жертв не бывает. Поэтому все были против штурма. В итоге мы получили и штурм, и жертвы, но все, кажется, остались довольны. Пока исход был неясен, у многих было твердое убеждение: Президент проиграет в любом случае. Когда же проблема разрешилась, кажется, все уверены в том, что это несомненная победа власти. Осталось провести несколько зачисток, раскрыть несколько центров мирового терроризма, и власть будет окончательно спасена. Общественность запомнит и проголосует.

Вот еще негативные последствия информационной атаки "Норд-Ост" для общественного сознания россиян, которые на самом деле "заминировали" наше общество на много лет вперед:

Невероятно упрочена связь "чеченец = бандит". Любопытно, что чеченский конгресс в Дании иначе как "бандитским сборищем" не называют. Дискредитирована идея мира. Когда родственники заложников по требованию террористов проводят митинг за вывод войск из Чечни, каждый невольно утверждается в мысли о том, что мир - это плохая идея . И никого уже не интересует подлинное мнение этих людей, ведь все уверены: под дулом автомата их заставили сказать "ложь".

Как ни прискорбно это сознавать, СМИ, призванные стимулировать критическую способность в обществе, ведут дело к тому, что его критическая способность стремится к нулю.