Игорь Манцов. Посторонний

Посторонний
Игорь Манцов

Дата публикации: 28 Июня 2004

П о радио передали историю, которая меня озадачила. На Дворцовой площади Петербурга состоялся концерт Пола Маккартни . На следующий день директор Эрмитажа Борис Пиотровский протранслировал журналистам свой ужас. Оказывается, звук был настолько хорош и разрушителен, что стены Зимнего дворца ходили ходуном. Кроме того, взрывались лампочки, лопались антикварные тарелки, включалась сигнализация, а в коридорах и на лестницах были замечены царствующие особы, великие тени прошлых лет. Гневались.

Три-четыре минуты разбирался в своем отношении к сюжету. За кого я? За Маккартни? Да в общем нет, надоел. Кто и зачем раз за разом приглашает живого трупа ? Тогда за Пиотровского, за Зимний дворец? Тем более нет. Когда горел Манеж, кричали, что это невосполнимая утрата. Потом шептали, что таким нехитрым образом станут впредь инвестировать капитал. Если это и есть постсоветская экономика (а именно это и есть постсоветская экономика: до основания разрушить, втридорога восстановить), то диверсия Маккартни представляется спланированой нашими, своими. Чего же не предупредили Пиотровского? Человек беспокоится за хлебное рабочее место, седеет.

Но может, я сочувствовал забавникам из СМИ, которые привыкли отслеживать мыслимые и немыслимые приколы ? Отнюдь, серые личности, лишенные фантазии. Они могли запросто включить меня в ситуацию формулировкой вроде: "Был ли у нас шанс посадить потасканную заезжую звезду, если бы исторический фасад Зимнего все-таки рухнул?!" Или: "До каких пор хранители русского имперского прошлого будут становиться на пути освободительной контркультуры?!" Однако забавники стали до неприличия корректными. Их вести с Дворцовой площади структурно не отличаются от того, что двадцать лет назад именовалось "Вестями с полей".

Короче, внимательно понаблюдав за собою, обнаружил признаки так называемого отчуждения , социально-психологического феномена, о котором мы столько слышали в годы застоя. Который мечтали попробовать на зуб. Что называется, "в ожидании годо", "забриски-пойнт", "посторонний" и, конечно, недопонятая в юности "тошнота" . В повторном издании: на мелованной бумаге и азиатском наречии. "Да, скифы мы..." Именно, отчужденные скифы . Невозможный психологический феномен, уникальное достижение постсоветского пространства!

Итак, мне адресуют сюжет, отдельные ингредиенты которого еще недавно казались достойными внимания. И что же, сюжет во мне не укореняется! Где это, "Пе-тер-бург"? Кто это, "Мак-карт-ни"? В какой стране, на каком свете происходит?! Наконец, что это за странное устройство, из которого меня информировали? "При-ем-ник"? Нечто подобное переживал в детстве, листая Брэдбери и Лема.

Вероятно, радиосообщение было рассчитано на тех, кто воплощает некоторую групповую идентичность. На фаната "Битлз" либо на того, кто хранит в душе державно-патриотические ценности. Еще на любителей высокой классики, которые могут себе позволить часами бродить по залам Эрмитажа и цокать от восхищения языком. В одном глянцевом журнале, где я выбирал киносеанс, попалось интервью со студенткой двадцати с небольшим лет. Она завсегдатай ночных клубов "Рында", Mix, "Gorky Пляж" и одновременно фанат Пушкинского музея, спешащая "...снова увидеть своих обожаемых Ван Гога, Моне, Писарро, Матисса, Гогена и Шагала" .

Полным ходом идет приватизация престижных социальных ниш, коллекционирование идентичностей! В тот момент, когда деклассированный я не по доброй воле замкнулся в своем индивидуальном мирке, в своем тульском солипсизме, пресловутая студентка приумножила символический капитал. Так вот почему мне стали безразличны рок-н-ролл, модная электроника и масляная живопись: потому что их публично, принародно полюбила очередная модная девчонка. Полюбила, присвоила. Что называется, перераспределила ценности. И никаких тебе залоговых аукционов. Вот это и называется постиндустриальной эпохой: доросли!

Киносеанс я все-таки выбрал: Laws of Attraction режиссера Питера Хоуита. Прокатчики перевели как "Законы привлекательности", а по-моему такой вариант радикально искажает смысл картины. Надо: "Законы притяжения". Фильм скорее средний, без особой нужды стараюсь о таких не говорить. Но есть существенное обстоятельство, которое если не спасает картину, то извиняет.

Пирс Броснан и Джулианна Мур играют адвокатов, специализирующихся на бракоразводных делах. Представляя интересы обозленных друг на друга супругов, раз за разом встречаются в зале суда, пикируются, воюют. Несмотря на профессиональное соперничество, героев словно притягивает друг к другу, и в конечном счете они соединяются в браке. Собственно, все.

Что такое бракоразводный процесс, в чем его подоплека? Современное позитивное право соответствует мифу индивидуализма, заветному мифу либерального государства, который гласит, что индивид имеет право на неограниченную свободу. Ему присуща автономная воля, и он может идентифицироваться лишь с собою самим: один голос равноценен другому голосу, то есть каждый из них абсолютно единичен. Подразумевается, что индивид волен выбирать любого супруга и волен разводиться. Адвокат вроде героев Броснана и Мур выступает в качестве гаранта неограниченной индивидуальной свободы. В сущности, именно риторика бракоразводного процесса конституирует индивида ! Если рассуждать последовательно, бракоразводный адвокат предстает жрецом религии индивидуализма !

Теперь сравните два варианта названия: "Законы привлекательности" и "Законы притяжения". Первый акцентирует как раз стратегию произвольного выбора. Второй актуализирует некую анонимную силу, которая превосходит индивидуальную волю субъекта. Так вот, сарказм Питера Хоуита проявляется в том, что практикующие жрецы, всемогущие маги, конструкторы индивида - становятся жертвами неодолимой силы, опровергающей их повседневную жреческую практику! Что это за сила?

Один француз остроумно заметил, что стрелы Купидона, как правило , отлетают недалеко. Иными словами, в большинстве случаев супруги происходят из одной и той же среды. Этот феномен получил название социально-экономической гомогамии. Позитивное право западного образца, конструирующее образ автономного индивида, гомогамию старательно утаивает. Но так было не всегда (чтобы не сказать: никогда раньше такого не было!). Допустим, римское право до 445 года до н.э. налагало запрет на браки между патрициями и плебеями, а до 18 года до н.э. - на браки между свободными и вольноотпущенными и так далее. Так вот, именно гомогамия бросает героев отчетного фильма в объятия друг друга! Режиссер Хоуит точно выбирает актеров и грамотно с ними работает. Достоинство фильма в том, что сближение двух адвокатов трактуется не в эмоционально окрашенных категориях симпатии, любви, выбора, а в категориях сверхличной необходимости и социальной неизбежности.

Теперь в Россию. Наши 90-е прошли под аккомпанемент либеральных заклинаний, лукаво утверждавших автономного индивида в качестве меры вещей. Неоднократно доводилось слышать, что материальный и символический капиталы перераспределялись в пользу самых сильных, самых умных, красивых и ловких субъектов федерации. Конечно, это наглая ложь . Капиталами манипулировали определенные социальные группы. Именно группы выдвигали из своих рядов подходящих индивидов и назначали их "сильными, ловкими, умелыми".

Девочка, которая, едва оторвавшись от материнской груди, яростно полюбила не только танцевальные хаус и техно (что еще можно понять), но и Моне с Писарро, всего лишь выполняет заказ собственной группы: брать все ! Литературу и кино, живопись и балет, черный квадрат и белый рояль, паваротти и орбакайте, рамы и холсты, плохо переваренные термины и хорошо сидящие вечерние платья. Грузить в железнодорожные составы и джипы, уносить в карманах и на груди. Одною "капустой" жив не будешь, и вот уже группа требует от своих выдвиженцев культурного багажа . Попутно, задыхаясь от непосильной ноши, долдонят про какую-то яркую индивидуальность вроде немыслимого таланта чубайса или железной воли ельцина. На деле и талант, и воля - групповые. К определенному историческому этапу, к началу 90-х, некоторые социальные группы подошли подготовленными, во всеоружии. Зато другие группы были безжалостно подавлены, втоптаны в среднерусский суглинок. И много лет про эти последние было разрешено говорить мерзости. Дескать, "быдло", "от сохи". Пускать не дальше передней, кормить на кухне, а лучше не кормить вообще.

Наконец случилось то, что должно было случиться. Доминировавшие в 90-е группы сами уверовали в автономию индивида. Забыли, кто они и откуда, потихоньку стали рассредоточиваться. Повесили в семейной столовой подлинник Гогена, а в личном кабинете принялись творить. И вот тогда вместо аккуратной коллективной физиономии, вместо группового портрета, где каждый следил за соседом, не позволяя тому расслабиться и потерять "приличный вид", миру предстало индивидуальное мурло .

Чтобы хоть как-то сохранить лицо и Зимний дворец, им придется возобновить ВООПИК. Чтобы уберечь столовую с Гогеном и кабинет с камином от возможного агрессора, восстановят в правах ДОСААФ. В недрах ВХО, Всероссийского Хорового Общества, неизбежно появятся новые Ободзинский и Градский, которые отобьют охоту приглашать пенсионера Маккартни. И когда вся страна покроется сетью здоровых сообществ, она воскликнет: "Кто эти странные, внутренне неопрятные люди, живущие отдельной от меня жизнью?!"

Пока этого не случилось, я выключаю радио, смотрю по телевизору только футбол и американское кино. Досадую, что слабачок Маккартни не обрушил ни одной колонны, не раскрошил ни единого кирпича.