мир как текст

Много лет я завидовал Яне Токаревой, услышавшей диалог двух мужчин на пляже:

- Вода просто ох..тельная!

- Не то слово.

И вот наконец дождался повода прекратить подачу зависти. Двое мужчин (возможно, тех же самых) у метро «Чистые Пруды»:

- Это п…ец.

- Это мягко сказано.

Объявление на лестнице в подъезде Димы Веденяпина:

ГОСПОДА! УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА НЕ ХАРКАТЬ НА СТЕНЫ

Андрей Гришаев вспоминает одновременно аналогичный и в каком-то роде противоположный призыв из парадного во второй столице:

СВИНЬИ! ВЫ ЖЕ ПЕТЕРБУРЖЦЫ!

Есть, казалось бы, жанры, которые трудно воспроизвести в повседневности. Например, герметичный детектив. Но вот – садимся мы в Академгородке в маршрутку до центра Новосибирска, передаем за проезд. Водитель пересчитывает деньги и резюмирует:

- Один не заплатил.

Краткая немая сцена.

- Пока не заплатит, не поедем, - поясняет ситуацию водитель.

Еще две секунды молчания – и люди начинают по очереди говорить.

- Вы помните, женщина, я вам передавал.

- Ну да, а я приложила свои двадцать, вы же видели.

…

В таком роде высказываются все двенадцать пассажиров. Казалось бы, расследование в тупике. Но водитель неожиданно предлагает:

- А теперь по второму кругу!

Результаты второго круга поразительны. Честные плательщики (и я в том числе) повторяют первоначальные показания энергичнее и азартнее, злоумышленник же бормочет себе под нос. Покраснев, он вынимает двадцатку – и маршрутка стартует.

Преступник, однако, имеет право на последнее слово. Вольготно развалившись на с трудом оплаченном месте, он через плечо, небрежно бросает водителю, как будто таксисту:

- Шеф, меня высадишь на… - называется место чуть дальше первой станции метро, где намеревается выйти большинство.

- Туда двадцать три рубля, - мстительно отвечает шофер.

- Ну нет у меня трех рублей.

- Тогда сойдешь, где все.

Чем, собственно, история и заканчивается.