Оттепель или разморозка

В серединеапреля, когда в Москве еще стояли холода, Д. Медведев дал интервью оппозиционной«Новой газете», встретился с либеральными экономистами в ИНСОРе, провеп Совет посодействию развитию институтов гражданского общества (где прозвучалажесткая критика власти), распорядился о ряде помилований, включая СветлануБахмину, осужденную по «делу ЮКОСа». Некоторые добавляют к серии «либеральныхсигналов» из Кремля и факт участия оппозиционного политика Немцова в выборахмэра Сочи. И хотя Немцову не дали реально вести избирательную кампанию, да ивыборы были скомканными, само присутствие в избирательном бюллетене политика,выступавшего с открытой критикой федеральной власти и лично В. Путина, позволилоговорить о новой тактике Кремля. Заметим, что это происходило на фонесинхронизированных попыток улучшения личного имиджа Медведева путем запуска егоблога в Живом Журнале и нового формата общения президента с гражданами…

Все это запустилоновую волну рассуждений о «медведевской оттепели», начинающейся либерализации ит. д. Заметим, что такого рода ожидания уже неоднократно возникали в канун ипосле прихода Медведева на пост президента, и всякий раз оказывались пустыми.

Посмотрим,имеют ли сейчас они под собой серьезные основания.

Режим и его изменения в 2008 г.

Действительно,стилистика Кремля в последнее время несколько изменилась, стала более сложной. Воживившейся российской политике усилились элементы публичности, конкурентности,дискуссионности. Представляется, однако, что все это пока скорее внешниеизменения, не затрагивающие сути системы.

Российскуюполитическую систему, с приходом Медведева получившую название «тандемократии»,в схематичном виде можно представить как состоящую из двух слагаемых: путинскойсистемы управляемой демократии и тандема «президент-премьер».

Тандемократия= управляемая демократия + тандем

Это по сутисвоей все тот же путинский режим (не случайно участие Путина в обоихслагаемых), окончательно оформившийся во время второго президентского срока В.Путина, и сейчас, в ситуации МП-3 (Медведев-Путин-3) лишь немногоподкорректированный.

Что касается«демократии» то помимо нескольких чисто декоративных элементов ее сейчас скореенет, и демонтаж оставшихся ее элементов продолжался и в последний, уже«медведевский» год. Если пару лет назад, «стакан, по образному выражению М.Макфола, - был наполовину пуст и из него продолжало течь», то теперь он пустуже на три четверти. В отношении остатков демократии Кремль от модели«управляемости» перешел к модели «сверхуправляемости», т. е. попыток управлятьсверх разумных пределов и возможностей.

Путин в своевремя сказал Саркози, что Медведев – добрый полицейский, а он – Путин - злой.Медведев в интервью ВВС заявил, что и он, и Путин - хорошие полицейские. Насамом деле, полицейский здесь лишь один - Путин, а другой – маска. Все рычаги:финансовый, кадровый, силовой – по-прежнему находятся в руках Путина. Болеетого, с кризисом значимость этих рычагов усилилась.

Что имеется уМедведева?

Команда? Ноона как включала нескольких человек из числа, главным образом, университетскогоокружения Медведева, так и включает. Ни расширения ее числа, ни ее экспансии загод не произошло. Собственного властного ресурса у Медведева как не было, так инет. Есть заемный ресурс, так же, как и заемная популярность. И поскольку всеэто занято у Путина, возможность использования ресурса вопреки его воле крайнеограничена.

Программа,концепция? Этого как не было, так и нет. Связь Медведева с ИНСОРом, которомуприписывают роль президентского think tank’a условная и оченьэпизодическая. Поэтому даже если бы Медведев и хотел что-то сделать не по плануПутина, а по своему собственному, ни стратегии, ни команды, ни инструментов унего нет.

Было бычрезмерным упрощением рассматривать передачу власти в 2008 г. как просто заменупервого лица. Выстроенная Путиным персонифицированная система власти со слабымиинститутами делает такую замену невозможной в принципе и должна была бытьнесколько модифицирована.

Тремясоставными частями передачи власти в 2007 г. стали: 1) принятие модели госкорпораций,контролируемых доверенными лицами Путина, как базы управления ключевыми отраслямиэкономики и индустриальной модернизации; 2) разделение силовиков-политиков исиловиков-оперативников, результатом чего стало отсечение влиятельных силовиковот силового ресурса; 3) назначение Медведева преемником. В присущей Кремлюлогике, согласно которой страна – это крупная корпорация, Медведеву отведенароль главы департамента PR,в то время как роль председателя совета директоров и CEO сохраняется за Путиным.

Если передачавласти или, скорее, некоторых символов власти произошла, в общем, спокойно и поплану, то дальше система столкнулась с экономическим кризисом, ставшимабсолютно непредвиденным обстоятельством.

Декларации и действия последнего времени

Кризисусугубил все недостатки системы, к которым, в первую очередь, можно отнести:

- отсутствиенормально функционирующего механизма обратной связи между властью и обществом ивнутри самой власти – между федеральным, региональным и муниципальным ееэтажами;

- отсутствиесистемы учета и согласования интересов различных групп элиты – корпоративных ирегиональных - при принятии решений; несовершенство самого механизма принятиярешений;

-нескоординированность, рассогласованность действий различных частей и уровнейвласти, механизма приведения частных интересов групп во власти к общемусистемному интересу;

Эти и другие недостаткиусугубляются вследствие крайней слабости механизмов «защиты от дурака»,основные контуры которой: самостоятельный парламент, независимые СМИ, сильныелидеры регионов - были последовательно разрушены Кремлем.

В условияхслабых институтов единственной базой стабильности системы является рейтингПутина, а с недавних пор Путина-Медведева. Именно на его поддержание путем максимальногосохранения патерналистских отношений с гражданами страна расходует сейчасколоссальные ресурсы. Беда в том, что когда ресурсы закончатся, рейтинг можетпросто рухнуть, что намного опаснее его постепенного снижения.

Кризис проявляетсяне только в виде нехватки средств для компенсации высокой и увеличивающейсяуправленческой неэффективности, но и в виде ускорения хода времени, делающегоневозможным прежнюю практику отсрочки принятия решений как варианта квазиучетапозиций разных групп влияния. В результате принимаемые решения выглядят всеменее сбалансированными.

Власть вусловиях кризиса выступает как пожарный, при этом сосредоточившись всецело насоциально-экономических его аспектах. Между тем, главные проблемы сейчаснаходятся в сфере управления, они связаны с несовершенством общей политическойорганизации. Разрыв между стремительно меняющимися условиями и дизайномполитической и, шире, управленческой системы, опасно велик и растет.

Признаковтого, что власть в массе своей это осознает и готова реагировать, увы, нет.Пока не закончатся финансовые ресурсы, на которые власть покупает себепередышку, вряд ли можно рассчитывать на пересмотр экономической стратегии, неговоря уже о концепциях внутренней и внешней политики.

Пресловутыйлиберализм Медведева – это прежде всего декларации, сигналы, которые никак неконвертируются в действия. Его роль – максимально улучшать имидж системы, еепозитивное восприятие со стороны самых разных социальных групп внутри страны иза рубежом. И не случайно через год после избрания президентом Медведев ведетсебя скорее как кандидат во время избирательной кампании, чем как действующийглава государства.

Если в планепостановки диагноза в президентском послании Медведев жёсток и прав, то его рецепты (политический пакет) оказываютсяабсолютно неадекватными проблемам и вызовам, им же самим сформулированным.

Политическиепартии не действуют как каналы прямой и обратной связи между властью иобществом, что в условиях кризиса недопустимо. Их роль в политической системекрайне незначительна, включая и «Единую Россию», так называемую партию власти.Медведев же, вместо того, чтобы усиливать партии как институт, предложил чистодекоративные, если не сказать - издевательские поправки к законодательству,незначительно снижающие неоправданно жесткие требования по числу членов партийи предлагающие 1-2 утешительных места в Думе тем партиям, которые не дотянулидо порога в 7%, но превысили 5% (заметим, что на последних выборах 2007 г. таких партий не былововсе).

Кадры.Свертывание публичной политики в стране и, в частности, отказ от свободныхконкурентных выборов, переход на систему назначений тех же губернаторов привелик кадровому голоду. Реальным решением проблемы было бы восстановление механизмасвободной конкуренции. Вместо этого с подачи Медведева Кремлем реализуетсяпроект т. н. «президентского кадрового резерва», когда анонимные «авторитетные»эксперты составляют свои списки, сводимые затем в «президентский».

Учетрегиональных интересов жизненно важен при принятии решений в ситуацииогромных социально-экономических, этнокультурных и прочих различий более чемвосьми десятков российских регионов. С предпринятой Кремлем в 2000-2002 гг.реформой Совета Федерации механизм представительства региональных интересов вфедеральном центре был практически полностью разрушен. Сейчас же вместо еговосстановления «политическим пакетом» Медведева была предусмотрена заменаодного формального требования к сенаторам другим, еще более формальным.

Наконец, выборы. Из всех многочисленных их функций врезультате принятия крайне жесткого избирательного законодательства оставлена,по сути, одна – легитимизация власти. Да и с той в условиях падения участиявыборы справляются все хуже. Между тем, в ситуации кризиса выборы должныспособствовать: диалогу власти и общества с формированием повестки, ростусоциальной базы власти, отбору и обучению наиболее эффективных управленцев,отбраковке неэффективных, выпуску пара, наконец. Вместо укрепления выборов какинститута, Кремль, наоборот, усиливает административный контроль за ними,запрещая регистрацию партий и кандидатов путем внесения денежного залога иоставляя лишь процедуру сбора подписей.

В ельцинскоевремя был жанр – послания президента, - смысл которых был не в том, чтобыобозначить задачи для последующей реализации, а в том, чтобы произвести хорошеевпечатление – в стране и за рубежом. В известном смысле нечто подобноепредставляет собой и вся имидж-деятельность Медведева. Только сигналы онпосылает по широкому социальному спектру, а не одной лишь либеральнойинтеллигенции. Помимо чисто имиджевых задач, деятельность Д. Медведевапоследнего времени может способствовать подмене реального расширения социальнойбазы власти имитацией диалога и кооптации.

Превратности погоды или изменения климата: оттепель или глобальноепотепление?

Всевышеизложенное подводит к мысли, что оснований надеяться на либеральную модернизациюв России в связи с приходом правителя-либерала нет, и никогда не было. Те, ктопредставляют ситуацию иначе, вольно или невольно выдают желаемое за действительное.

Вместе с тем,оснований для пессимизма в связи с этим нет. Скорее имеются поводы для сдержанногооптимизма. Дело в том, что масштабные изменения политической системы вближайшем будущем не только неизбежны, они уже происходят. Это и восстановлениепубличной политики, и рост политической конкуренции (пока, главным образом,внутри «Единой России»), и учащающиеся случаи демонстративной нелояльностиадминистративных и партийных (ЕР) функционеров на местах федеральномуруководству. Особенно заметен рост сложности политической организации,проявляющийся, в частности, в увеличении эффективного числа центров влияния.Позитивные изменения есть, но они фрагментарны и не системны. Их накоплениемогло бы через некоторое время привести к эволюционным сдвигам. Однако есть лиу системы время на такое накопление?

Кремленологи(в России и на Западе), тщательно анализирующие декларации и действия Кремля напредмет выявления «позитивных сигналов», ждут сигналов не оттуда. Свидетельствапозитивных изменений есть, но не в Кремле, а в жизни. Система модернизируется,и не потому, что, кому-то наверху этого хочется, а потому что хочет выжить вменяющихся условиях – в силу инстинкта самосохранения. Вместо инициативноймодернизации сверху в России происходит модернизация реактивная – под давлениемснизу. Вопрос лишь в том, что модернизация эта очень фрагментарна и пока непоспевает за растущими вызовами.

Автор - член научного совета Московского центра Карнеги.