Последнее испытание административного ресурса

Главное политическое событие выходных v губернаторские выборы сразу в трех важных российских регионах: в Омске, Екатеринбурге и Новгороде Великом. Свердловский губернатор Россель, новгородский Прусак и глава Омский области Леонид Полежаев могут быть отнесены к категории политических ветеранов минувшего десятилетия, «региональных тяжеловесов». Интригу выборам придает и федеральный контекст v начавшаяся думская кампания. Для «Полит.ру» ситуацию комментирует Дмитрий Орешкин, руководитель Mercator Group, ведущий научный сотрудник Института Географии РАН.

Какие моменты этих региональных выборов кажутся вам наиболее интересными? На что стоит обратить особое внимание?

Омск интересен в первую очередь потому, что там сравнительно сильны левые. Выборы станут проверкой в деле с одной стороны v готовности коммунистов к федеральным выборам, а с другой стороны v тестом на эффективность административного ресурса действующей власти, который будет им противопоставлен. Полежаев сейчас не так силен, как прежде. Его популярность падает. Екатеринбург v столичный регион Урала, по традиции одна из цитаделей демократического голосования. Кроме того, в этом регионе 84% населения v горожане. Губернатор Россель отличается капризностью, которая, впрочем, не мешает ему в нужный момент договариваться с федеральным центром и со своими элитами. Похоже, сейчас он опять договорился и разобрался с конкурентами внутри края. Во всех трех случаях интересно, насколько административный ресурс, опыт и амбиции смогут преодолеть усталость и раздражение людей от одного и того же начальника в течение двух сроков. Ясно, что ничего нового ни Россель, ни Полежаев предложить людям не могут. Все три кампании, v и Омск, и Екатеринбург, и Новогород, тестируют регионального избирателя на конформизм. Прусак моложе, но как губернатор v он тоже «старик». Он удовлетворяет далеко не всех, многим просто надоел, а у региона v серьезные перспективные задачи. Там есть за что побороться. К слову, Новгород иногда называют «русским Нью-Хэмпширом». Здесь результаты голосований обычно близки к средним по России. Структура населения повторяет общероссийскую, и по результатам, вообще говоря, можно прикинуть, что ждет на выборах всю страну . Во всех трех областях избиратели и элиты будут выбирать между желанием обновления и стремлением к стабильности. Если кто-то из этих губернаторов проиграет (хотя вероятность не слишком велика), это будет тревожным сигналом в адрес федеральной власти перед самыми парламентскими выборами. В первую очередь потому, что не будет ясности, с кем договариваться v ведь их административного ресурса не хватило даже им самим!

Мы забыли упомянуть про досрочные выборы мэра Мурманска, которые тоже запланированы на 7 сентября. Там есть какие-то параллели с тем, о чем вы сейчас говорили?

Там картина похожая. Если губернатору области не удастся посадить в мэрское кресло своего человека, у него гарантированно возникнут проблемы уже весной, когда он сам пойдет на губернаторские выборы. Половина избирателей области живет в Мурманске, Мурманск v столица, а как раз столичный избиратель (особенно на свободолюбивом Севере!) наименее охотно поддается административному манипулированию. Поэтому Мурманские выборы v своего рода праймериз для губернаторских. Если победит явный ставленник губернатора Г. Гурьянов или его тайный ставленник В. Гноевской v значит задел для повторного избрания губернатора Евдокимова сделан. Если нет v плохи его дела. Тем паче, там проблемы с политической структурой области: было два одномандатных округа для выборов в Госдуму, а теперь, в связи с сокращением численности избирателей и новой нарезкой округов, остался только один. Кто-то из мурманских одномандатников должен в политическом смысле умереть. Губернатору опять головная боль.

Нельзя ли подробней остановиться на этом моменте. Как реально функционируют механизмы с управляемостью голосования и как они соотносятся с конкретными политическими предпочтениями?

Городское население более независимо, квалифицировано, более европеизировано, можно сказать. Большой город, особенно миллионик, трудно заставить голосовать «как надо». Село v наоборот, легко управляемо. В 1993 v 95 году, когда село еще управлялось старыми красными элитами, оно и голосовало соответственным образом, v за коммунистов. Тогда была простая закономерность: чем выше в субъекте Федерации уровень урбанизации (доля городских жителей) v тем меньше голосов за коммунистов. Города были локомотивами обновления и демократии. Сейчас мы наблюдаем противоположный процесс. Село по-прежнему ориентируется на начальство, которое теперь стало не коммунистическое, а центристско-путинское, v и, стало быть, голосует за «Единую Россию». Города же свободно голосуют так, как им подсказывают новые жизненные реалии. Там растут оппозиционно-левые настроения. Не коммунистические, а социал-демократические скорее. Но, за отсутствием раскрученных «лейбористов» в эту нишу стихийным образом вовлекается КПРФ. Иногда даже против ее желания. Власть всегда раздражает v и горожане сигнализируют об этом первыми. В этом смысле питерские выборы с их неприкрытым нажимом на избирателя несут серьезный риск для кандидатов власти. Горожане не любят, когда ими помыкают.

Три года назад основная опасность для региональных политических элит исходила от федерального центра, который решил заняться выстраиванием властной вертикали. Чего должны бояться губернаторы сегодня? Вернее, что в сегодняшней российской политической реальности потенциально наиболее опасно для них?

Главная внутренняя опасность уже названа v регионалы страшно надоели своим избирателям. Вообще, региональная элита примерно на цикл отстает от федеральной в плане обновления. В течение долгого времени главная политическая задача губернаторов заключалась в истреблении политической альтернативы, и теперь многие живут в гандикапной ситуации. Раньше или позже она рухнет. Вопрос v в этом избирательном цикле или в следующем. Мне кажется, скорее в следующем. Так что с «давлением снизу» они пока справляются. Неприятнее «давление сверху». Но и здесь, несмотря на разговоры о «вертикали власти» и попытках унитаризации, губернаторский корпус не отступил слишком далеко. Да, губернаторов вытеснили с уровня федеральной политики на местный. Они, так сказать, отступили из Москвы к себе на зимние квартиры. Но свою территорию они по-прежнему контролируют чрезвычайно плотно. И уже минимум год, как Центр отказался от идеи давления на губернаторов: перед выборами себе дороже будет.

Губернаторам выдан карт-бланш на самодержавное и нестесненное управление в своих вотчинах в обмен на поддержку с их стороны на федеральных выборах. Два года назад Кремль думал, что нужный результат он себе обеспечит вне зависимости от настроений губернаторов. Сейчас эта идея вышла из моды. Знаковым моментом стало сворачивание программы укрепления регионов. Еще в июне Пермская область должна была объединиться с Коми-Пермяцким округом. Но проект тихо спустили на тормозах. Зачем лишний раз раздражать региональных начальников? Теперь ясно, что минимум до президентских выборов ничего такого не произойдет. Сейчас на повестке дня v олигархи, а губернаторы пусть пока гуляют, радуются свободе и независимости. Всех сразу не нагнешь. Их очередь наступит позже.

Это перемирие между региональными элитами и Кремлем подчинено предвыборной логике? Есть ли силы, которым такой расклад не выгоден?

Да, это своего рода инерционный сценарий, действующий по логике «все схвачено, все проплачено, все договорено». Его проводит «партия мира», «Единая Россия» и Большой Кремль, которые тактически заинтересованы в договоренности между центром и регионами. Но есть еще и «питерские чекисты» v «партия войны», которая пытаются взорвать административное равновесие и потеснить «Единую Россию». Обратите внимание: исчезли даже следы острого конфликта между Кремлем и московским мэром. Большой Кремль от души любит Юрия Лужкова, все ссоры забыты, хотя поводы для конфликта не исчезли. Москва v это семь миллионов избирателей, которые, даже при учете тезиса о сложной электоральной управляемости городов, в значительной степени находятся в руке Лужкова. Нечто похожее и с Росселем, и с другими матерыми регионалами. Никак нельзя их обижать тем, кто хочет спокойных федеральных выборов. А тем, кто не хочет v как раз очень с руки обидеть покрепче.

Инерционный сценарий не приносит ничего нового тем, кто не удовлетворен бизнес-ситуацией сегодня. То есть «питерским». Для того чтобы контролировать ситуацию, эти игроки готовы взорвать «инерционный сценарий», скажем, разозлив губернаторов. В Кремле есть силы, которые заинтересованы в возобновлении конфликта Центра с Лужковым, или Центра с Росселем. Они пытаются обострить ситуацию в регионах. Например v кадровыми перестановками. В Москве снимают лужковского прокурора, в Тверской области начинают уголовное дело против губернатора Платова- Это, похоже, только начало. На ближайших по сроку губернаторских выборах угроза, исходящая от этих сил, вряд ли успеет реализоваться. А ближе к декабрю v почему бы нет?

Вы несколько раз говорили о том, что в России есть так называемые регионы «особой электоральной культуры», которые нередко демонстрируют на выборах парадоксальные результаты. Что это за явление, и что это за районы?

Есть простая и суровая вещь v электоральная статистика. Она позволяет легко вычислить средние электоральные параметры по всей стране. И есть регионы, в которых эти параметры систематически отскакивают от средних. Например, v удивительно малое число голосов «против всех» на фоне общего увеличения этого показателя в целом по России. Или удивительно большое количество испорченных бюллетеней, в которых стоят две галочки. Или поразительно высокая явка избирателей. Если она в среднем по России составляет 55-65% , а где-то 90-95%, это тоже вызывает сложные чувства. Таких формальных параметров можно назвать около десятка. При помощи элементарных статистических процедур легко обозначить регионы, в которых такие сомнительные вещи происходят регулярно v по всему набору параметров! Та же статистика элементарно доказывает, что подобные отклонения не могут быть вызваны случайными причинами. Действует некий постоянный, значимый фактор, который мы вежливо назовем «особой электоральной культурой».

В качестве примера стоит привести выборы президента Кабардино-Балкарии 1997 года. Тогда явка составила 97.7%, и 99.4% проголосовали за Валерия Мухамедовича Кокова, который в ту пору уже был действующим президентом. Характерно, что он гордо шел на выборы в одиночестве, без альтернативы. Между прочим, вопреки Федеральному закону «Об основных гарантиях избирательных прав-».

Выборы тогда были признаны состоявшимися, Коков победил. И никто не протестовал, все испытывали чувство глубокого удовлетворения. Вот это и есть «особая электоральная культура».

Где именно голосование проходит согласно принципам этой «особой электоральной культуры»?

Это, в основном, республики. Не все, а где титульные национальности играют ведущую роль. В них сильны клановые, земляческие традиции, элиты мало изменились с советских времен. В эпоху демократизации они замкнулись и ясно дали понять федеральному Центру, что если он не отстанет со своим плюрализмом, то немедленно получит в ответ стихийный всплеск националистических проявлений. Весь Северный Кавказ, Башкортостан, Татарстан, Бурятия, многие северные автономные округа, v все они отличаются «особой» манерой голосования. Очень сильно тенденция выражена в Дагестане. Я просто напомню президентские выборы 1996 года, когда в первом туре Зюганов получил здесь рекордную поддержку v 63.2% против 28.5% у Ельцина. А во втором, когда уже было ясно, куда ветер дует, Ельцин набрал 53.1%, а Зюганов v лишь 44.3%. Суммарная амплитуда v 43% за две недели между турами. Граждане Дагестана так резко поменяли за этот срок политические симпатии? Легче предположить иное: республиканская элита с запозданием сообразила, что поставила не на ту лошадь, и с удвоенной энергией кинулись исправлять допущенные ошибки, давить на своих людей в избирательных комиссиях.

Поэтому иногда одновременно с «особой электоральной культурой» мы используем термин «управляемый электорат». В Башкирии и Татарстане из зон «особой культуры» выпадают города-миллионники: Казань и Уфа. Они интернациональны, здесь гораздо сильнее выражен электоральный плюрализм, меньше явка, и результат победителя не столь триумфален, как в целом по республике. В то же время село вокруг на 90% голосует так «как надо». Именно поэтому при новой нарезке избирательных округов для выборов в Госдуму Башкортостан вместо того, чтобы оставить 2 городских округа в Уфе и несколько сельских вокруг (как было раньше и как осталось в большинстве субъектов Федерации) , тщательно разделил столицу на 4 меньших по размера сектора и слил эти секторы с большими по числу избирателей сельскими территориями. То есть растворил городского избирателя в сельском. И получил вместо двух «неуправляемых» округов четыре «управляемых».

Естественно, в республике говорят, что это сделано ради более равномерного представительства сельских и городских избирателей в округах. Тут нет ничего нового v впервые при нарезке округов сообразили нахимичить еще в первой половине XIX века в штате Массачусетс.

Получается, что на волеизъявление горожанина, особенно москвича или санкт петербуржца, практически невозможно повлиять?

Городской избиратель тоже управляем, но по-иному. Через СМИ, через введение каких-то фактов в общественную повестку дня. Скажем, если нет в программе СМИ С. Глазьева, то его нет и в общественном сознании. А раз он в программе присутствует v и в достаточном количестве, v значит, кто-то из хозяев штепселя вводит его в общественное сознание. Так или иначе, голосование горожанина определяется на уровне «общения» политика и избирателя. На «управляемых» же территориях избиратель скорее общается или ориентируется (при этом часто искренне!) на мнение третьей стороны. Как правило, на мнение авторитетного человека из своих. Люди в таких регионах воспринимают выборы как демонстрацию солидарности: «Ну как не проголосовать за нашего? Не буду же я, даргинец, голосовать за аварца». Проголосовать из «партийных» принципов в таких случаях значит преступить законы групповой этики. Да никого там «партийность» кандидата и не занимает. В отличие от национальности или землячества. Плюс мощное давление элит. Плюс вечно живое понятие круговой поруки среди членов избирательных комиссий.

Этот круг обстоятельств не позволяет Центру ссориться с регионалами типа Шаймиева. Как не станет разумный владелец контрольного пакета акций ссориться с владельцем блокирующего пакета. Если возникает конфликт, три миллиона голосов Татарстана уходят к противнику. Так уже было: на заре электоральной демократии федеральные выборы в Татарстане дали явку менее 15%. Как легко догадаться, исключительно за счет активности избирателей в Казани и в других крупных городах. На селе же явка была близка к нулю: «не наши выборы». Демократия, однако.