Страдание по флагу

От редакции. День российского флага в этом году “Полит.ру” отмечает дважды: один раз – заранее – материалом о том, во что к нашему времени превратилось празднование всего комплекса “путчевых” мероприятий, другой – немного погодя – перепечаткой непосредственной реакции на объявление в 1994 году в России нового (на тот момент) праздника. Материал мы сопроводили авторским послесловием – из дня сегодняшнего.

Настроение мое с самого утра было испорчено резким уменьшением количества белорусов в Москве. Кому так не нравится, что мы можем покупать дешевые продукты?

Слышу отдаленно из какого-то приемника: "...овеянное славой", "...выстраданное".

"Овеянным славой", помню, был матрос Железняк. "Так кто же и чем страдал. Да еще так, чтобы уже раз и навсегда выстрадать?" - вежливо спросил я. Выяснилось, что это Ельцин... (нет, не страдал - страдал "народ") объявил очередной День. День российского флага.

Интересно, какая часть народа страдала по этому поводу? Дореволюционной истории флага не трогаю - расписана. Да и недавняя поучительней будет.

Насколько я помню, больше всего страдали от триколора именно те, кто сейчас готов за этот флаг разбить любого врага, особенно невооруженного - милиция, омоновцы и др. Некоторые из них оснащены даже соответствующими изображениями на форме.

Проявлялось страдание в позднеперестроечные годы в озверелом вылавливании из толпы митингующих или демонстрантов тех, кто держал трехцветный флаг или даже небольшой флажок. Этих людей сажали в омоновский автобус и везли в отделения милиции, затем в суды. Одним из неизменных обвиняющих пунктов показаний "свидетелей" (то есть тех же омоновцев, милиционеров...) было: "Размахивал трехцветным флагом".

Считала, видимо, милиция этот флаг атрибутом активного "демократа", но никак не символом российской государственности.

А люди-то остались все те же. Только бросаются пока на флаги другого цвета.

Как же воспринимали триколор сами "демократы"?

Было это в осеннюю субботу 1990 года. В кинотеатре "Россия" начался учредительный съезд Движения "Демократическая Россия". Скука. Перед съездом начались очередные расколы, в коридорах шум, суматоха, в здание пытается пробиться полковник Проселков...

Разными правдами и неправдами мы, несколько студентов Историко-архивного института, оказались тоже там. Стоим, переговариваемся. Мой товарищ Рома вглядывается в сцену. Глаза его немного удивлены:

- Вы ничего странного не видите?

Ничего особенного. Сцена как сцена, столик. За столиком сидят вожди второго ранга, за вождями – трехцветный парус, знаменующий собою флаг.

- Но мне почему-то казалось, что флаг должен быть бело-сине-красным.

Тут мы замечаем, что самой верхней оказалась синяя полоса, а белая – лишь под ней. Вслед за смехом следует вопрос: "Сказать или не стоит?".

Переговоры состоялись. К следующему утру флаг уже был перекрашен, хотя следы голубого цвета под белым были заметны.

Так что, никак флаг не рассматривали в этих кругах. Попался такой - хорошо, нет - тоже не хуже.

Но как же не гордиться государственным флагом? У всех приличных народов это принято. Вот Борис Николаевич (когда-то милостиво позволявший считать себя близким к "ДемРоссии") и решил подстегнуть все никак не начинающийся процесс гордости.

Лев Поволоцкий, “Латинский квартал”, “Новая ежедневная газета”

Лето 1994



Девять лет спустя

Выходные данные. “Страдания по флагу” были напечатаны по свежим следам ельцинского указа в традиционной рубрике “Латинского квартала” (тогда еще не самостоятельного издания, а вкладки в “Новую ежедневную газету”) “Очередной наезд на власть”. Лев Поволоцкий –использовавшийся время о времени в те годы мой псевдоним.

Фактура. Конечно бело-сине (точнее – лазорево) -красный флаг в некоторый момент стал для определенных кругов символом – уже после того, как выиграл в конкуренции с предлагавшимся маргинальным Российским народным фронтом Андреевским флагом и выдвигавшимся крайними монархистами другим вариантом триколора. Причем, символизация эта произошла преимущественно от противного – в силу дикого раздражения у поклонников красного.

Мысль. На фоне нынешнего символического стиля – “путинской эклектики” – тогдашние действия в этой сфере не могут не радовать своей цельностью. Почему же в таком случае этот текст вообще возник? Потому, что само появление Дня флага, а также несколько лицемерные формулировки указа (никаких страданий широких масс за этот флаг и правда не наблюдалось) очень четко воспринимались как проявление закостенения режима – того самого процесса, качественный скачек в котором наступил с началом строительства “управляемой демократии”.

Из нынешнего момента ельцинский период многим кажется принципиально отличным – не важно с каким знаком (расцвет свободы или развал страны). Однако, если отвлечься от общего ощущения – и правда существенно отличного и перейти к анализу конкретных тенденций, то начало всего настораживающего сейчас мы увидим именно в том времени. И это скорее закономерно. В недрах каждой революции зреет свой Термидор – как ее органический этап. В полном соответствии с гегелевской диалектикой это отрицание отрицания ни в коем случае не знаменует возврата к исходному тезису – старому режиму. Ось маятника постоянно смещается или, если угодно, возвращение всегда происходит с новым качеством. И это новое качество обязательно включает в себя и освоение части “революционного” наследия. В сочетании с нарастающим порядком оно даже оказывается способным в некоторых сферах давать более зримые результаты. Ну, а когда результатов этих станет совсем мало, все начнется по новой.

Подробная схема, впрочем, – хорошее утешение, но плохое руководство к действию. С действиями, впрочем, куда проще. “Еще ничего не кончилось” – нет никакой предопределенности на каком именно рубеже “стабильность” зафиксируется. Значит, есть смысл цепляться за то, что кажется нужным. А еще – думать и учиться, чтобы действия в новую “революционную” эпоху были более адекватными, чем в завершающуюся, по возможности избегая традиционной ошибки генералов – готовиться к войне прошедшей.