Священномученик Григорий Хлебунов

Григорий Хлебунов — крестьянский сын из села Шуватова Симбирской губернии, образование получил в сельской школе, а остальное дополнилось самообразованием и церковным воспитанием в семье.

По бедности семьи он переехал из села работать в город Астрахань, где познакомился с женой, а затем устроился псаломщиком в храм в селе Басы Астраханской губернии.

В 1921 году был рукоположен во священника и два года прослужил в храмах Астрахани. В 1923 году был направлен служить в храм в честь Рудненской иконы Божией Матери в селе Началово Астраханской области, где и прослужил до ареста.

Приехав на новый приход, отец Григорий сразу же стал узнавать, кто из прихожан придерживается православия, а кто готов перейти к обновленцам, с этим вопросом он стал обходить дома крестьян. Председателю сельсовета показалось подозрительным, зачем священник ходит к крестьянам и что-то записывает. Отец Григорий не стал удовлетворять любопытство председателя, и тот просил прокурора открыть против священника уголовное дело о «преднамеренном действии в интересах противосоветского лагеря». Материалов для обвинения отца Григория оказалось недостаточно, и дело было прекращено.

В 1929 году началась коллективизация, стали ходить устрашающие слухи, что коммунисты готовят и нечто худшее, что они все обобществят и устроят «коллективный рай» на земле. Перед лицом этих испытаний стала умножаться и вера, и храм в селе Началово стал наполняться молящимися, чему способствовала и неустанная проповедь отца Григория за богослужением. В Крещенский сочельник, 18 января 1930 года, в селе состоялась собрание, на котором был поставлен вопрос, чтобы снять колокола и отдать их в переплавку, но присутствующие выразили категорическое несогласие с этим. Впоследствии власти усмотрели в этой дружной поддержке церкви результат деятельности священника.

В конце января 1930 года секретарь местной партийной ячейки направил заявление уполномоченному ОГПУ по Астраханскому району, где писал, что, «выполняя партийную работу, а также работу, направленную на проведение мероприятий партии и советской власти, в особенности по вопросу... сплошной коллективизации», он заметил, что вокруг священника собралась целая группа кулаков и «в результате их работы на всех общественных собраниях высказывались явные антиколхозные выступления, исходящие от лиц, теснейшим образом связанных с церковью». И он перечислил ряд лиц, включая священника, которыми должно, по его мнению, заняться ОГПУ.

3 февраля 1930 года отец Григорий был арестован, вместе с ним были арестованы и несколько крестьян. Во время обыска в доме священника нашли речь австрийского министра иностранных дел, имевшую антибольшевистский характер, а также несколько писем от верующих людей, одно из них было рекомендательным и сообщало о некоем страннике Иване Ивановиче, о котором архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский) отозвался как о хорошем человеке.

На вопросы следователя о найденных материалах отец Григорий ответил:

— В отношении обнаруженной в настольной книге житий святых, употребляемой мной ежедневно перед молитвой, вырезки из газеты с речью министра иностранных дел, поносящего в ней III Интернационал и советское правительство... я сказать ничего не могу, так как не знаю, откуда она у меня, — очевидно, еще со времен службы в Астрахани или же вложена кем-либо из читателей моих книг... которыми являются граждане села Началова... Точно сказать, кто берет у меня книги, я затрудняюсь, так как записи не веду, а их, читателей, много и из пожилых, и из молодежи... Что же касается моих связей в селе Началове, то я их почти не имею, отдавшись службе и обязанностям по ней.

После допроса отец Григорий был заключен в тюрьму при Астраханском ОГПУ и здесь снова допрошен:

— Дополнить мною сказанное при допросе в селе Началове... я не могу, но, подтверждая еще раз мною данные и верно записанные в протоколе допроса показания, заявляю, что автора письма, в котором рекомендуется некто странник Иван Иванович, он же старец Иван, хорошим человеком, я абсолютно не знаю... Странник Иван был у меня за все разы не подолгу, попьет чаю и уходит... Но откуда он, где живет и кто он по роду занятий, я не знаю... Произвел на меня впечатление толкового человека, бывавшего широко по свету, посетившего Афонскую Гору и другие места. Разговоры у нас с ним были только на религиозные темы, и каких-либо вредных, с точки зрения существующей власти, мыслей он, как и я, не касались... Больше показать ничего не могу и не покажу ни при каких условиях, считая грехом говорить о других.

Служба в храме в связи с арестом священника было прекратилась, и церковный совет, заручившись согласием районного исполнительного комитета, пригласил из Астрахани священника Петра Цветкова. Но чтобы начать служить, надо было стать на учет в сельсовете. Сотрудник административного отдела пообещал зарегистрировать священника на следующий день, 14 февраля, а сам тем временем куда-то уехал. Получив устное согласие представителей власти, один из членов церковного совета попросил священника отслужить всенощную вечером под праздник Сретения без регистрации. Всенощная была отслужена, последовало обвинение в проведении службы без регистрации, и священник и члены церковного совета арестованы. Утром 15 февраля собралась толпа человек в триста, в основном женщины, которые стали требовать освобождения священника и членов церковного совета. Астраханское ОГПУ нашло слишком решительные действия местных властей на этот раз неблагоразумными, и все арестованные были освобождены. Но это не коснулось ни отца Григория, ни арестованных вместе с ним крестьян. Верующие в селе сочли освобождение своей победой и были настроены весьма решительно. Местные власти в Началове делали, казалось, все, чтобы унизить и разозлить крестьян; например, заместитель председателя сельсовета вывесил в сельсовете такое объявление: «В совете всем лишенцам стоять без дела строго воспрещается. Если заметим — будут арестованы».

На 22 февраля 1930 года местные власти наметили выселение из Началова семей зажиточных крестьян, лишенцев, и разграбление их имущества. Обстановка в селе достигла крайнего напряжения.

Вечером 22 февраля, когда руководство села и местные партийные руководители собрались в сельсовете, к зданию стала подходить толпа крестьян, мужчин и женщин, твердо намеренных не допустить изгнания односельчан. Лишенцев и крестьян среднего достатка поддержали и бедняки. Один крестьянин отобрал ключи у церковного сторожа и, взобравшись на колокольню, ударил в набат. Со всего села к сельсовету устремились люди. Какая‑то женщина, схватив багор, оборвала протянутые между столбами телефонные провода; часть толпы ринулась во двор сельсовета, здесь, на дворе, сразу же были убиты два члена сельсовета. Крестьяне, проникнув внутрь здания, стали бить и убивать всех, находившихся внутри, а тех, кто выпрыгивал в окно, добивали стоявшие снаружи. Мятеж против советской власти продолжался около двух часов, шесть человек были убиты, а десять ранено, было разгромлено здание сельсовета и уничтожены все документы. Советская власть в селе Началове практически прекратила существование. Все понимали, что власти не замедлят прислать карательный отряд. Кто-то советовал и его встретить в открытом сражении, кто-то стал покидать село. Наутро прибыл отряд красноармейцев, и начались аресты и допросы.

Следствие, по которому проходили обвиняемыми сорок три человека, велось в сверхэкстренном порядке. Через четыре дня после восстания, 27 февраля, было завершено. В число обвиняемых были включены и те, кто был арестован ранее, 3 февраля, еще до мятежа, и среди них отец Григорий, несмотря на то, что у сотрудников ОГПУ не было никаких доказательств виновности священника. В обвинительном заключении они написали:

— На почве выселения кулацких хозяйств в селе Началово... произошло вооруженное восстание, в результате которого были зверски убиты шесть человек членов партии активистов-батраков и десять человек тяжело ранено. Убийством и ранением выведена из строя вся руководящая часть села... Данными следствия установлено, что, несмотря на то, что выступление 22 февраля произошло стихийно, подготовка к такому выступлению против советской власти со стороны указанных лиц велась давно, с этой целью ведя работу чрезвычайно законспирированно... В деле подготовки выступления руководящую роль играли попы и церковники..."

28 февраля тройка ОГПУ приговорила четырнадцать обвиняемых, и среди них отца Григория, к расстрелу.

Священник Григорий Хлебунов был расстрелян 6 марта 1930 года в пригороде города Астрахани и погребен в безвестной общей могиле.