Три третьих Рима

Вместо длинного коридора бывших конюшен самая эффектная международная экспозиция последнего времени заняла весь второй этаж ГМИИ им. Пушкина.

Подзаголовок выставки: "Сквозь века взаимного изумления". Его еще иногда вежливо переводят как "обоюдное чудо". Организаторами чуда значатся Министерство культуры России и Министерство иностранных дел Италии, президент В.В.Путин, президента Италии Чампи и премьер-министр Берлускони. Таким образом, чудо происходит на государственном уровне. И хотя по пафосу проект можно сравнить с «Гармонией и Контрапунктом» (русско-немецкая выставка прошлого года, посвященная 19 веку), по исполнению «Россия-Италия», пожалуй, даст фору Московской Биеннале. Так что тем, кто приехал в Москву посмотреть contemporary art, все-таки удастся увидеть высокое русское искусство, достойно вписанное в европейский контекст.

Кажется, до сих пор в Пушкинский музей ни разу не привозили такого немыслимого количества звезд одновременно. В выставке «От Джотто до Малевича» совмещаются «Клевета» Боттичелли, икона «Ангел Златые Власы» 13 века, "Прачки" Архипова и натюрморт Моранди, блистательная «Старуха» Джорджоне. Татлин, Гварди, Шагал, Тициан, Серов, Тьеполо.. Есть даже небольшой женский портрет кисти Леонардо да Винчи и знаменитая "Донна Велата" Рафаэля, последний раз побывавшая в Москве в 1989 году, как "выставка одной картины". Словом, не случайные вещи из провинциальных собраний, а ровно то, что называется "национальным достоянием". Показательно и то, что в Москву приехало намного больше итальянских картин, чем экспонировалось в Риме. Это – гораздо более наглядный пример роста международной актуальности российских музеев, чем выставка в Музее Ленина.

Выставка построена на прямом сопоставлении русского и итальянского искусства последних семи веков. Например, золотой фонд икон из Третьяковки, вывешен напротив шедевров Возрождения. Из этого напряженного и поучительного диалога выясняется, как часто Россия и Италия говорили на предельно близком художественном языке, что русско-итальянские связи отнюдь не исчерпывались итальянским строительством в Москве и Петербурге и паломничеством русских художников-академистов в Рим.

При этом несмотря на явные переклички, русское искусство в сравнении вовсе не проигрывает, а выглядит совершенно самостоятельной европейской школой, даже в рамках интернационального стиля. Например, чисто итальянский жанр ведуты (городской, панорамный пейзаж), у Федора Алексеева не менее оригинален, чем у Каналетто – хотя у Алексеева и добавляются московские реалии. Есть и организаторские находки; "Девочка в желтом платке" Манчини выглядит итальянским Врубелем или по меньшей мере Малявиным – русский Врубель висит на соседней стене. Нашлись и Джотто с Малевичем (Св. Стефан 1334 г. и "Супрематическая композиция" из Екатеринбургского музея).

Но у сопоставления есть и свой парадокс. Такой насыщенной выставке не дает развалиться на шедевры именно жесткая концепция. В определенном смысле "Россия-Италия" – это кураторский проект, в котором собственно картины играют иллюстративную роль по отношению к основной идее - нетрудно догадаться, какой. По сторонам второго этажа, многократно увеличенные, глядят друг на друга гравированные изображения Сан-Пьетро и Благовещенского собора. Самый наглядный способ доказать, что Москва все-таки – третий Рим, это напомнить о былом взлете искусства. Тем более, что стала она Римом во многом благодаря итальянским архитекторам от Фиораванти до Расстрелли.

ГМИИ, как всегда, оказался политкорректен. В зале, посвященном архитектуре, стоит огромный макет Смольного монастыря, окруженный макетами римских руин Кикки, проектными листами Кваренги (рядом – часть Михайловского замка архитектора Бренны), но очень осторожным пунктиром проведена линия другого третьего Рима – советского. Всего три листа чертежей из Музея архитектуры им. Щусева: "Советская Площадь" Фомина, проект Пантеона героев 1945 года в pendant к Храму Христа Спасителя, и Щуко - рисунок римской колоннады. Об архитектуре Муссолиниевского Рима, видимо, предпочли вовсе забыть.

Хочется надеяться, что уровень этой экспозиции станет для музея не исключительным, а обычным. Тем более что к ее организации не пришлось привлекать иностранных экспертов: дизайн разрабатывал Борис Мессерер и оказался вполне на уровне Метрополитена или Уффици. И оттого знаменитая видеоинсталляция американского видеохудожника Билла Виолы «Приветствие», тоже выставленная в Пушкинском музее (уже в рамках Московской биеннале), никак не противоречит идее итальянско-русской выставки и даже ее обостряет. Виола, создавший своеобразный римейк картины итальянца Понтормо «Посещение» (16 век), изображающей встречу евангельских Марии и Елизаветы, тоже бесстрашно окликает столетья и традиции итальянского искусства.