Русский Мисопогон

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Евгения Акельева «Русский Мисопогон. Пётр I, брадобритие и десять миллионов "московитов"».

Знаменитое распоряжение Петра I о брадобритии, больше похожее на анекдот, чем на обдуманную инициативу мудрого преобразователя России, никогда не становилось предметом специального анализа. Евгений Акельев берется за исследование этой темы и обнаруживает в ней большой потенциал для изучения природы власти в петровской России. Зачем царю понадобилось вводить обязательное брадобритие в самый напряженный момент Северной войны? Какие повседневные практики были связаны с этим распоряжением? Почему противники указа готовы были жертвовать жизнью ради своего права носить бороды? Поиск ответов на эти вопросы дал автору возможность описать важные изменения во взаимоотношениях государства и общества в России конца XVII — первой трети XVIII века.

Предлагаем прочитать один из первых разделов книги.

Загадка первого указа о брадобритии

Большинство историков-петроведов как прошлого, так и настоящего убеждены в том, что сразу после возвращения Петра из Великого посольства и знаменитого брадобрития в Преображенском последовал указ о запрещении брадоношения. Например, в этом был совершенно уверен такой глубокий знаток Петровской эпохи, как М. М. Богословский:

Тотчас же по возвращении из-за границы царь стал вводить в русском обществе западноевропейские обычаи, и вводил их резко и круто. Приказано было придворным бросить длинное русское платье, надеть короткое европейское и брить бороды. Не дожидаясь, когда придворные исполнят указы о платье и бороде, Пётр, принимая бояр в Преображенском, стал сам стричь у них бороды и обрезать долгополые русские кафтаны. Бороды разрешено было носить только духовенству и крестьянам. Посадские люди могли выхлопатывать себе разрешение носить бороды, но должны были уплачивать за это особую пошлину. Русские по внешнему виду должны были походить на европейцев1.

Так же видят введение обязательного брадобрития и многие современные как российские, так и западные исследователи. Например, Пол Бушкович в недавней статье написал:

«With Peter’s return to Moscow on 25 August events moved very fast. These were the weeks of some of his most famous decrees (the shaving of beards, for example)»2.

Во всех этих цитатах не хватает одного: ссылки на источник — царский указ о брадобритии 1698 г. Проблема в том, что ни один указ о запрещении брадоношения, который предшествовал бы знаменитому указу о брадобритии от 16 января 1705 г., науке неизвестен3. Ряд исследователей указывал на этот факт, поясняя его тем, что первоначальный указ о брадобритии пока просто не найден4. Однако миновали годы, десятилетия и даже века, но ни один указ о брадобритии, предшествовавший 1705 г., ни одному исследователю в архивах так и не попался. Почему?

Видимо, дело здесь не в невнимательности исследователей и не в извечной проблеме плохой сохранности российских архивов. Канцелярские служащие XVIII в., которые составляли тематические подборки указов (в том числе и указов о брадобритии), также ссылались на указ о брадобритии от 16 января 1705 г. как на первый и главный законодательный акт против любителей бороды5. Ни о каком указе против брадоношения 1698 г. не знали и современники Петра. Близкий родственник царя князь Борис Иванович Куракин в автобиографии, написанной в начале 1720-х гг., упоминает о реформе платья и введении брадобрития в России. Правда, сообщение о знаменитом указе о ношении венгерского платья 1700 г. Б. И. Куракин поместил в главу, где описаны события двадцать второго года жизни князя (1697–1698 гг.): «Того ж года состоялся указ носить платье венгерское. И потом, спустя с полгода, состоялся указ носить платье, мужское и женское, немецкое. И для того были выбраны по воротам целовальники, чтоб смотреть того, и с противников по указу брали пошлину деньгами, а также платье резали и драли. Однако ж чрез три году насилу уставились»6. В этой части автобиографии Б. И. Куракина наблюдается некоторая хронологическая неточность: здесь же рассказывается и о введении гербовой бумаги, и об учреждении Ближней канцелярии под руководством Никиты Зотова, и о московском пожаре 1701 г. Зато указ о введении брадобрития Б. И. Куракин безошибочно относит к 1705 г.: «Того же года указ состоялся брить бороды, и начали брить все во всем государстве. А будет кто не похочет брить, на год платить 30 рублев в казну»7.

Указ о брадобритии (предшествующий указу 1705 г.) не упоминается и в источниках начала XVIII в., даже в тех случаях, когда этот указ, если он действительно существовал, непременно должен был быть упомянут. Рассмотрим несколько примеров, которые относятся к разным географическим точкам Московского царства.

15 февраля 1700 г. в Шальском погосте Олонецкого уезда местные священнослужители (священник Иван Родионов, дьякон Дмитрий Максимов и дьякон Ефрем Кирилов) после церковной службы, собравшись в трапезной, обсуждали последние новости, а именно недавние петровские указы, которые всех людей ввели в сильное смущение. Диалог, переданный в их повинных челобитных, можно реконструировать следующим образом:

Дьякон Ефрем Кирилов: изволил наш великий государь летопись писать от Рожества Христова тысеча семсотого году да платье носить на Москве венгерское.

Священник Иван Родионов: слышал я ныне в волости от проезжих людей, бутто государь изволил убавить Великого поста неделю, а после Святый Пасхи в среду и пятки мясо и млеко ясти во весь год.

Дьякон Ефрем Кирилов: как де будут такие его, великого государя, указы присланы к нам в погосты и будут люди по лесам жить и гореть, я де пойду с ними жить и гореть туды же, а в среду и в пятки мяса ясти не стану.

Священник Иван Родионов: возми де и меня с собою туды же жить и гореть, а у церкви Божиих служить не буду: знать, то, что ныне, — житие к концу приходит.

Дьякон Дмитрий Максимов: государь бутто иное без ума шавит8.

Если бы указ о брадобритии на самом деле был обнародован вскоре после возвращения Петра из Великого посольства, об этом распоряжении к февралю 1700 г., конечно, уже узнали бы и в Шальском погосте, и он непременно также стал бы предметом обсуждения священнослужителей 15 февраля 1700 г.

В эти же самые дни указ о венгерском платье обсуждали и в Смоленске. Подьячий Смоленской приказной палаты Ивашка Матвеев вернулся домой и рассказал последнюю новость: «На Москве состоялся великого государя указ: велено всякому чину носить платье венгерское». Его родственница Матрёнка Федорова, услышав это, стала говорить следующее: «И, то де не царь! Как де на Москве великая государыня царица родила царевну-девицу, и в то де время ее, царевну-девицу, скрали и подложили де ево, что ныне царь Пётр Алексеевич. И он де не царь, он де немецкой породы. Для того де и переводит руское платье, что де он не царь»9.

Из этих и некоторых других дел Преображенского приказа 1700–1701 гг.10 следует, что указ о венгерском платье 1700 г., вызвавший серьезную обеспокоенность населения, активно обсуждался во многих городах России. Однако в этих делах мы не находим никаких сведений об указе о брадобритии, как не находим мы их и в некоторых других источниках. Так, среди документов личной канцелярии Петра I сохранилось письмо знаменитого «прибыльщика» А. А. Курбатова, датированное 20 марта 1700 г., в котором тот писал царю: «В состоятельных твоих государевых имянных указех о кафтанах венгерских и о пременении ножей и о протчих народи во исполнении того якобы ослабевают, чают тому быть по-прежнему. И ежели в воли твоей, государевой, положи[т]ся, что тем указам быть впредь нерушимо состоятелным, благоволи, государь, чрез самодержавное твое повеление те состоявшияся указы подновить вторично, хотя, государь, под видом и страха, дабы и впредь имянных твоих государевых указов в скором исполнении не пренебрегали»11. Заметим, что в этом письме Курбатов также не упоминает об указе о брадобритии.

Мне кажется, что, если бы вместе с указом о венгерском платье уже был издан и указ о брадобритии, слух о нем, несомненно, быстро распространился бы по России, что непременно отразилось бы в материалах политических процессов и в других источниках. Однако об указе о брадобритии в 1700 г., как мы видим, не знали ни в Шальском погосте, ни в Смоленске, ни даже в Москве.

В 1871 г. Г. Есипов среди столбцов коллекции Оружейной палаты открыл документ, который, казалось бы, позволяет однозначно утверждать, что указ о брадобритии существовал уже осенью 1698 г. Речь идет о копии именного указа Петра I следующего содержания:

В нынешнем в 207-м году октября в [оставлено место для даты] день великий государь царь и великий князь Пётр Алексеевич всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец указал по имянному своему, великого государя, указу в Серебреной полате зделать ис красной меди пятнатцать тысяч девятьсот три чеха, а на них на одной стороне — бородяные признаки, а на другой стороне напечатаны слова: «двести седмой год». А, зделав те чехи, отослать в Преображенской приказ к ближнему столнику князю Фёдору Юрьевичю Ромодановскому с товарыщи. А что на дело тех чехов — на медь, и мастеровым людем на кормовую дачю, и на всякие припасы денег изойдет, и те денги взять ис Преображенского приказу12.

Однако вопреки мнению многих исследователей ни в 1698 г., ни в ближайшие шесть лет указ о брадобритии так и не был объявлен. Это можно решительно утверждать благодаря сохранившемуся в архиве Оружейной палаты комплексу финансовых отчетов13, которые в силу именного указа Петра14 в 1701–1714 гг. ежемесячно присылались в Ближнюю канцелярию15. Доходная статья сбора «с бород» появляется в отчетах Приказа земских дел лишь в январе 1705 г.16 в связи с реализацией известного указа о брадобритии от 16 января 1705 г. (см. п. 27 в этой книге). 1701–1704 гг. деньги с бородачей не поступали ни в Приказ земских дел, ни в Преображенский приказ, ни в Разрядный приказ, ни в какой-либо другой центральный орган власти17. Эти бухгалтерские документы непротиворечиво свидетельствуют о том, что царь по неизвестным причинам отложил воплощение разработанного еще в 1698 г. указа почти на семь лет, вплоть до 1705 г.18

Но вместе с тем обнаруженный Есиповым и процитированный выше документ свидетельствует о том, что к октябрю 1698 г. первый указ о брадобритии уже продуман во всех деталях. частности, было определено, что за его реализацию будет отвечать Преображенский приказ и лично Ф. Ю. Ромодановский. Уже решено, что право ношения бороды можно сохранить в случае уплаты специальной пошлины. Была разработана процедура оплаты этой пошлины в Преображенском приказе, сопровождавшаяся выдачей специальных знаков. Принято решение и относительно того, что указ будет опубликован повсеместно (на это указывает большое количество знаков, которые следовало изготовить19). Отметим, что проработка всех этих деталей требовала проведения некоторых консультаций и достижения определенных договоренностей. Надо полагать, царь и его доверенные лица занимались этим вопросом в те дни довольно активно, а в октябре 1698 г. уже приступили к печатанию бородовых знаков. Какое-то их количество даже было изготовлено: в собрании Государственного Эрмитажа сохранился единственный экземпляр бородового знака 1698/1699 г.20 (см. ил. 19 в этой книге).

Итак, зафиксируем два положения:

1) в 1698–1704 гг. указ Петра I о запрещении брадобрития для всего мужского населения Московского царства или значительной его части еще не был опубликован;

2) Пётр I разработал такой указ во всех деталях осенью 1698 г.

Но почему же тогда указ о брадобритии, разработанный еще осенью 1698 г., был обнародован лишь в 1705 г.? Что помешало Петру реализовать свой замысел? В поисках ответа на этот вопрос далее (см. п. 21–26) мы подробно рассмотрим несколько случаев, в которых в качестве акторов выступают несколько десятков «московитов» из различных социогеографических пространств. Выборка именно этих случаев продиктована стремлением выявить весь спектр разнообразных форм взаимодействия Петра I и его подданных в рамках реализации воли царя — видеть всех «московитов» безбородыми. Попытаемся понять: была ли у подданных возможность воздействовать на царя? И не могло ли промедление Петра I с объявлением указа об обязательном брадобритии, который, как мы видели, был во всех деталях разработан уже к октябрю 1698 г., явиться следствием активности его подданных?

1. Богословский М. М. Пётр Великий и его реформа. М., 1920. С. 51. В 4-м томе своего многолетнего исследования «Пётр I: Материалы для биографии» М. М. Богословский дает развернутую научную аргументацию своего тезиса о том, что указ от 16 января 1705 г. был «повторением и дальнейшим развитием предполагаемых нами более ранних указов 1698–1699 и 1700–1701 гг.» (Богословский М. М. Пётр I: Материалы для биографии. Т. 4. М., 1948. С. 311–313).

2. «После возвращения Петра в Москву 25 августа [1698 г.] события развивались стремительно. Именно в эти недели были объявлены некоторые из его самых известных указов (например, указ о брадобритии)»: Bushkovitch P. Patrick Gordon and Peter I. P. 360. Другие примеры: Cracraft J. The Church Reform of Peter the Great. L., 1971. P. 9–10; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: Реформы в России XVIII в. М., 2001. С. 99–100; Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Великого. С. 39.

3. Необходимо заметить, что в научной литературе также высказывалось мнение о том, что первый указ о брадобритии состоялся в начале 1700 г. в рамках комплекса мер, направленных на европеизацию русского общества. См.: Панченко А. М. Русская культура в канун Петровских реформ. С. 120; Анисимов Е. В. Время Петровских реформ. С. 353–354; Шашков А. Т. Дело 1705 г. «о противности и о преслушании его царского величества указу томских жителей о немецком платье и о бритии бород» // Проблемы истории России. Вып. 2. Опыт государственного строительства XV–XX вв. Екатеринбург, 1998. С. 301. Действительно, первый указ о ношении западноевропейского платья был опубликован 4 января 1700 г. (см.: ПСЗ. Т. 4. № 1741. С. 1). Логично предположить, что первый указ о брадобритии последовал тогда же, в начале 1700 г. Казалось бы, на единовременное принятие указов о ношении европейского платья и брадобритии в 1700 г. указывает и «Гистория свейской войны». последней редакции «Гистории», составленной, по-видимому, в 1726 г., между рассказами об учреждении ордена святого апостола Андрея и введении нового календаря фигурирует следующее сообщение: «Тогда ж заблагоразсудил старинное платье российское (которое было наподобие полского платья) отменить, а повелел всем своим подданным носить по обычаю европских христианских государств, такожде и бороды повелел брить» (РГАДА. Ф. 9. Оп. 2. Отд. I. Кн. 8. Л. 8 об. Опубл: Гистория Свейской войны. Вып. 1. С. 201). Однако это сообщение «Гистории» не находит подтверждения в источниках конца XVII — начала XVIII в. См.: Akelev E. When Did Peter the Great Order Beards Shaved? // Quaestio Rossica. 2017. Vol. 5. No. 4. P. 1107–1130.

4. См., например: Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. Т. 3. С. 195; Есипов Г. . Раскольничьи дела XVIII века. Т. 2. С. 163, 174; Михневич В. О. История русской бороды. С. 79; Винклер П. П. Бородовые знаки (1705–1725) // Винклер П. П. Из истории монетного дела в России. СПб., 1897. С. 168; Чижов С. И. Бородовые знаки // Труды Московского нумизматического общества. Т. 3. Вып. 2. М., 1905. С. 333–334; Богословский М. М. Пётр I: Материалы для биографии. Т. 4. С. 313.

5. Такие подборки составлялись неоднократно, например в 1726 г. при подготовке в Сенате подтвердительного указа Екатерины Алексеевны о брадобритии (см.: РГАДА. Ф. 248. Оп. 5. Д. 225. Л. 459 об. — 460 об. Публикация самого указа 1726 г.: ПСЗ. Т. 7. № 4944. С. 684) или в 1752 г. в рамках работы Комиссии о составлении проекта Нового уложения (см.: РГАДА. Ф. 342. Оп. 1. Д. 71. Л. 7 — 31 об.).

6. Жизнь князя Бориса Ивановича Куракина, им самим описанная, 1676 июля 20-го — 1709 гг. // Архив князя Ф. А. Куракина. Т. 1. Спб., 1890. С. 257.

7. Жизнь князя Бориса Ивановича Куракина. С. 273.

8. РГАДА. Ф. 371. Оп. 2. Д. 817. Л. 32–36.

9. РГАДА. Ф. 371. Оп. 2. Д. 822. Л. 1–2; Ф. 6. Оп. 1. Д. 14. Л. 2 — 2 об.

10. См.: РГАДА. Ф. 371. Оп. 2. Д. 819, 884, 934, 1021 и др.

11. РГАДА. Ф. 9. Оп. 2. Отд. II. Д. 1. Л. 103.

12. РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 33560. Л. 1. Документ впервые упомянут и пересказан Г. В. Есиповым (см.: Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т. 1. С. 166), а затем опубликован М. Г. Деммени (см.: Деммени М. Г. Указ 1698 года о чеканке бородовых знаков. СПб., 1910). См. ил. 20 в этой книге.

13. См.: РГАДА. Ф. 396. Оп. 3. Д. 6, 8, 9, 11, 13, 16–19, 26 и др.

14. Об этом см.: Милюков П. Н. Государственное хозяйство России первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого [2-е изд.]. СПб., 1905. С. 83.

15. Рассматриваемые мной ведомости из архива Оружейной палаты были неизвестны П. Н. Милюкову, который ссылается только на документы Ближней канцелярии, хранящиеся в Государственном архиве Российской империи (ныне — РГАДА. Ф. 19). См.: Милюков П. Н. Государственное хозяйство… С. 80–81. Примеч. 1.

16. См.: РГАДА. Ф. 396. Оп. 3. Д. 112. Л. 3.

17. Кроме приходно-расходных ведомостей Приказа земских дел, которые подробно изучены за 1701–1708 гг., мной были также просмотрены финансовые отчеты 1701 г. Преображенского, Разрядного, Посольского, Сыскного, Новгородского, Монастырского, Дворцового судного, а также Приказа военных дел и Большой казны. См.: РГАДА. Ф. 396. Оп. 3. Д. 6–9, 11, 13, 16.

18. Сообщение Плейера от 24 января 1701 г. о введении «бородового сбора» (см.: Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. Т. 4. Ч. 2. СПб., 1701. С. 552; Бушкович П. Пётр Великий. С. 231) можно интерпретировать как свидетельство о том, что указ о брадобритии был ожидаем. Скорее всего, австрийский резидент выдал слухи и толки о возможном указе за свершившийся факт (см. п. 27 в этой книге).

19. Странное количество бородовых знаков в этом документе (15 903 штуки) убедительно объяснил нумизмат И. В. Руденко: в данном случае было рассчитано, сколько можно изготовить знаков весом 1,03 грамма, если затратить на это пуд меди (16,38 килограмма). Вес единственного сохранившегося экземпляра бородового знака 1698/1699 г. составляет 1,05 грамма: Руденко И. В. Бородовые знаки 1698, 1705, 1724, 1725. Ростов-н/Д., 2013. С. 16.

20. См.: Чижов С. И. Бородовые знаки. С. 336–237; Деммени М. Г. Указ 1698 года. С. 3–5; Руденко И. . Бородовые знаки… С. 15–16, 102–103.