Чтобы дом не опустел

В понедельник хоронят Галину Андреевну Белую. Студенты, этим летом закончившие историко-филологический факультет РГГУ, уже обозначили себя как последний ее выпуск. Многие из них, а еще из тех, кто закончил факультет раньше или только учится там, придут на Николо-Архангельское кладбище попрощаться с человеком, который этот факультет создал. Придут и многие из тех, с кем вместе Галина Андреевна все эти годы его проектировала и делала. В некогда изданном справочнике по университету она так и была обозначена “декан – организатор факультета”.

Факультет (институт) оказался и правда очень авторским, во многом отражающим личность своего основателя, его представление о науке и жизни. На какой еще первой странице сайта учебного заведения можно увидеть фото его руководителя?

Редкий декан может похвастаться тем, что ему не нужен частокол из секретарш, чтобы регулировать общение со студентами. Зачем это, когда студенты – их жизнь и занятия сами по себе интересны, если с ними можно поделиться своими замыслами и делами?!

Мало чей день рождения становится всеобщим праздником. На истфиле так повелось с 19 октября 1992 года, самого первого года “учебного” существования факультета. Так, надеюсь, будет и дальше. Только появится еще одна дата – 11 августа, когда в России, на Западе и на Востоке (во всяком случае, - Ближнем), в экспедициях и у себя на кухне будут наливать стопку или бокал и поминать Галину Андреевну.

В последние годы это поверх факультета был надстроен Институт, но принципиально это ничего не меняло – именно это место было одним из тех вполне считанных новообразований, которые создали славу РГГУ – и не просто своего рода продолжателя традиций Историко-архивного, но принципиально иной структуры.

Чем известны эти места? Вполне органичным сочетанием качественного образования (что, конечно, не исключает наличия идиотов или халтурщиков по любую из сторон кафедры), научной деятельности на современных рубежах знания, объединяющей студентов и преподавателей, и тем, что они живые – их структура не омертвела, там людям может быть по человечески хорошо. Отсюда и отсутствие необходимости в жесткой иерархичности общения.

При этом не узнать Галину Андреевну среди студентов и преподавателей было невозможно. Она всегда напоминала заботливую маму-наседку среди огромного выводка цыплят – самой разной расцветки и размера, но от того не менее своих. Галина Белая не боялась помогать и тем, кому помогать могло быть опасно. За этих цыплят, да и не только за них, если надо, можно было выдержать бой.

Откуда эта смелость? Может быть, еще из тех, времен, когда на дому проводила занятие по опальному Пастернаку, или когда так и не отреклась о своего учителя (так она его рекомендовала сама) – Андрея Синявского.

Как и многие в Оттепель, обратив свой взгляд на цветущее разнообразие 1920-х, она никогда от этого периода до конца не отходила. Да и там выбрала себе непростой материал – литературно-эстетические дискуссии, а еще группу “Перевал” во главе с некогда примыкавшим к троцкизму Александром Воронским.

Еще один блок тем, которые Галина Андреевна не бросала – литература ее молодости, шестидесятники. Со многими она была хорошо знакома, что, похоже, только усиливало желание запечатлеть эпоху. Один из проектов, начатых ею вместе со студентами, незадолго до смерти – расшифровка и подготовка к печати записей Булата Окуджавы.

Осенью 1992 года факультет организовал конференцию “Культура и кризис”, на которой вспыхнула неожиданная дискуссия. Мариэтта Омаровна Чудакова призвала оглянуться и оценить, насколько же легко и быстро сошла с нас шелуха “советскости”, насколько неглубоко все это в нас сидело. Галина Андреевна достаточно резко возразила: не так все это просто, ничего пока с нас не сошло и будет сидеть еще долго.

Недавно декан филфака МГУ в интервью картинно задумывалась: ну, вот, мол, уйдут на пенсию Галина Белая, Михаил Гаспаров. Что же будет тогда? В смысле: куда тогда денется привлекательность этого новомодного факультета?

Совсем недавно умер один из столпов факультета/института Алексей Матвеевич Зверев, чуть позже скончался читавший и там время от времени лекции Сергей Сергеевич Аверинцев, теперь ушла Галина Андреевна – причем, отнюдь не на пенсию…

Я очень надеюсь на то, что среди сложившихся ученых, лучше всего – историков литературы, найдется человек, у которого хватит ответственности и силы изменить свои планы, отложить на время часть научных занятий, приглашений прочитать лекции за границей, издательских проектов и взвалить на себя то, что до последнего дня несла Галина Белая. Чтобы не восторжествовало еще и в филологической науке традиционное “полы паркетные – врачи анкетные”, чтобы не занял это место какой-нибудь карьерист или просто путаник, чтобы висящие над входом на факультет слова “Здесь ваш дом!” оставались на своем месте, не воспринимаясь как знак давно ушедшей эпохи.