Искусство как инструмент проповеди

В среду 15 октября состоялось собрание по подготовке выставки радикального православного современного искусства, в котором участвовали бывший революционер Дмитрий Пименов, современный художник Константин Звездочетов, православный радикал Дмитрий Энтео и представитель Пиратской партии России. Были приглашены желающие участвовать. Было интересно, как можно сочетать важное для любого религиозного культа следование канону с новаторством и критицизмом современного искусства.

Дмитрий Пименов, Дмитрий Энтео и Константин Звездочетов на обсуждении выставки радикального православного современного искусства.

Энтео обозначил цель: «Сделать выставку современного искусства, чтобы показать – искусство это тоже инструмент, с помощью которого можно вести Евангельскую проповедь. Попытаться на этом языке донести до определенного контингента людей – интеллигенции постарше, и тех, кто помладше, занимается дизайном и ходит на «Винзавод», Artplay – донести до них стремления человека, которые выражаются в православии».

Пути господни неисповедимы, и иногда бывает так, что средство оказывается мощнее цели. В ходе обсуждения оказалось, что у собравшихся есть чувство юмора, пусть и специфическое, и они способны на рефлексию. Когда люди, которые привыкли верить, начинают думать – они преображаются. Звездочетов сомневался в целесообразности такой выставки и с точки зрения спасения души, и с позиций искусства, говорил, что уже дважды участвовал в подобных опытах и оба они были плачевными. Однако проблема, на которую он указал – «взаимная неосведомленность порождает вражду» – вероятно, может быть преодолена с помощью этой выставки. Прекрасно, что невоцерковленные узнают больше о религиозной жизни, представленной в картинках и перформансах, но есть и надежда, что православные получат опыт работы с современным искусством и изменят свою воинственную позицию на интерес и участие.

Началось собрание с того, что строгая блондинка, представитель синодального отдела по делам молодежи, которая занимается культурными вопросами, не вызвала у президиума должного страха и трепета перед контролирующим органом. Она пожурила всех за опоздание и попросила тезисно: цели, задачи, содержание, место и время проведения выставки. На что ей был ответ (соборно от организаторов): «Мы богема. Это наша вторая встреча, у нас еще ничего не готово. Вы сказали, что вы тоже художник, музыкант. Не надо по-большевистки – программа максимум, программа минимум, ваша официальная должность здесь никакой роли не играет, хотите обсуждать как художник – говорите все, кроме нецензурщины». Так что ей пришлось уйти.

Кстати, как объявила девушка, представитель Российского православного университета, где проходило собрание, сейчас составлено прошение на имя различных синодальных учреждений от имени Дмитрия Энтео, но пока нет резолюции или одобрения – то есть это эксперимент на свой страх и риск.

Перед уходом контрольной дамы организаторы все же попытались дать ответы на ее вопросы, явив ожидаемый паноптикум. Цель, уточненная Энтео: «Современное искусство в данный момент просто паразитирует на доминирующей культуре. Как бы ни банально это прозвучало, самое актуальное сейчас - искусство на баррикадах. У нас баррикады не против плоти и крови, мы сражаемся против ложных идеологий, одна из которых – фашистский либерализм, один из врагов – это гуманистическое сознание».

На вопрос «А что вас подтолкнуло этим заняться?», адресованный Пименову, в котором дама распознала не вполне сознательный элемент, он заложил себя по полной. Подтолкнули его к идее выставки акции Дмитрия Энтео, имевшие медийный успех, в отличие от недавней акции Пименова, в ходе которой он, одевшись рыцарем, пошел поклоняться Ленину в Мавзолей и не был пропущен туда через металлоискатель по понятной причине – доспехи хоть и бутафорские, но все же металлические. Его акция не прозвучала, и он понял, что причина в неправильном выборе дамы сердца – и сменил революцию на РПЦ. В качестве первого достижения нового проекта он предъявил газетную публикацию, сделанную в «Известиях» по мотивам его поста в Фейсбуке «талантиливой журналисткой, нашисткой, спортсменкой, которая нам подыграла в этом издании».

Как он подчеркнул, «еще в языческом мире основным трендом был умирающий и воскресающий бог». Это сочетание бога и тренда в одном заявлении было очень постмодернистским. Вообще, на обсуждении постоянно происходило смешение языков, но в отличие от Вавилонского столпотворения, приводило к взаимопониманию. Попытка перевести свои мысли на язык, которым пользуется человек других жизненных интересов, уже дорогого стоит – это, как минимум, признание права на существование иных мировоззрений.

Что касается времени проведения выставки – Пименов отметил, что «нужно успеть до поста». Энтео предложил открыть выставку в день предполагаемого конца света. Звездочетов выступил как профессионал, как настоящий современный художник, а не как несостоявшийся или будущий. Он заметил, что вообще-то он делает искусство своими руками, а не чужими, и ему просто может не хватить времени на качественную работу, и вообще, зачем православному думать о моменте, который, по словам Энтео, можно упустить – нужно думать о вечности.

Касательно места сказалась разница в представлении организаторов о том, чего нужно достичь в итоге. Пименов мечтает о Храме Христа Спасителя как о площадке. Энтео отметил, что принципиально надо делать выставку не в храме, а на том же самом Винзаводе, находить площадку вовне. Идти к «ним», проповедовать на чужой территории, и «хорошо бы, чтобы работы имели миссионерский позыв». С чем Пименову пришлось согласиться: «В церковной ограде и так все хорошее происходит, давайте будем двусмысленны и конфликтны».

Далее приступили к обсуждению возможного названия и конкретных работ. В качестве варианта названия Энтео предложил слова Hemos pasado! (Мы прошли! - исп.) – «как альтернативу всей этой грязи». Это слова, которыми Франко ответил партизанам с их No pasaran! (Они не пройдут! – исп.), когда победил их и восстановил в правах католическую церковь. Главное - церковь в правах восстановил, а то, что он был фашистом, это не страшно. Вспомнила тут же из «Патерика» Майи Кучерской историю про очень хорошего батюшку, который был людоедом, зато свято соблюдал пост, и в эти периоды прихожане могли приходить к нему на исповедь, совершенно ничего не опасаясь.

Дмитрий Энтео демонстрирует майку с лозунгом Hemos pasado!, ответом Франко на лозунг испанских партизанов No pasaran!, который был написан на майке Надежды Толоконниковой, и цвета такие же, как у нее

Первым работу предложил Пименов. «Серия фото или видео про грехопадение - взять на вооружение красоту человеческих тел, слово эротика не будем употреблять – все, что нужно, у них будет прикрыто фольгой или в фотошопе, такое сияние, они же были в благодати божией». Энтео дал трактовку: «Мы разыграем альтернативную историю - ведь они могли не падать, Ева не стала бы феминисткой и послушалась своего мужа. Сейчас многие люди говорят, что змей – это гнозис, что грехопадение было необходимо, но это было катастрофой и из-за этого сейчас многие люди горят в аду».

Пименову концепцию обсуждать не хотелось, он уже видел, что это будет спектакль и ему не терпелось раздеть пару красивых молодых людей и самому сыграть змея. На вопрос, есть ли в зале театральный человек, который мог бы стать режиссером, откликнулся только художник по костюмам – но, увы, костюмы-то здесь как раз и не нужны. Пименов настаивал, что он сыграет змея, но Энтео возразил - «змей мне кажется, должен быть живой». Не то чтобы Пименов был недостаточно живой, но в нем не хватало правдоподобия - надо чтобы как веревка извивающаяся. Звездочетов внес поправку: на роли Адама и Евы лучше взять старичков - «ведь Еве сколько лет уже». Все это клонилось к старинному цирку уродов и зверей и напоминало спектакль «Генезис» Ромео Кастелуччи, где была обнаженная старуха с отрезанной грудью, человек-паук и все такое. Энтео почувствовал что-то неладное и пресек сладострастные беседы: «Мы должны обойтись без эротизма – православие им не удивишь. Девство, целомудрие – вот это круто!»

Со своей стороны он высказал идею создать полотно «Детские письма Богу»: «реальные письма, есть даже книги, изданные с ними, и очень трогательные есть среди них, например: «Не бойся, господи, я с тобой!» На клич, кто этим займется, вызвался Звездочетов: «В смысле, кто будет рисовать за детей? Я могу!»

Пименову не понравилось – «Это все плакаты, которыми можно будет украсить детские сады и начальные школы, когда наступит православная империя. А работы должны быть - неагрессивные орудия, которые будут бить». На что Энтео предложил менее слащавое, более радикальное – серию работ «Смерть грешника люта», что уже не показалось Пименову: «Эта работа может быть с виду эффектная – предъявить геморрой Маркса и рак языка Фрейда», но как-то рядом с письмами Богу от детей это не очень. Угрозу страшного загробного воздаяния отложили на потом, как тему для отдельной выставки.

Возник вопрос – как небанально показать красоту православия. Звездочетов предостерегал, что это может показаться приторным. Нужно выразить это как-то сильно. И тут Энтео выдал такой образ: «Сделать объект «Сердце Игнатия Богоносца», сердце взять где-нибудь в анатомическом театре. Вы знаете: Игнатий – это ученик Иоанна Богослова, через всю римскую империю его вели на казнь, по дороге он сочинял послания местным церквам, в них очень много красивых слов. Когда на арене Колиея его съели львы, они оставили его сердце – римские легионеры стали смеяться и говорить, а правда ли, что у него в сердце Христос, давайте посмотрим. Разрезали, а там внутри - золотыми буквами монограмма Христа». Вот, и это уже почти Дамиэн Херст, чудо в формалине, стратегия шока Young British Artists.

И дальше пошли мысли от пришедших послушать и возможно стать участниками выставки, очень прогрессивные. Помимо модной идеи сопроводить выставку образовательной программой, прозвучала мысль о синтезе всех искусств, а так же о воздействии на все органы чувств публики – не только на зрение, но и на слух, но и на обоняние, пахнуть на выставке, конечно же, будет ладаном.

Присутствующий на обсуждении журналист Арсений Штейнер предложил консервативный подход: «Прежде чем сделать хорошую коллективную выставку, нужен определенный набор художников», но в результате поддержали идею Open Call. Чтобы выставка была не результатом работы замкнутого круга людей, в который можно попасть только через знакомых, но открытым процессом. Правда, Энтео предъявил такое пожелание к тем, кто будет подавать заявки: «Хорошо бы, чтобы художник имел какое-то отношение к православию или имел какой-то канонический опыт. Попробовал участвовать в таинствах, исповеди и причастии. Я видел, как свои стихи читает Петр Мамонов, он говорит четверостишие про Божью коровку, и все такое пушистое, мягкое и воздушное, становится понятно, что он проецирует на творчество ощущения от причастия». Правда, он признал на замечания остальных, что это опыт сложный и не все смогут. А то было бы неумолимо, как у феминисток: помню случай, как на лекции о феминистском искусстве один молодой человек, увидев слайд с картиной, на которой была нарисована вагина, спросил: «Была бы такая картина феминистской, если бы ее нарисовал я?» и получил ответ лектора: «Нет, потому что у вас нет вагины».

Один из вариантов работы со звуком был предложен юношей из зала: «К каждой работе записать комментарий автора, и поставить плеер с наушниками, где автор будет объяснять, что он хотел сказать своей работой - живое слово из уст в уши посредством медиаиндустрии». Я поразилась, как быстро они пришли от православной непримиримости и нежелания вникнуть в суть к тому, что для оценки произведения нужно либо обладать базой знаний об искусстве, либо хотя бы выслушать объяснение автора. Стоило желающим попробовать себя в современном искусстве на позиции художника – и они испугались, что их неправильно поймут.

Леонид Апрельский отметил: «Всем нравятся графики и таблицы, схемы, можно сделать такую инфографику или комиксы, про избавление от страстей». Энтео увлекся: «Одна из задач – красиво обыграть свойства божии, можно даже сделать видеопрезентацию, ведь свойства божии – это очень актуально: всеведение, вечность, вездесущность, всеблагой, судья и тд. И тоже дать это в виде таблиц». Богословие в инфографике – и снова вспоминается Дэмиан Херст с его выставкой о медицине как новой религии, на которой в виде круговой диаграммы представлен состав Бога: 33, 3 % Отца, 33, 3 % Сына и 33, 3 % Святого Духа. Таким образом в цифрах виден непознаваемый и невыразимый остаток, 0, 1%, который, возможно, и есть главное. У собравшихся возникло опасение, что схемы будут слишком схематичными: «можно сделать «живые схемы» - сеном, например, выложить и муравьев туда запустить». Вот и инсталляция придумана, в которой природа содержит знание о Боге.

Леонид Апрельский также представил работу своего друга Василия Ситникова: икону из уплотненного бетона – это аллюзия на храмы быстрого возведения: «Она отливается по форме, увесистая – ею можно и травмировать». Материал содержит в себе потенциал чудотворности – бетон конденсирует влагу, и лицо Христа темнеет, а возможно, и будет покрываться каплями воды. То, как материал здесь наделяется значениями – весьма современно. Я вспомнила про культурный центр в Бретиньи, спальном районе Парижа – там выставлено произведение, так сказать, на постоянной экспозиции: пол покрыт плитами из бетона, замешанного на воде, которой обмывали трупы жертв одной из современных войн. Для икон быстрого изготовления можно было замешать бетон на освященной воде.

Леонид Апрельский показывает икону из уплотненного бетона, сделанную Василием Ситниковым, на обсуждении выставки радикального православного современного искусства.

Сам Апрельский работает с поэзией, и он рассказал, что хотел бы сделать «неоновую надпись, где большими буквами написано «Бога нет», а между ними включается надпись «в бытии», то есть «Бога в бытии нет». Полагание, что Бог есть внутри бытия – это язычество, когда мы одушевляем явления природы, а Бог – он трансцедентальный и находится вне своего творения, в мире есть только его эманации. Но я бы перед таким экспонатом поставил бы шторки и предупреждение о том, какие возникнут ощущения у зрителя, чтобы он мог не смотреть, если не хочет их испытывать».

И, конечно, аудиорассказы авторов о своих работах очень нужны, хотя бы для того, чтобы услышать, как Апрельский пришел к этой «неоднозначной идее»: «Я замечал, иногда встречаешь человека и кажется, что это зло во плоти, потом приглядываешься к нему и понимаешь, что ошибся. И с искусством так: я читал в журнале «Хулиган» рафинированное богословское интервью, а к нему как иллюстрация - Богородица с четырьмя глазами. Думаешь – ужас, потом приглядываешься, а это два прозрачных изображения, наложенные друг на друга – Христос и Богородица, и по смыслу здесь нет ничего кощунственного».

Эту мысль поддержал Егавар, неофициальный представитель духовной семинарии Николо-Вырицкого монастыря, организатор культурных событий в монастыре: «В семинарии таких двусмысленных вещей избегают, и тут нужно предупреждение – что такая работа ставит перед собой целью возбудить неканоническое душевное отношение, через отторжение прийти к пониманию». Они прониклись тем, как именно во многих случаях работает современное искусство.

Выставка уже вызвала в художественных кругах порицание, в основном переживают за душевное здоровье Константина Звездочетова. Странно, как будто раньше никто не знал, что он православный – а если знали и не протестовали, то отчего же ему нельзя рассказывать широкой публике о своих воззрениях. Мирную пропаганду православия нельзя запрещать так же, как нельзя требовать от гомосекусалистов скрывать свою ориентацию.
И очень может быть, что эта инициатива не только не нанесет какой-то удар по арт-миру, но напротив – станет его агентом в мире воцерковленных, просветит и примирит. Посмотрим – все будет зависеть от художественного качества работ и кураторского месседжа, ведь убежденность в правильности своей позиции никоим образом не обеспечивает правильности художественной формы. Если православные художники смогут работать в современном искусстве – это будет общая победа.