Выборы президента. Первые итоги

18 марта в России состоялись выборы президента. На них в первом же туре с огромным перевесом победил действующий президент России Владимир Путин. После обработки 99% бюллетеней его результат составил 76,65%. Это означает, что за него проголосовали более 55 миллионов россиян, отмечается в материалах Центральной избирательной комиссии, опубликованных на ее сайте.

На втором месте оказался Павел Грудинин, представлявший КПРФ и набравший 11,82% голосов, на третьем — Владимир Жириновский, лидер ЛДПР, за которого проголосовали 5,68% пришедших на выборы избирателей. Показатели пяти остальных участников выборов значительно ниже.

Работа ЦИК в день выборов президента РФВедяшкин Сергей/АГН "Москва"

За Ксению Собчак отдали голоса 1,66% пришедших на участки избирателей, Григория Явлинского поддержали 1,04%, Борис Титов получил 0,75%, Максим Сурайкин — 0,68%, а Сергей Бабурин — 0,65%. При этом явка избирателей превысила 67%, а масштабных нарушений, по сообщению ЦИК, не отмечалось, передает информационное агентство РБК.

Аналитик «Полит.ру» Василий Измайлов размышляет, о чем именно и почему свидетельствуют такие результаты выборов.

«Поздравляем с победой Владимира Владимировича Путина, поздравляем с победой его избирательный штаб и пытаемся понять, что изменилось в политической жизни с 18 марта. Глупо и неправильно говорить о том, что теперь мы живем «в другой стране», но совершенно очевидно, что теперь перед нами стоят совершенно иные задачи, и политическое поле окучено и утрамбовано совершенно определенным образом — таким, каким мы его еще не видели.

Наверно, несвоевременно и не совсем правильно сейчас размышлять о 76% голосов главного кандидата, а также задаваться вопросом, почему явка не дотянула до желаемого уровня в 70%. Но важно понять, какая математика выходит на первый план и почему.

Владимир Путин выступил на митинге на Манежной площади в Москвеkremlin.ru

Я бы в первом приближении разделил все это на две группы вопросов. Первая группа: какова будет следующая властная конфигурация (неслучайно еще вчера на митинге или около него Владимир Владимирович уже говорил о новых институтах). И вторая: это группа вопросов, связанная с тем, что такое новое "путинское большинство". Первая проблематика — сугубо практическая, вторая — в известном смысле сугубо теоретическая. Но обе они чрезвычайно значимы для того, чтобы понимать, как ориентироваться в современных политических реалиях мыслящему человеку.

В отношении правительства моя позиция близка к позициям коллег, что существует главная история, связанная с возможным перераспределением денежных потоков. Причем фигура премьер-министра, который как бы формально эти денежные потоки должен координировать и направлять в те или иные стороны, в известном смысле вторична. Куда важнее ключевые назначения в структуры и ведомства, непосредственно проводящие через себя то, что на английском языке называется cash flow.

Важно это, прежде всего, потому, что тем самым властные группы определяют конфигурацию на 2024 года. Мы не знаем, что будет, мы не знаем, какого рода выборы тогда предстоят. Мы не склонны верить тем людям, которые говорят о том, что никаких выборов не будет. Но конфигурации могут быть различны, и совершенно очевидно, что в той конфигурации, которая связана с первым лицом уже не непосредственно, а существенно более опосредованно, все больший и больший вес будут приобретать те люди, которые контролируют денежные ресурсы.

И, наверное, неправильно фантазировать на тему того, кто сохранит какое место, кто усилится, кто ослабится. Надо внимательно смотреть, скрупулезно анализировать и понимать, какая властная группа находится в каких отношениях с описанной выше проблематикой.

Еще одна история, про которую, наверно, много и подробно будут говорить коллеги, это история с феноменом 75%. На нее можно смотреть с разных сторон — и, в зависимости от того, с какой стороны ты пытаешься ее анализировать, можно приходить к разным и зачастую полярным по отношению друг к другу выводам. Истина, конечно, лежит где-то посередине, и мы не можем сказать, что 75% — это однозначно «посткрымский консенсус». Или что это — однозначно поддержка социальной политики действующего президента. Но наверное в этом есть и то, и другое.

Велик соблазн придумать что-то такое, о чем коллеги еще не говорили, и всячески делать на этом акцент, говорить: «Ну вот, вы же не понимаете! А на самом деле оно вон как!». Но, ни в коем случае не претендуя на какую-то истину в какой бы то ни было инстанции, могу все же внести свои 5 копеек в общий сбор средств на анализ выборов, если так можно выразиться. И сказать следующее: что действующая администрация и, прежде всего, президент проводят социальную политику, которую большинство населения воспринимает как не худшую.

Владимир Путин посетил Национальный центр зерна в Краснодареkremlin.ru

В этой связи, наверное, первым прямым следствием такого умозаключения станет вывод, что ни один из других кандидатов, участвовавших в выборах, не оказался в состоянии предложить людям сколько-нибудь вменяемую, разумную, сколько-нибудь внятную социальную альтернативу. А поскольку основные голоса в поддержку действующего президента — это голоса не «белых воротничков» и даже не «синих воротничков», то, наверное, это обстоятельство является ключевым.

Вторая очень значимая история — это история мобилизации регионального ресурса. Возможно, об этом нужно разговаривать отдельно и посвятить этому чуть больше времени. Но совершенно очевидно, что длительное выжимание из региональных элит денежных потоков и их централизация федеральным центром сегодня достигла если не апогея, то очень высокого значения. И «маневр губернаторов», так назовем это, настолько узок, что они могут поддержать власть на 20%, могут на 100%, а могут — на 90%. Никаких других возможностей им не предоставляется.

Думаю, и показательные процессы последнего времени, и в принципе система перераспределения денег, и разговоры о том, что и как может быть завтра, сыграли значительную роль в сложении именно той цифры, о которой мы говорили выше.

Еще одна история, о которой я хотел бы сейчас сказать, — это история корпоративная. Мы не знаем, насколько эффективно и полно был востребован корпоративный ресурс на выборах, но совершенно очевидно, что работали с ним значительно более плотно и глубоко, чем во всех предыдущих периодах. Наверное, это дало свои плоды. Кроме того, мы знаем, что существуют корпорации — типа Ростатома, РЖД, возможно, и еще каких-то, например, Министерства обороны как корпорации в широком смысле слова, — которые достаточно просто и понятно получают желаемый результат и ресурс.

Владимир Путин на выставке приоритетных транспортных проектовkremlin.ru

Другое дело, что эти государственные или окологосударственные структуры очень по-разному и частую неэффективно вписываются в политические процессы. Но выборы президента — это святое, что еще раз и доказало вскрытие урн.

Ну, и последнее, о чем бы я сегодня хотел сказать, лежит чуть в стороне от высоколобых рассуждений. Выборы 2018 года – это торжество избирательных технологий десятилетней давности. Пусть надо мной будут смеяться, показывать на меня пальцем, пусть многие из тех, кто это прочитает, будут говорить о том, насколько Василий Измайлов ничего не понимает в современном политическом процессе, но поверьте мне, это так. Все то, что использовано на этих выборах, придумано и широко использовалось в период 2000-2005 годов.

И это очень важно, поскольку в известном смысле политтехнологическая история в ее экстенсивном развитии дошла до своего предела. Невозможно больше проводить всероссийский конкурс сэлфи, потому что он уже проведен. Невозможно больше устраивать праздники вместо выборов, потому что они уже устраивались. Невозможно использовать рэперов или других поп-музыкантов в качестве приправы к выборам, потому что это уже сделано. Технологии отработаны, и дальше они могут быть только масштабированы и тиражированы, причем не в широком, а в узком смысле — на уровне региона, муниципалитета и так далее.

Владимир Путин выступил на итоговом мероприятии форума «Россия – страна возможностей»kremlin.ru

Мне представляется, что такой подход, такая констатация должна, безусловно, приводить к изменению конфигурации политтехнологий. Поскольку, что бы там ни говорили, что бы там ни писали, работа в социальных сетях и с ними, которая лучше, полнее и правильнее велась в этот раз, была все равно недостаточной и исходила из странных и архаических предпосылок и пониманий. Мне кажется, что именно здесь кроются основные резервы для развития работы с избирателем. И, возможно, именно тут скрываются основные ресурсы для развития работы с политической системой.

Надеюсь, что уже ближайшие годы покажут нам, как именно и в какую сторону будут развиваться и наше общество, и работа специалистов с голосами избирателей», — сказал Василий Измайлов.