Казнить почти нельзя

Пока Владимир Путин утверждает законы о введении уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих и запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений, часть его избирателей не оставляет раздумий о более радикальных методах борьбы с общественно опасными деяниями.

Несколько дней назад «Левада-центр» опубликовал результаты очередного опроса россиян об отношении к смертной казни. В долгосрочной перспективе количество сторонников исключительной меры наказания сокращается: еще в 2002 году за восстановление этого вида наказания выступали почти 50% опрошенных, но в последние четыре года этот показатель стабильно держится ниже отметки в 40%. Несмотря на это, по сравнению с 2012 годом количество граждан, выступающих за отмену моратория, выросло на 5% (с 33% до 38%). Кроме того, еще 16% опрошенных выступают за расширение применения высшей меры.

На этой статистике, конечно, отразились новости о громких преступлениях последних месяцев, вроде расстрела прохожих в Белгороде, а также тревожные данные МВД о преступности в среде мигрантов. Но нельзя игнорировать и общее влияние агрессивной риторики, которая звучала в СМИ последний год. Угроза для «духовно-патриотической стабильности» (пусть и мнимая), обостряет потребность в «сильной руке» и «решительных мерах». Помимо этого, в стране имеется и определенное количество постоянных сторонников применения смертной казни, чье мнение не зависит от эмоционально-политической конъюнктуры.

За полную отмену данного вида наказания выступает лишь незначительная часть россиян — всего около 10% опрошенных, а данные социологов показывают, что за последние 10 лет их чело заметно сократилось. Основные аргументы противников и сторонников давно озвучены. Первые говорят о праве потерпевших на «восстановление справедливости», «возмездие» и устрашение потенциальных преступников. А вторые вспоминают многочисленные судебные ошибки и указывают на неэффективность ужесточения наказания для предотвращения преступлений.

Дискуссии по данной проблеме не прекращаются практически во всех 57 странах мира, где еще действует смертная казнь. Например, в США, в штате Техас, на прошлой неделе под дружные протесты правозащитников состоялась «юбилейная» пятисотая казнь с 1982 года, когда применение высшей меры было восстановлено после фактического моратория.

Россия уже больше 15 лет не может определиться с окончательным решением. В 1996 году после указа Бориса Ельцина «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы» был введен фактический мораторий на исполнение приговоров. Президент прекратил рассмотрение прошений о помиловании в отношении осужденных, получивших исключительную меру наказания. А без решения президента приговор не может быть приведен в исполнение.

Тем не менее, правовое положение смертной казни является неопределенным. Протокол №6 Конвенции о защите прав и свобод человека 1950 года, запрещающий вынесение смертных приговоров, в 1997 году по указанию президента подписал российский министр иностранных дел, но не ратифицировал парламент. Суды продолжали выносить смертные приговоры до 1999 года, когда Конституционный суд признал незаконными эти действия ввиду отсутствия коллегий присяжных во многих регионах России.

Обвиняемые фактически были лишены права на рассмотрение дел судом присяжных, и решение проблемы было отложено до завершения формирования этого института судебной системы на всей территории страны — фактически на 10 лет. В 2009 году дискуссия о необходимости применения смертной казни разгорелась с новой силой: последняя из созданных коллегий (в Чеченской республике) должна была начать работу с января 2010 года, а четких правовых оснований для отмены смертной казни так и не было создано.

В этой ситуации потребовалось разъяснение Конституционного суда, который признал невозможность назначения этого вида наказания, мотивировав решение двумя основаниями. Первым стала «сложившаяся многолетняя практика», гарантирующая осужденным неприменение высшей меры наказания. Вторым — все тот же протокол №6 Конвенции 1950 года: несмотря на то, что документ, подписанный представителем исполнительной власти, пока не был ратифицирован Госдумой, Россия, по формулировке судей КС, «не выражала намерения не стать его участником».

«Сложившееся в Российской Федерации правовое регулирование права на жизнь... устанавливает запрет на назначение смертной казни и исполнение ранее вынесенных приговоров. В результате продолжительного по времени действия моратория на применение смертной казни... сформировались устойчивые гарантии права не быть подвергнутым смертной казни и сложился легитимный конституционно-правовой режим, в рамках которого происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни», - поясняет свою позицию Конституционный суд.

«Тот факт, что Протокол №6 до сих пор не ратифицирован, в контексте сложившихся правовых реалий не препятствует признанию его существенным элементом правового регулирования права на жизнь. Российская Федерация связана требованием статьи 18 Венской конвенции о праве международных договоров не предпринимать действий, которые лишили бы подписанный ею Протокол №6 его объекта и цели, до тех пор, пока она официально не выразит свое намерение не быть его участником», - сказано в решении судей.

Нельзя сказать, что вынося это решение Конституционный суд руководствовался исключительно буквой закона. Тем не менее, это постановление указывает общее направление, которое российские власти избрали в данном вопросе. Фактически это означает, что у консервативного большинства, выступающего за возврат к практике применения высшей меры, остается все меньше шансов быть услышанными, даже невзирая на отсутствие четких юридических оснований для отказа от этого вида наказания.

Тем не менее, показательно и затягивание ратификации пресловутого «шестого протокола», который окончательно разрешил бы существующие правовые проблемы. В нынешней атмосфере полного взаимопонимания между законодательной и исполнительной властью одобрить документ Госдума могла бы в любое время.

Однако этого не происходит, и руководство страны предпочитает до поры сохранять некое «пространство для маневра»: то ли опасаются, что электорат с «Уралвагонзавода» не одобрит быстрой либерализации уголовного законодательства, то ли всерьез считают, что седьмой раздел Уголовно-исполнительного кодекса о «наказании в виде смертной казни» еще может послужить интересам родины.