Объезжая на кривой козе…

Одним из новостных сюжетов последнего времени стал обсуждаемый – да, что там – уже непосредственно решаемый в руководстве страны вопрос о создании очередной госкорпорации – восьмой по счету – специализацией которой должно стать комплексное развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока.

По словам газеты "КоммерсантЪ":

Новая госструктуры со штаб-квартирой во Владивостоке получит беспрецедентно комфортные условия работы. <…> для нее и ее проектов вводится особый порядок предоставления прав пользования недрами и лесными ресурсами, существенно упрощаются процедуры, регулирующие градостроительную деятельность и земельные отношения. Граждане РФ, участвующие в проектах, получат господдержку (им будет оплачиваться проезд к месту работы, выдаваться единовременное пособие на обустройство при переселении, компенсации на аренду жилья в течение срока трудового договора, но не более года), а иностранцы — льготный порядок оформления работы, проживания и получения гражданства. Фактически отдельный законопроект предусматривает внесение поправок в соответствующие федеральные законы, которыми устанавливается приоритет перед ними закона "О развитии Сибири и Дальнего Востока".

В частности, по решению правительства госкомпания может получить "без проведения предусмотренных действующим законодательством конкурсных процедур права пользования недрами и лесными ресурсами на участках, необходимых для реализации инвестпроектов". Причем в дальнейшем эти лицензии могут быть переданы в уставный капитал компаний—участников проекта. То есть госкомпания примет на себя роль Роснедр. <…>

Также госкомпания получит возможность установления публичных сервитутов (то есть права использования чужих земельных участков) для размещения своих объектов. Она будет использовать упрощенный порядок установления и изменения категории и разрешенного использования участков, сможет осуществлять на участке строительство линейных объектов, размещать на нем строительные материалы и технику, вырубку лесных насаждений. При этом для установления публичного сервитута не требуется перевод земель и земельных участков в другие категории.

В принципе, что такое феномен госкорпорации и какова его история в современной России хорошо написал известный экономист-либертарианец Юрий Кузнецов в своей статье "Наклонная плоскость". Там, в частности, говорится, что:

Государственные корпорации — это «морские свинки» российской экономики: они и не государственные, и не корпорации. Это особая, «экзотическая» организационно-правовая форма некоммерческих организаций, возникшая в весьма специфических обстоятельстваах и ставшая большой «головной болью» для юристов — как цивилистов, так и специалистов по публичному праву. Обсуждая госкорпорации и их «ближайших родственников», все время следует держать в голове, что речь не идет о действительно «государственных» и действительно «корпорациях», т.е. акционерных обществах, контролируемых государством (таких как «Газпром», «Транснефть» или РЖД).

Основные особенности государственных корпораций как организационно-правовой формы таковы:

— это некоммерческие организации; как таковые они формально-юридически не являются частью государственного сектора, а принадлежащая им собственность является собственностью некоммерческих организаций;

— не существует общего правового режима для госкорпораций (подобного, например, правовому режиму для акционерных обществ, некоммерческих партнерств и т.д.); каждая государственная корпорация создается и регулируется отдельным федеральным законом;

— государственные корпорации наряду с хозяйственными функциями могут наделяться публично-властными полномочиями;

— государственные корпорации освобождаются от многих форм регулирования, которым подчинены юридические лица других типов, осуществляющие аналогичные виды хозяйственной деятельности;

— государственные корпорации могут получать финансирование из государственного бюджета по своим особым процедурам, отличным от процедур выделения бюджетных средств другим некоммерческим и коммерческим организациям.

Если попытаться дать госкорпорациям обобщенную характеристику, то, вероятно, она будет выглядеть примерно так: это большие куски государственного аппарата, формально выведенные из государственного сектора, функционирующие в уникальном для каждого правовом режиме, наделенные правом хозяйственной деятельности, монопольными привилегиями и возможностями извлечения доходов с использованием переданных им властных полномочий.

Кузнецов считает госкорпорации чистой архаикой и явным признаком распада государства – точнее, распада регулярного государства, созданного Петром Великим: государства, управление в котором осуществляется с помощью однородных иерархических структур, подчиняющихся общим публичным регламентам и законам.

Наиболее близким аналогом такой структуры будут некоторые архаичные институты, существовавшие в разных странах в период позднего Средневековья и абсолютизма, такие как откупа, купли-продажи должностей, кормления, колониальные компании и т.п. Общим для всех этих институтов является то, что властные полномочия передавались монархом частному лицу или группе частных лиц (корпорации), причем лицо, получившее эти полномочия, должно было финансировать свою деятельность за счет доходов, получаемых в соответствии с переданными полномочиями. Госкорпорации представляют собой дальнейший шаг в этом направлении, поскольку создаются, за небольшими исключениями, в расчете на прямую подпитку из казны.

Что же касается сибирского проекта – то, пожалуй, одно из наиболее остроумных резюме вышесказанному приведено в ЖЖ-блоге rudis: Представил, что было бы, если б в программе оппозиции, левой, правой, любой, обнаружились планы устроить перевалку НАТО в Ульяновске и вывести Сибирь и Дальний Восток из-под российской юрисдикции.

В сущности, трудно не разделить таковых опасений. Мне, допустим, опыт жизни в России Путина не дает усомниться в том, что институт сибирской госкорпорации будет по факту приватизирован причастными к ней чиновниками и немедленно начнет использоваться деструктивным по отношению к стране образом. Благодаря их коррупционным интересам, права на собственную миграционную политику создадут ворота для заселения Сибири китайцами, право установления сервитутов будет использовано для отъема чужого бизнеса, неподвластность общим процедурам распределения ресурсов – для хищнического разграбления этих ресурсов и, в конце концов, для варварского экспорта этих ресурсов в тот же Китай. Теперешнее, весьма далекое от идеального, состояние дел будет казаться фантастически прекрасной мечтой. Просто потому, что регулярный порядок по самой природе своей подконтрольнее специальному – даже при весьма несовершенных механизмах общественного и государственного контроля.

Все это, в целом, очевидно, но хочется, тем не менее, взглянуть на проблему с несколько иной стороны.

В приведенной цитате из заметки Кузнецова среди исторических предшественников нынешних госкорпораций значатся колониальные компании – т.е. структуры, создаваемые европейскими государствами с целью интенсивного освоения своих колоний. Расцвет их относится к XVI –XVII векам.

Нам сейчас важно, что опыт использования подобной схемы имелся и у России. В 1799 году императорским указом было образована Российско-Американская компания (РАК), имевшая эксклюзив на освоение российских владений в Северной Америке. Здесь важно, что к этому времени освоение русской Америки уже шло несколько десятилетий – этим занимались главным образом частные, причем, конкурирующие структуры. Идея заменить всех их "госкорпорацией", по-видимому, принадлежала изначально курскому купцу Г. П. Шелехову, сумевшему к концу века собственными усилиями консолидировать несколько компаний и обеспечить своим структурам доминирование в этом бизнесе. Тем не менее, и у него были серьезные конкуренты, избавиться от которых Шелехов решил с помощью государства (крупный чиновник Н. П. Резанов, знакомый нам по рыбниковской рок-опере "Юнона и Авось", был его зятем).

Екатерина Великая, однако, не спешила одобрить проект – не то, чтобы она (а, точнее, ее политэкономические советники) была последовательницей либерализма, но какая-то убежденность в то, что конкуренция здесь лучше, чем монополия, у императрицы, судя по всему, присутствовала.

При Павле I все, однако, переменилось радикально: этот человек был убежден, что система управления страной должна быть в максимальной степени приспособлена к его личному ручному вмешательству. Свои же персональные менеджерские ресурсы он полагал безграничными. Исходя из этих соображений, управление через прямого эксклюзивного агента гораздо логичнее, чем через опосредованные рыночные или почти рыночные структуры, вынужденные, в свою очередь, взаимодействовать с регулярным структурами власти. Так родилась РАК. Оперировавшие в Америке русские компании были принудительно объединены, из хозяева включены в объединенное правление, разбавлены наследниками умершего Шелехова и вооружены широчайшими полномочиями. Чуть позднее, в 1801 году, в компанию вошли представители императорской фамилии: РАК стала государственной и с точки зрения структуры акционерного капитала.

Дальнейшее освоение Русской Америки – вплоть до его бесславного финала, продажи Аляски США в 1867 году – вела именно РАК, в руководящих органах которой представители купечества довольно быстро стали замещаться госчиновниками, главным образом, морскими офицерами. Благо, работа в РАК позволяла "не снимать погоны": выслуга, чины и жалование сохранялись. Более того, РАК имела собственные военные корабли, на которых проходили службу моряки российского военно-морского флота. Достаточно сказать, что первая русская кругосветная экспедиция Крузенштерна – Лисянского на шлюпах "Надежда" и "Нева" была именно предприятием РАК, а не государства. РАК же принадлежали приснопамятные "Юнона" и "Авось", натворившие делов под руководством своих командиров Хвостова и Давыдова, действовавших, в свою очередь, по прямому указанию Н. П. Резанова. Вообще, РАК самостоятельно вела боевые действия и заключала мирные договоры, вступала в международные отношения, вершила суд и вела промысел, снаряжала экспедиции, основывала города и крепости и т.д. – разве лишь деньги не печатала.

В итоге же, мы можем сказать, что задачу свою РАК решить не смогла – Русскую Америку пришлось уступить США в первую очередь потому, что степень ее освоения не позволяла гарантировать защиту от внешних поползновений. И не порождала оснований для серьезных усилий и затрат государства по защите этой земли. Достаточно сказать, что одним из доводов для продажи Аляски стало желание избавиться от ежегодных казенных субсидий РАК, составлявших к моменту продажи 200000 руб. в год (напомним, что продали Аляску примерно за 11000000 руб.).

Теперь вернемся в день нынешний. Стоит честно признаться себе в некоторых вещах, касающихся восточных регионов России. Дело в том, что экономический либерализм, устанавливая равные правила игры для всех, действительно способствует интенсификации контактов и связей между субъектами – но вот то, что топология этих связей совпадет с топологией политических, исторических и культурных связей остается под вопросом. Вернее – даже не вопросом: в значительной степени наши восточные регионы уже ориентированы на своих трансграничных соседей. То есть, связи с ними преобладают над связями с европейским центром страны, и в этих связях российские территории играют роль младших партнеров, периферии чужих рынков, центры принятия значимых для их жизни решений находятся вне их самих и вне России. Причем, надо правильно оценить ситуацию: это не угроза выключения регионов из российского рынка, а свершившийся факт – то есть, коли имеется желание все-таки сохранить целостность страны, следует уже не "не допускать ситуации, когда", а "изменить ситуацию, сложившуюся на сегодняшний день". Трудно выбрать более яркую иллюстрацию сказанному, чем то, что восточнее Новосибирска по дорогам ездят исключительно праворульные подержанные японские и корейские автомобили.

Иначе говоря, если и дальше регулировать жизнь в стране исключительно по единым, общим для всех территорий правилам, то восточные регионы продолжат "уходить" просто в силу логики рынка и оптимизации логистических издержек. А значит, действительно необходимы какие-то специальные условия и усилия, делающие связи с европейской Россией более выгодными. Нужен своего рода "ход конем", который окажется сильнее текущих рыночных конъюнктур. В сущности, сам факт появления проекта сибирской госкорпорации говорит о том, что в руководстве страны есть понимание подобной ситуации. Но вот как оно распорядится и уже распоряжается этим пониманием – серьезная проблема.