Оригинал материала
Некруглая дата Царьграда
Несколько недель назад в новостной ленте промелькнулостранное:
"В Турции 29 маяотпраздновали 557 годовщину со дня взятия Константинополя (ныне Стамбул)османами. В ходе праздничных мероприятий состоялась инсценировка этогоисторического события. Во дворе мечети "Фатих", около усыпальницыСултана Мехмета Завоевателя, была прочитана молитва. В торжественныхмероприятиях принимали участие мэр Стамбула Муаммер Гюлер и другие официальныелица. Празднования продолжились около мемориала "Фатих",расположенного в парке с одноимённым названием. К мемориалу был возложен венок,и после минуты молчания прозвучал гимн Турции."
В самом деле, дата как будто не круглая – и даже неполукруглая. Что побудило турецкие власти учинить подобные празднества –политическая ли конъюнктура или потребности туристического бизнеса, – не имеюпонятия. Да это и не столь любопытно.
Поговорить же хочется о другом. О нашем отношении к этомуисторическому событию.
Право же, по первому впечатлению захват османамиКонстантинополя в 1453 г. и гибель Византийской империи выглядит как"крупнейшая геополитическая катастрофа современности". В самом деле,исчезло с лица Земли прожившее тысячу лет политическое образование, прямойнаследник античной культуры, пронесший ее светоч через мрак раннегосредневековья. А кроме того – крупнейшее православное государство, признанныйдуховный центр православного мира. Это православное государство оказалось водиночестве перед Османской империей – и остальной христианский мир не пришелему на помощь.
Так все это? И так, и не совсем так. Как всегда, реальнаякартина гораздо рельефнее и противоречивее схемы. Попробуем дать ее краткуюпрорисовку.
Начнем с помощи христианского мира. Как известно, греческаяцерковь в 1439 году подписала Флорентийскую унию, признав верховенство РимскогоПапы. Понятно, что такой отказ от примации Константинопольского патриарха былобусловлен именно смертельной турецкой опасностью и ничем иным. Впрочем, уже в1451 г. Константинополь дезавуировал это согласие. Тем не менее, католическийзапад Византии помогал. Был организован масштабный крестовый поход против турок– потерпевший, однако, военную неудачу. В битве под Варной 10 ноября 1444 г.объединенное польско-венгерское войско было разбито султаном Мурадом, аобъединенный польско-венгерский король Владислав погиб. Еще через четыре годакрестоносцы потерпели поражение на Косовом поле – после чего о борьбе заБалканы, в общем-то, можно было забыть: реальный фронт борьбы с туркамисместился к границам Венгрии.
И все же – в 1453 г. католики Константинополь защищали.Примерно треть сил, вставших на защиту города, составляли отряды генуэзцев,венецианцев, даже добровольцев из Каталонии. А из 26 кораблей, защищавшихЦарьград с моря, пять принадлежалиГенуе, пять – Венеции, по одному –итальянской Анконе и французскому Провансу. Вообще, тот факт, что злейшиемноговековые враги – генуэзцы и венецианцы - сражались тогда плечом к плечу,являясь редчайшим прецедентом, говорит о многом… Ну, а самыми отчаяннымизащитниками Константинополя, понимавшими, что в случае попадания в плен их неждет ничего, помимо мучительной смерти, был отряд… турок! Турок принца Орхана,оспаривавшего право на престол у Мехмеда II.
Зато среди сил османов имелся вполне себе православныйсербский контингент. Правда, он в этом деле выполнял вспомогательные функции –в отличие от битвы с Тамерланом при Анкаре (1402) или сражения под Никополом(1396) против западноевропейскихкрестоносцев, где сербские отряды были среди наиболее боеспособных и активныхчастей османской армии.
А вот кто действительно остался целиком в стороне от нашей"геополитической катастрофы", так это государство МосковскогоВеликого князя, не пошевелившего ради защиты города Вселенского Патриарха ипальцем. Впрочем, подобная линия поведения была вполне разумной с точки зренияполитических интересов Москвы – но вот с идеей борьбы до последней капли кровив защиту истинной веры это как-то согласуется слабо. И все дальнейшие спесивыевосклицания московитов о том, что греки-де потеряли независимость за своигрехи, тогда как Москва за свою праведность одолела всех врагов, – в связи сэтим не слишком многого стоят…
Непосредственно боевая операция 1453 года была, наверное,самым крупным военным предприятием той эпохи в Европе. Во всяком случае,завершившаяся в том же году Столетняя война между Англией и Францией и близконе видала ничего подобного ни по количеству вовлеченных сил, ни по разнообразиювоенных задач и инженерных решений. В самом деле – осада и штурм самогобольшого по занимаемой площади и периметру укреплений города в Европе, пусть ипотерявшего в период упадка половину населения, включали в себя и превентивноестроительство в кратчайшие сроки специальной крепости, перекрывающей вход вБоспор, и морские бои, и перетаскиваниетурецких кораблей по суше в обход преграждавшей Золотой Рог цепи, ибеспрецедентную активность осадной и крепостной артиллерии, минирование иконтрминирование, строительство штурмовых башен – короче, полный арсенал того,что знало тогда военное искусство.
Теперь о культурных и прочих потерях. Понятно, что войнаесть война, а средневековая война есть средневековая война. Разумеется, многоебыло разграблено и уничтожено.
Но.
Уже на следующий день после завершения штурма султанпомиловал всех оставшихся в живых защитников и жителей города, гарантировав имнеприкосновенность. Вообще, резня, похоже, была много более скромная, чем послезахвата Константинополя крестоносцами в 1204 г. Влившимся в Османскую империюгрекам были даны известные права самоуправления, главой их стал считатьсяпатриарх. В общем, обосновавшись в Константинополе всерьез, султанскоеправительство дало возможность жить в нем и грекам. Более того, в последующиегоды довольно много греков было переселено из Малой Азии в район новой столицы.(Как не сравнить это с мерами Ивана Грозного, после завоевания Казанскогоханства установившего "санитарную зону" вокруг Казани, – напрочьзапретив селиться там татарам?!)
Кстати говоря, похожим образом султан обошелся и севрейскими общинами, разбросанными по всей покоренной Византии, – не слишкомприветливо (скажем мягко) к ним относившейся. Эти евреи, называвшиесяроманиотами, использовали в повседневной речи греко-еврейский язык – примерностоль же близкий греческому, сколь близок немецкому идиш. Практически всееврейское население султан переселил в Стамбул – в квартал Балат – однако ужечерез несколько десятилетий опустевшее место стали занимать другие евреи,выходцы из Испании и Португалии, бежавшие от преследований инквизиции ипринесшие свой обиходный язык – джудезмо (ладино, спаньоль), возникший наоснове испанского. Эти евреи кроме языка принесли Турции также целые отраслипромышленности, отсутствовавшие прежде и, по странному совпадению, в это же времяпришедшие в упадок на Пиренейском полуострове…
Вообще, победители-турки, говоря словами какого-нибудьгумилева, принесли с собой лишь ряд военных ноу-хау да пассионарный потенциал.Для управления огромной империей этого явно маловато, а потому последующие двас половиной века как минимум вся промышленность, торговля, финансы, культура идобрая часть государственного управления в основном находилась в рукахиноверцев – христиан и евреев. Куда ни кинь, по части веротерпимости Османскаяимперия была впереди Европы всей вплоть до восемнадцатого века…
Что же до культурных утрат – то, конечно, многое из наследияВизантии погибло тогда (а многое – и после, вплоть до нынешнего времени).Однако же, заметим, что и сама византийская культура не больно-то церемониласьс материальными остатками своей предшественницы – культуры античного Рима. Еевеликолепные памятники и храмы весьма часто воспринимались византийцами лишькак совокупность строительного материала… Это, конечно, не помешало что-тоунаследовать – ну, так и турки унаследовали немало, и величественныестамбульские мечети исправно повторяют своими архитектурными формамиюстинианову Св. Софию.
В общем – могло быть (да и нередко бывало) много хуже, и,пожалуй, отметим в заключение, что фигура самого султана Мехмеда Второго визвестной степени стала гарантом этой доли разумности и гуманизма. Все-таки,образованный был по тогдашним меркам человек – знал, в частности, латынь игреческий. А Великие Князья Московские – не знали.