Рукопожатность как институт

Альтист Башмет снова и самым критическим образом пробил ряды «рукопожатных». А надо заметить, что «рукопожатность» – это исключительно либеральная опция. Поскольку к остальным никто просто не лезет никогда ни с какими рукопожатиями. А до этого ряды пробила Чулпан Хаматова. Затем французский артист Депардье, который мало что гениальный, мало что в России любимый, но приехал и наложил либералам некой коричневой субстанции на лопате. И вот уж дрогнул, подался из строя назад, если верить комментариям кремлевцев, несгибаемый Юра Шевчук. Ему не хватило в протесте гармонии, да и протест этот он не очень-то де понимает. Тут «болотные» и почувствовали себя декабристами, по которым работают картечью на Сенатской площади…

И непонятно, что делать – то ли бросаться вперед в самоубийственной атаке на государя императора. То ли стоять и падать, благородно, но бесполезно. То ли разобраться напоследок с ренегатами. «С кем вы, черт вас дери, мастера культуры?»

Ну, милосердную Чулпан в результате заставили плакать. Ничего внятного она не сказала, и ее простили. Депардье вымазали в той субстанции, с которой он и приехал. Но несколько озадачились Шевчуком. И совсем обломались на Башмете.

Вопрос все тот же, ребром: должен ли быть артист гражданином? В смысле, антирежимным гражданином со стойкими демократическими убеждениями. Или мы признаем правомерность «искусства для искусства»?

Типа пиликай себе на скрипке, играй на барабане, ни во что не вмешивайся, примус починяй, и нет никаких претензий. Твори разговор творца с Творцом, в котором все, что ниже небес, бессмысленное копошение червяков.

А как, кстати, Горький нам отвечал, когда он этот вопрос предложил? При внимательном изучении архивного материала оказывается, что Горький нам не помощник. В столь запавшей в память своим заголовком статье от одна тысяча девятьсот тридцать второго года он в основном обличал неведомого нам Кайо. Зато политически взнузданные массы всё поняли сразу и правильно, и не читая статью. «С кем вы, мастера культуры?» - это про то, что ежели вы с партией власти, то – будет вам дачка в Переделкино. В противном случае вас выбрасывает с корабля современности вниз головой. Будь вы хоть трижды культурный гений.

Так для тридцать второго года. Но и для тринадцатого года через сто лет – практически то же самое, хотя и с обратным знаком! «Рукопожатные» постановили: если вы с сегодняшним Кремлем, то руки вам не подавать. Дачка останется, но как артиста спишут в утиль и выбросят ваш портрет в мусорный бак. Будь вы хоть трижды Роднина и Третьяк.

Небольшая, как оказалась, проблема в Башмете, который что-то не по шерстке сказал. Не списывается, поскольку все-таки огромного талантища человек. Но не беда, нашелся артист классом ниже, который вдруг отказался участвовать в авторском вечере. Так сказать, кинулся на амбразуру большого таланта.

Казалось бы, комариный укус для Башмета. Однако и Башмету пришлось объясняться. Хоть и вскользь, параллельно, не называя обидчика по имени, но уже то интересно, что бой не принял, обижаться не стал. Конфликт сам собою сошел на нет. Хулители на этот раз отступили. Согласились: всё де переврали редактора клеветнических лент. Башмет не за антисиротский закон, как поначалу подали кремлевцы, он просто немножко засомневался, выйдет ли толк? В общем, «наше вам с кисточкой, а он пошел на альте играть».

С Башметом разобрались, но, как бы там ни было, на душе у многих лоялистов теперь кошки скребут: неужели даже талант больше не дает индульгенцию от греха нечтения постов из фейсбука? Неужели общественное мнение настолько заматерело, что может вот так безнаказанно травить за безобидный порок конформизма?

Ведь конформизм – это святое право артиста. А как быть с таким славным и денежным институтом доверенных лиц, когда власть приглашала свадебных артистов – сидеть и поддакивать, щеки надувать и изображать безграничную веру? Неужели и их, безобидных, безгрешных, осудят?! Впору как-то защититься, принять специальный закон, охраняющий честного конформиста. Запрещающий, например, под страхом уголовного наказания выбрасывание в дальнейшем портрета «уважаемого человека» в помойку.

На самом деле, все просто.

Императив партийности в культуре снова звучит не потому, что интеллигенция отвязалась, а потому, что на дворе наступило глубочайшее разочарование в институтах. Разочарование в демократии, в парламентаризме, в официальном общественном представительстве. Когда депутаты народа в массе своей пересели на мерседесы и уехали, собственно, у народа осталось только одно действенное представительство – представительство известного человека. Депутатом от общества явочным порядком назначен любой известный обществу человек. А его мандатом на ведение переговоров стала его популярность.

Мадонна, Маккартни, Шевчук, Агузарова, Акунин, Быков, был еще Стругацкий - только они теперь и могут сказать без оглядки, что думают о процессе над Пусси Райот. Только к ним все прислушиваются. Да и от кого, кроме как от штучно «известного человека», российская власть готова, стиснув зубы, выслушать нелицеприятное про свой «антисиротский закон»? Ведь остальные для власти – статистика.

Не законники, партия «известных людей» продавила список Магнитского, по правде, действительно выламывающийся из нормальной юридической практики. Распространила его с Америки на Европу. Именно известные люди адекватно отреагировали на российский молодой фашизм в антигейской оболочке. Не политики, не партии, не президенты, культурное окружение России – одно оно в состоянии оказалось создать по-настоящему действенный фон вокруг имманентного сумасшествия российской элиты.

Возможно, завтра не НАТО приблизится к границам России, и не иностранные агенты как-то неприятно на Исаева с Сидякиным заклевещут, а речь вообще зайдет о масштабном культурном бойкоте. Кто-то в Россию не приедет, а тому, кто станцует на кремлевском корпоративе, руки не подадут.

Правда, чтобы это случилось, чтобы ряды не пробило, нужно и либеральной интеллигенции научиться не только выдавать мандат популярности, но и отзывать свой мандат. В этом смысле «случай Башмета» был интересной учебной попыткой.