На Западе нет новых Сартров

От редакции. Джек Голдстоун – американский социолог и политолог, профессор кафедры публичной политики и директор Центра глобальной политики Университета Джорджа Мейсона, научный консультант Государственного департамента США. Автор множества монографий, последняя из которых – «Why Europe? The Rise of the West in World History 1500–1850» (2008).

* * *

Основа любой демократии, независимо от страновых и региональных особенностей, общеизвестна – это индивидуумы, обладающие значительной социальной автономией. В связи с этим особое значение в становлении политической демократической системы и в поддержании ее стабильности имеет отнюдь не уровень образования, а его тип. Иначе говоря, принципы, на которых базируется образовательная система: или это ориентация на самостоятельное мышление, или же это стремление опираться на авторитеты, которыми чаще всего выступают собственные правительства и эксперты. В СССР и коммунистических странах Восточной Европы уровень образования был достаточно высоким, но это не привело их к демократии. При этом ограниченный доступ к образованию, элитарность образовательной системы в итоге ослабляют демократию, поскольку формируют «аристократию» со всеми свойственными ей чертами, в том числе претензией на привилегированное положение в общественной структуре.

История подтверждает, что студенты университетов и образованная элита (интеллигенция) сыграли важную роль в революционных движениях, которые свергали монархии и диктатуры. Однако эти революции обычно не приводили к появлению демократии – наоборот, они продуцировали новые диктатуры, опирающиеся на идеологию, как это недавно произошло с Ираном. Активное участие интеллектуалов в политике может стать огромным ресурсом для демократии, только если они действительно верны демократическим принципам, как это было в случае с Ганди в Индии, Кардозу в Бразилии и Манделой в Южной Африке. Иначе нет никакой гарантии, что интеллектуалы, пришедшие к власти, не будут во вполне авторитарном духе контролировать «массы».

* * *

Российские интеллектуалы, которые в свое время выступили за свободный рынок, совершили ошибку. Они создали такие формы рыночной экономики, которые не предусматривали формирование прочных социальных связей. В результате свободный рынок оказался захвачен олигархами. Это дискредитировало и свободные рынки, и интеллектуалов, которые отстаивали этот принцип, а в конечном итоге и идею демократии. Сторонникам свободного рынка в России следовало бы усвоить урок: институты никогда и нигде не смогут работать как следует без прочных социальных основ.

В Америке люди всегда были подозрительны, если не враждебны по отношению к интеллектуалам. Интуитивно они знают, что опасно покорно следовать за интеллектуалами, доверяя им чрезмерно много власти. Социальная основа как демократии, так и свободного рынка – это равенство общественных отношений, поэтому к любой группе, которая требует для себя особого статуса, или к их идеалам и целям всегда стоит относиться с недоверием.

Нельзя забывать, что обычно интеллектуалы связаны отношениями с другими классами общества – они переплетены с бизнес-группами, от которых получают финансовую поддержку, или с политиками, которые обеспечивают своим интеллектуальным соратникам соответствующую степень влияния (помогая им приобрести доступ на телевидение, в ведущие газеты и журналы). Впрочем, в современной Америке интеллектуал может стать влиятельным и с помощью собственного блога.

При этом в современной Америке поражает то, как мало сегодня в этой стране интеллектуалов, обладающих высоким общественным статусом. Большинство из них работают в узких областях, и даже если они известны в среде своих коллег-ученых, экономистов или биологов, о них практически ничего не знают ни широкая общественность, ни политические деятели. Это тем более странно, что еще тридцать лет назад лучшие ученые страны играли заметную роль в ее общественной жизни, в том числе озвучивая свою позицию со страниц различных общественно-политических изданий. Обратной стороной этого процесса стал резкий скачок в статусе исследовательских центров. Они оказались более эффективны в ситуации, когда появилась необходимость вывести интеллектуалов из тени или привлечь их к участию в тех случаях, когда они могут воздействовать на политиков.