АЛЛА ДУДАЕВА: «НАС ОЦЕНЯТ НАШИ ПОТОМКИ»

11 сентября – это число в календаре отмечено знаком беды. У каждого народа, у любого государства есть такие даты. Бывает, что и не одна. Так случилось с чеченцами: для поколения моего прадеда самым черным годом был 1937-й, для моего деда и родителей это февраль 1944-го, а вот 11 декабря 1991 года достойно того, чтобы стать нашим общим днем скорби. Но российское, да и мировое общество уже так привыкло к этой войне, что очередная годовщина ее начала воспринимается как довольно будничная реальность. А сколько смертей она принесла, никому словно бы и дела нет. Десятки, может быть, сотни тысяч безвинных человеческих жизней канули в Лету. Война отняла чьё-то детство, кого-то сделала инвалидом, стёрла в пепел чьи-то города, мечети, дома. Чтобы оправдать эту войну, силы, в ней заинтересованные, для начала произвели несколько взрывов мирных жилых домов. Кто это сделал, так в точности и не выяснили, но республику, где предположительно могли находиться эти неопознанные преступники, тотчас принялись беспощадно бомбить, заклеймив ее жителей именем террористов..

Сколько убитых с обеих сторон? Похоже, это вопрос второстепенный. Сторонники силовых решений всегда спешат начать боевые действия, чтобы у народа, подавленного чудовищностью происходящего и тяжестью возводимых на него обвинений, не хватило времени оправдаться. Так в интервью, которое она мне дала, говорит о второй чеченской войне русская женщина, вдова Джохара Дудаева – Алла. Мы решили, что беседа с ней может быть интересна для наших читателей. И постарались задать Алле Дудаевой как можно больше вопросов, причем она исчерпывающе ответила почти на все.

Алла, у вас недавно вышла книга "Миллион первый".Что вас побудило написать её? Долг перед мужем, перед чеченцами или Вам захотелось расставить все точки над i в уже известных событиях тех дней?

Все сразу: долг перед мужем и любовь к чеченскому народу, идущему сейчас по второму, невыносимому кругу ада. В 1991 году наш дом был переполнен журналистами, Джохар не успевал отвечать на вопросы и поделил их пополам. Я вначале очень стеснялась, но он сказал: "Не бойся, я знаю: у тебя все получится. Не забудь только сказать: "Нас оценят наши потомки". Эта его фраза больше всего понравилась журналистам и стала заглавием моего интервью... Жизнь быстротечна, сегодня мы не помним того, что было вчера. Но если даже эта память, которую так легко смывает река времен, запутана ложью политиков, как в ней разберутся наши дети, а уж тем паче далекие потомки? Я хочу, чтобы они узнали правду. Надеюсь, что, прочитав мою книгу, и россияне лучше поймут нас.

Чем вы объясните, что книга продаётся "на ура" в нескольких странах мира (включая даже Москву), – вашей популярностью или стремлением людей узнать новые факты из жизни вашего мужа?

Причиной тому известность Джохара. И потом, в любой войне, особенно такой длительной, кроме ненависти, возникает в некотором роде взаимопроникновение. И я думаю, что сейчас в России стали гораздо более интересоваться чеченцами, чем за все историческое время сосуществования наших двух народов. Люди пытаются разобраться в происходящем. Особенно женщины, ведь у многих на этой войне кто-то из родных, знакомых, любимых воюет или погиб... Каждый ищет в ней свое.

В вашей книге подробно описывается, как погиб ваш муж. После первой войны в Чечне не прекращались митинги людей, веривших, что Д. Дудаев жив и вскоре вернётся домой. Вы как-то пытались тогда довести до их сведения, что это не так?

Это было самым тяжелым бременем для меня. Кроме людей, искренне любящих и действительно ждущих возвращения Джохара, среди них были и такие, которые работали на ФСК и хотели расшатать от его же имени устои государства, созданного им и его соратниками. Ведь если Джохар был жив, то терял легитимность президент Аслан Масхадов. Кроме того, если бы поверили, что символ Свободы, которым после своей гибели стал президент непокорной Ичкерии, на самом деле попросту сбежал, исполнилась бы самая заветная мечта его врагов. Большего позора для чеченца нет! Но, с другой стороны, народ, не видевший Джохара умершим, хотел надеяться, что он, может быть, просто ранен и скоро вернется. Всякий, кто утверждал обратное, убивал его надежду. Но мне пришлось сделать это, я была свидетелем и не могла лгать. В 1996 году, через два дня после того, как не стало Джохара, я подтвердила факт его гибели перед всем миром. В 1997 году был снят фильм, где я давала показания об этом на месте последнего покушения в Гехи-Чу. А чеченский народ все равно надеется, ведь в Коране сказано: "Тех, кто идет по праведному пути, я забираю не мертвыми, а живыми..."

Алла, в 1996 году вас задержали в аэропорту Нальчика. Что тогда произошло на самом деле? И потом, что за история с вашим "тайным побегом" из Москвы? Вас действительно держали под домашним арестом?

Очень долго рассказывать... Я ехала не с моим настоящим паспортом. Меня задержали, сказав, что они знают, кто я, и отпираться бесполезно. Со мной было ещё несколько товарищей, я больше переживала за них. Но у них было всё в порядке с документами, и их под усиленным конвоем проводили в самолёт. Но Муса Идигов, верный друг и охранник, в самый последний момент в знак протеста вышел из самолёта, чтобы разделить мою судьбу. Меня тайно в большой спешке посадили на самолёт и отправили в какой-то город – я не знала, куда, но он мне показался похожим на Кисловодск. Мусу оставили в Нальчике. Там ко мне несколько раз приезжали офицеры ФСК, их интересовал только факт гибели Джохара. Ничего нового к тому, что уже было заявлено на пресс-конференции, я добавить не могла. Больше всего тогда я беспокоилась за Мусу – мне пообещали отвезти его со мной в Москву, а не в фильтрационный лагерь. На следующий день нас действительно доставили в Москву. Мне передали личный приказ Ельцина о моём освобождении, а Мусу посадили в тюрьму на Лубянку – это гораздо лучше, чем фильтрационный лагерь, оттуда ведь люди выходят либо калеками, либо бесследно исчезают. Mашины ФСК охраняли улицу, на которой я жила, и меня периодически вызывали для дачи показаний на Петровку 38. За две недели перед выборами президента РФ я, опасаясь очередной провокации спецслужб, решила тайно покинуть Москву. После моего внезапного исчезновения в прессе поднялась паника, газеты пестрели догадками, новыми версиями. Москву я покинула, не имея на руках даже паспорта. У меня была только справка. Обеспокоенные якобы моим здоровьем, а в действительности количеством прессы, охранники позже признались, что через два дня ФСК собирались меня отвезти в один из закрытых домов отдыха, чтобы дать возможность отдохнуть ...

Вы писали о Ельцине: "И повар хмельной, не дождавшись утра, спалит вместе с кашей и кухню дотла". Многие до сих пор вспоминают с недоумением ваши слова "Ельцин – наш президент", сказанные тогда вами в Москве. Вас заставили это сказать или вы действительно считали его "наилучшим из худших"?

Тогда в Москве я каждый день давала по несколько интервью. Я говорила о партии войны, называла фамилии людей, приближенных к президенту и бывших тогда в чести. Ельцин был жалок и смешон, поэтому не вызывал у меня особой враждебности. Всеми силами души я ненавидела тех, кто предал и чеченский и российский народ, заставив их убивать, а сами отсиживались в тени, зашибая на этой крови большие деньги. Как могла, я пыталась продолжить дело мира, ради которого жил и погиб Джохар, остановить бесчестную войну, уносящую жизни российских и чеченских сыновей. Но из меня сделали очередное шоу – предвыборную рекламу Ельцину. Дело происходило в одном из огромных зданий в самом центре Москвы, я там выступила и сказала: "Не так виноват он, как те, кто делают деньги на этой войне, не давая ее остановить. Ельцину, кроме позора, эта война ничего не принесла". Обнародовали одну только эту фразы, вырванную из моего выступления. Чтобы я не смогла в дальнейшем протестовать, один из офицеров ФСК отвел меня в сторонку и напомнил о нашем самоотверженном охраннике, Мусе Идигове.

– "C ним всякое может случиться", – многозначительно сказал мне он. Я поначалу даже не поняла, зачем он это говорит. Но на следующий день по всем каналам российского телевидения показывали мое лицо... После этого мне пришлось смириться, к тому же гораздо важнее было прекращение кровопролития в Ичкерии. И потом, меня слишком хорошо знали у нас в республике, чтобы поверить, что я могла рекламировать Ельцина.

Не секрет, что в Чечне о вас и вашей судьбе ходят невероятные толки – к примеру, утверждают, будто вы якобы вышли замуж за двойника Д. Дудаева. Что бы вы сказали тем, кто распространяет такие слухи?

Такие измышления с целью опорочить меня давно пускают в ход стукачи, это уже вторая серия из той же обоймы. Парадокс, что одно и то же болтают те, кто злонамеренно распространяет байки о моем замужестве, и те, кто искренне любят Джохара. Видимо, эти последние придумали двойника, и мне всегда жаль их разочаровывать. Мужчины обычно не спрашивают, а женщины, узнав правду, плачут...и говорят, чтобы я ждала, он обязательно вернется...

Как вам живётся в Турции, чем вы занимаетесь на данном этапе вашей жизни?

Хотя здесь меня окружают родственники, я очень скучаю по Ичкерии, хочу вернуться, верю, что еще буду там жить. Пишу вторую книгу, занимаюсь культурно-информационной работой, живописью, организую выставки картин об Ичкерии, получаю письма.

Какую картину Вы сейчас пишете и отражается ли как-то чеченская война на вашем творчестве?

Последняя моя картина вдохновлена книгой Л.Н. Толстого "Хаджи-Мурат" – гордый цветок колючего огненно-малинового татарника на фоне голубых чеченских гор, символ свободолюбия горцев.

Когда вы в последний раз были в Грозном? Есть желание туда вернуться когда-либо?

Я уехала из Ичкерии в конце 1999 года и обязательно вернусь, как только это станет возможным.

Нет ли у Вас намерения просить политического убежища у какой-нибудь демократической страны?

Нет. У меня есть чеченский паспорт и есть Родина. Я мечтаю о том времени, когда буду жить в свободной стране, в своем доме, чего и другим желаю.

Алла, вы русская женщина, чья судьба накрепко связана с судьбой чеченского народа, что бы Вы сказали тем, кто утверждает, будто чеченцы нетерпимы к русским и русскоязычному населению?

Кому-то очень не хочется мира между Россией и Чечнёй, между нашими народами. Слишком многие греют на этой войне руки. Я все, что могу, делаю для мира, но сейчас любовь и ненависть народов друг к другу, к сожалению, определяют политики. Россияне должны осознать, что без уважения к живущим рядом народам мира не получится, и признать их право распоряжаться своей судьбой. Времена меняются, история преподает нам уроки, один суровее другого. Те, кто думал, что отсидится и несчастья обойдут его стороной, теперь начинают понимать, что война может войти и в его дом. Вы видели телевизионные кадры разрушенного Грозного, ныне города Джохар, лица отчаявшихся людей, и это останется в Вашей памяти... Вы знали , что существуют фильтрационные лагеря, тюрьмы, в которых забивают насмерть, ямы с ледяной водой, куда сталкивают людей...и продолжали спокойно спать по ночам. Сколько раз другие люди, чеченцы, русские и даже граждане других государств, журналисты, врачи, правозащитники, рискуя, жертвуя собой, пытались остановить грязную войну, а вы и пальцем не шевельнули. Ваше равнодушие к тому, что происходит рядом, ужасает. Оно граничит с соучастием: вы ЭТО видели и не возмутились! Растет ядовитое дерево – Российский Фашизм. Оно может отравить и вашу судьбу...

Скажите, что было для вас трудней – быть женой генерала или мятежного лидера республики, Или всё же труднее всего быть женой чеченца?

Женой чеченца быть трудно, но интересно; женой генерала быть легко и приятно, но невероятно тяжело быть женой президента, особенно мятежного...

Если бы вам предложили выбор: тот путь, который Вы прошли, или долю полегче – каково было бы ваше решение? Вы не захотели бы иного жребия? Почему?

Я бы снова выбрала тот же нелегкий путь, рядом с любимым человеком. Теперь у меня появились настоящие друзья, каких не бывает на легких дорожках. Все они – также и друзья Джохара, о многих он не ведал сам, но они у него есть по всему свету. И я этим горжусь.

Все знают только о вашей чеченской семье, но почти никому ничего не известно о другой, русской – у вас есть сёстры, братья? Правда ли, что ваш отец генерал? Как он относится ко всему тому, что произошло в вашей жизни?

У меня нет родного брата или сестры, есть только двоюродные. Мой отец, Федор Васильевич Куликов, был майором, когда мы с Джохаром поженились. А слухи распускали те, кто не верил, что без помощи тестя-генерала он мог только своим трудом и заслугами пробить брешь в почти непреодолимой системе препятствий, ограничивающей карьерные возможности каждого чеченца. Мои родители очень любили Джохара, гордились им и болели душой за него. Моя мама Валентина Петровна (в девичестве Иванова) умерла в 1992 году, незадолго до первой русско-чеченской войны. Отец очень постарел за это время, тяжело заболел и с трудом перенес весть о гибели Джохара.

В 1997 году на благотворительном концерте в помощь детям Чечни в Стамбуле, где принимали участие такие звёзды мирового масштаба, как актриса Э.Тейлор, певец Таркан и др., ваши картины продавались за высокую цену – дошли ли эти деньги до чеченских детей?

Организацией того концерта занималась широко известная в элитных кругах Запада Кашпари Кашогчи. Это она получила суммы, вырученные от продажи двух моих картин и билетов на концерт. Помощь чеченским детям должна была осуществляться через благотворительный международный детский фонд. Вот у них и надо спросить, куда пропали наши деньги.

А у Вас самой не возникало желание создать благотворительный фонд или еще какое-либо сообщество в помощь детям или чтобы остановить войну в Чечне?

Никакие благотворительные фонды не способны ее остановить, пока с ней связаны столь многие политические интересы.

Вашу судьбу часто сравнивают с судьбой Мананы Гамсахурдия – супруги покойного президента З.Гамсахурдиа. Вы с ней не дружите? Ведь она какое-то время жила в Грозном?

Правительство чеченской республики предоставило Звиаду Гамсахурдиа и его семье политическое убежище. Я хорошо знаю Манану и ее детей, мы довольно часто общались – это был мой долг гостеприимства. Но мы с ней слишком разные люди, чтобы наше знакомство переросло в дружбу.

Алла, в своей книге вы приводите много цитат из Корана. Что побудило вас принять ислам и что после этого изменилось в вашей жизни?

Путь к исламу был долгим и состоял из необъяснимых видений, сбывающихся снов и знаков. Я искала ответа в разных книгах, но именно Коран стал для меня открытием и все объяснил. Кроме того, он объединяет всех пророков, посланных Всевышним, Тору и Евангелие. И говорит о своей преемственности. Ислам кажется мне самой гуманной, справедливой религией, дающей человеку опору и в том, и в этом мире.. Политики, пользуясь невежеством людей, запугивают их фанатичными мусульманами, но стоит начать изучение Корана, как все становится на свои места.

О чём вы просите Всевышнего чаще всго?

О том же, о чем молит его вся Ичкерия. Чтобы на нашу землю вернулся мир, чеченский народ стал свободным, И если Всевышнему для этого нужна моя жизнь, пусть он возьмет ее. За это уже отдали свои жизни двести тысяч людей, и многие из них были гораздо лучше меня.

Алла, хоть вы и не политик, скажите, каким вы представляете будущее Чечни и верите ли до сих пор в возможность создания независимого чеченского государства?

Будущая Чечня видится мне свободной и независимой. А насчет чеченского государства, так оно давно уже создано.

Если бы у вас был случай обратиться к воюющим сторонам в Чечне, что бы Вы им сказали?

Моя книга заканчивается стихотворением. Там есть такие строки:

Скажите смерти "Нет!"
Скажите жизни "Да!"
Как страшный сон исчезнет жестокая война!
Лишь общая победа нам, видно, суждена!
От света нашей правды растают ложь и мгла!…
Когда сто тысяч городов воскликнут с нами – "Да!"
"Да!" – жизни, счастью, солнцу!
Любви, свободе – "Да!"

Желаю Вашему журналу и его читателям удачи и процветания. Очень надеюсь, что мы успеем оставить нашим детям цветущий мир, полный доброты и любви, а не тот, в котором приходится жить сейчас.