В последнюю весну

От редакции: Сумерки рок-идолов и диктатура глянца: слава героям рок-н-ролла, не дожившим до нынешних дней, доставив остальным удовольствие гадать о том, в какую секту или партию они бы сегодня записались, какую телепередачу вели и с кем бы маршировали по улице. Вечно молодые одни и слишком старые для рок-н-ролла другие, - рок-н-ролла, который сегодня, как никогда, мертв и как будто даже не появлялся на свет. Но и для цирка, оказывается, тоже не бывает слишком поздно.

И напоминаем, что убеждения авторов статей темы "Особое мнение" не обязательно должны соответствовать редакционным.

Стоит возникнуть очередной "стране негодяев", и тут же появляется свой петрушка с гитарой, кривляется и требует "перемен". В такие моменты истории и наполняются стадионы гарри каспаровыми, аплодирующими бывшим кочегарам, - вот что такое "русский рок" ( Георгий Осипов) .

Вот уже несколько дней политизированную часть сети интернет сотрясает. Гигант мысли, совесть нации, глыба сопротивления, поэт и музыкант Юрий Шевчук вышел на очередной марш униженных и оскорбленных, прошедший после выборов в нашей культурной столице. Да, событие, конечно, знаковое. Не выдержала душа, рванули пальцы дребезжащие струны, разнеслась над гибнущей Россией последняя песнь уфимского поэта. Недолго валялось в грязи затоптанное чекистскими сапогами знамя рок-сопротивления, выпавшее из ослабевшей руки поэта Кормильцева, на его место встал другой заслуженный борец за свободу, автор песен революции Юрий Юлианович Шевчук. "Шевчук, Шевчук с нами", - раздается шорох в толпе, и вот идет он, словно простой гражданин, в кепке и очках, не испугавшись ОМОНа идет, и сердца наполняются благодарностью и надеждой. "Не могу молчать, - говорит Юрий Юлианович, - настает момент, когда каждый гражданин понимает, что нельзя больше молчать". Да, нужно сказать, рано мы старика со счетов списали. Он еще о-го-го, всем покажет, правду-матку влепит мерзавцам прямо в бесстыжие очи. Не для того мы, "панимаш", в 1987-м "родина-уродина" пели, чтобы сейчас Медведев к власти пришел. Сказано же вам: у-ро-ди-на, президентом должен быть Ельцин или еще какой другой. Долой чекистскую власть! Непонятно только, почему ведущий кулинарных передач для домохозяек Макаревич не здесь, а на Красной площади поет для Медведева.

Однако все это, безусловно, очень красиво, но только в глазах тех наших "граждан", что выведены из каспаровско-лимоновских пробирок. У остальных же людей, нормальных, истерики того или иного полузабытого деятеля андерграунда четвертьвековой давности вызывают лишь недоумение. Как вызывает недоумение само существование всего этого явления под названием "русский рок".

Русский рок проявился, как плесень на Советском Союзе. Собственно, никакими диссидентами люди, игравшие его, не были, просто им "мешали комсомольцы", которые не позволяли всяким тунеядцам, дворникам и сторожам гадить в мозги советских людей. Они не были способны сами додуматься до диссидентства, сидели себе и слушали свои контрабандные пластинки, но от безделья и чувства полной несостоятельности рокеры были очень восприимчивы к любой гадости, которая лилась на нашу страну. И когда началась перестройка и людям начали хорошенько промывать мозги, они с радостью восприняли тезисы программы "Взгляд" и начали петь уже про "скованных одной цепью". Им сказали, что теперь можно инфантилизм и иждивенчество называть "свободой", и они с радостью согласились, началось их время.

Советский народ был тогда непритязателен, он устал от "высокой" эстрады и "Лебединого озера", ему нужны были песни попроще. Между Высоцким и "Ласковым маем" прекрасно уместились "русские рокеры", ставшие рупором перестроечного хамства. Музыка их была бесконечно примитивна, а тексты глупы, но народу нравилось, потому что это было в духе времени. А группа ДДТ была, пожалуй, самым пошлым образцом новой музыки.

Личности, которые представляли советскую рок-сцену 80-х, стали культурным авангардом космополитического антисоветского движения. Из-за своего непрофессионализма и вторичности по отношению к западной культуре они ничего не смогли добиться на мировой сцене, а к началу 90-х начали постепенно утрачивать популярность и здесь. Единственная попытка из всей плеяды представителей русского рока создать качественный западный продукт, "Радио Сайленс" Гребенщикова, провалилась с треском. Вот тогда они и стали черпать силы "в корнях", вспоминая свой старый стеб о православных буддистах, митьках и прочем псевдорусским киче, одели тельняшечки. Это отнюдь не феномен. Все это очень похоже на юмориста Задорнова, который, быстро поняв, что его аудитория после потери актуальности сатиры, направленной на СССР, лучше всего воспринимает шутки на тему "тупости американцев", "особости русского человека" и "убожества новых русских", вот уже десять лет прекрасно эксплуатирует эти темы. И русские рокеры берут те же самые темы. Родители смеются над этим в одной комнате, дети проникаются этим в другой. Но миф об особости русского рока, его уникальной духовности был уже создан.

Действительно, русский рок 80-х не совсем вписывается в понятие западного рока, как хлысты и скопцы не вписываются в Реформацию. Наши убогие, безусловно, убоги по- своему и в какой-то степени несут в себе дух Руси, юродства и кликушества. Наши бизнесмены тоже отличаются от западных, что же - и они носители русской самобытности и особого пути? Но, может быть, найдем какие-нибудь другие проявления русского духа и не будем устраивать общественную рефлексию по внутренним метаниям тунеядцев, дворников и сторожей?

Они не прижились ни там ни здесь, но смогли выдвинуться на волне пошлой перестройки. И становиться обратно дворниками и сторожами им ой как не хочется. Хочется быть, как и раньше, авангардом толпы. И им не нравится наше современное государство - еще бы! Плесени, скажем, от хлеба сложно выжить на помидорах, и наоборот. Так и плесени, которая была на СССР, сложно прижиться на современной России. А не быть плесенью они не могут, такова уж их природа.

Лишенная возможности паразитировать на продукте, плесень умирает. Или выходит на "марши несогласных". А ну как опять удастся присосаться к новому здоровому организму, покрыть его своей липкой жижей, попеть "родина-уродина" и посмотреть на его агонию. Упиваясь своей "свободой".

Да только вряд ли это удастся. Их песен больше не слушают. Их лица постарели, покрылись уже настоящей плесенью. Для Шевчука это последний выход, лебединая песнь. Он идет по холодной питерской улочке и видит, что он среди маленькой кучки больных, истеричных людей, руководимых сумасшедшим азербайджанским шахматистом и несостоявшимся писателем-порнографом. Совсем не то, что раньше, когда сам Чубайс обнимал рокера за субтильные плечи и казалось, что так будет всегда. Не думал Иван Помидоров, что опять заработает проклятый конвейер и по улице вновь почешут мальчики-мажоры...