ЕГЭ - это всерьез и надолго

От редакции: Недавно МГУ потряс еще один скандал, связанный с ЕГЭ. Несколько естественных факультетов провалили первую контрольную работу по математике, которая, как утверждается, была составлена по материалам ЕГЭ. Что это тенденция снижения уровня подготовки абитуриентов и студентов-первокурсников или всего лишь досадная случайность? Нужно ли отменять контрольные цифры приема в вузы? Можно и нужно ли проводить вступительные экзамены? Эти и некоторые другие вопросы были заданы председателю Союза ректоров России, ректору МГУ Виктору Садовничему после того, как закончилось заседание Российского Союза ректоров.

* * *

РЖ: Уважаемый Виктор Антонович, как Вы относитесь к предложению ректора ГУ-ВШЭ Ярослава Кузьминова отменить контрольные цифр приема в вузы?

Виктор Садовничий: Я не думаю, что это решение необходимо принимать именно сейчас. С одной стороны, отмена контрольных цифр приема в вузы – это мера стимулирующая. Помимо нее есть еще множество факторов, которые влияют на сложившуюся ныне ситуацию. Это и демографическая ситуация, и сохранение научных школ... Что греха таить, сегодня на действительно необходимую российской экономике специальность, например моторостроение, не такой уж большой конкурс, как на многие гуманитарные направления. И, как мне кажется, если из-за этого сокращать планы приема студентов в гуманитарные вузы, то можно сделать большую ошибку.

С другой стороны, это все-таки интересное предложение, однако его необходимо внимательно обсуждать. В настоящий же момент, исходя из анализа итогов поступления абитуриентов в этом году, едва ли стоит призывать сокращать прием на какие-то специальности. Другое дело, что необходимо вводить такую меру, как отсечка по баллам. Если у выпускника 30-40 баллов по ЕГЭ, а он идет на сложнейшую специальность, требующую знаний и в физике, и в математике, и в химии, то можно предположить с высокой долей вероятности, что успевать он не будет.

Востребованность тех или иных специальностей должен регулировать рынок. Но разве в нашей стране работают механизмы рынка? Как мне кажется, нет. Тем более эти механизмы не работают в такой сфере как образование.

РЖ: Но если все-таки повысить нижнюю планку баллов, обладая которыми абитуриент может быть зачислен в вуз до 40, не окажемся ли мы в ситуации, когда технически вузы не смогут набрать достаточного количества студентов?

В.С.: В такой ситуации необходимо делать выбор: что более необходимо вузу. Брать ли ему людей, которые точно не освоят программу или честно им говорить: ищите другие, более легкие специальности. Все равно честнее, сказать при поступлении человеку, что он не сможет закончить данный вуз, чем проучив его два года, заявить о том, что у этого человека просто не достаточных способностей.

Впрочем, к «отсечке» нижней планки по ЕГЭ я тоже отношусь очень аккуратно, поскольку имею один очень показательный пример. Экономический факультет МГУ установил высокий балл «отсечки» и не смог набрать достаточное количество студентов на платное отделение.

РЖ: Если вуз не набирает достаточного количества студентов, он закрывается?

В.С.: Я считаю, что должна быть установлена следующая система. Если вуз не добрал студентов до положенного минимума, и связано это с объективными причинами, то ему необходимо предоставить возможность выделенное количество денег на тех студентов, которых ему набрать удалось. Например, если при полноценном наборе, вуз тратит на обучение каждого студента 60-70 тысяч в год, то в ситуации недобора, ему необходимо предоставить возможность тратить 100 тысяч на обучение студента в год.

К сожалению, у нас не создана система анализа востребованности специальностей. Мы говорим, что вскоре превратимся в экономически развитую страну. А из чего это складывается? Ясно, что нефтегазовые ресурсы нас не спасут. Значит, необходимо делать ставку на развитые каких-то иных отраслей промышленности и связанных с ней технологий.

РЖ: Пока создается впечатление, что аргументы противников ЕГЭ вообще не принимаются во внимание. Все ректоры, за чашкой чая – противники ЕГЭ. Они говорят разумно и основательно. Но как только выходят на трибуну, с ними что-то происходит и они начинают защищать ЕГЭ. С чем это связано?

В.С.: Дело в том, что если бы я, лично, и Союз ректоров России не критиковали идею ЕГЭ, этот экзамен был бы введен уже много лет назад. Но поскольку мы выступали против него, нам удалось настоять на том, чтобы система ЕГЭ была обогащена многими привходящими элементами: это и олимпиады, и дополнительные экзамены, и различные конкурсы, и целевая подготовка. В результате ЕГЭ сегодня охватывает пока только 70% молодых людей. Я думаю, так и будет продолжаться. Кроме того, не стоит забывать, что ЕГЭ совершенствуется. Ныне он совсем не тот, что был в начале. Кроме того, просто заявить, что ЕГЭ несет исключительно вред тоже нельзя, так как это приведет к расшатыванию устоев общества. Ведь нельзя просто критиковать, не предлагая что-то взамен.

Важно отметить еще один факт. Я считаю, что должны быть независимые центры, с привлечением общественности. Сегодня анализом результатов ЕГЭ занимается один центр. И его деятельность связывается в сознании людей с чиновниками из министерством образования. Поэтому не стоит удивляться тому факту, что Единый государственный экзамен постоянно критикуется. У молодого человека должно быть право выбора: в каком центре сдавать ЕГЭ.

Общество посчитало, что ЕГЭ – более объективная форма по сравнению с тем, что происходило в вузах за закрытыми дверями экзаменаторских аудиторий. Общество считало, что там царит тотальная коррупция. И это мнение было официальной формулой. Но у нас, у преподавателей, тоже есть кодекс чести: раз нас обвиняют в коррупции, экзаменуйте другим образом. Ведь нам не важен сам механизм отбора, важно отобрать ребят, способных учиться.

РЖ: Как Вы относитесь к идее разделения единой независимой оценки знаний в школе (ЕГЭ) и независимой оценки, которая дает право поступления в вуз?

В.С.:К этой идее я отношусь положительно. Однако, все говорят, что школьника надо беречь. Ему трудно. Я же считаю, что это абсолютно нормальная форма. Есть аттестация по итогам школы, и есть вопросы поступления вуз.

РЖ: Как известно, ЕГЭ – это, прежде всего, тестирование. Как вам кажется, в какую сторону ЕГЭ изменит среднее образование, тем более, что руководители министерства образования настаивают на том, что вузы сами должны готовить абитуриентов для поступления?

В.С.: Школьное образование должно давать школьникам фундаментальные знания. Однако, современные школьники, покидающие стены школы, все менее этими знаниями обладают. Например, даже на физическом факультете МГУ преподаватели вынуждены, прежде всего, напоминать студентам-первокурсникам школьную физику. Выбор такой: либо доучивать тех, кто уже стал студентом, либо набирать только победителей олимпиад, которые знают школьную физику и химию. Безусловно, корень проблемы состоит в том, чтобы не потерять ориентира на фундаментальную подготовку. Не будет у нас инженеров - не будет новых ракет и продукции высокотехнологичных производств. Пока что мы запускаем только сделанное предыдущими поколениями.

Что касается участия вузов в подготовке абитуриентов, так это – наш конек. У МГУ, например, есть собственные подшефные школы. Но когда ЕГЭ разрушил связь между вузом и школой, становится актуальной работа по профориентации школьников. Но как бороться за собственный контингент, если при ЕГЭ мы видим абитуриентов лишь «в электронном виде»?

Именно поэтому я и борюсь за идею предоставить хотя бы части вузов право проводить собственные приемные экзамены. На восьми факультетах МГУ есть дополнительные экзамены, и мы добивается закона о праве на дополнительные испытания. Именно поэтому я – сторонник олимпиад. Они проходят не один день. У нас уже сейчас пошли туры московской олимпиады. Многотуровая олипиада – способ увидеть ее участников.

РЖ: Вы заявили о необходимости создания нескольких центров ЕГЭ на территории России. Но, значит ли это, что независимые центры тестирования будут проводить тестирование по своим собственным материалам?

В.С.: Я бы создал Совет, в который бы включил светил отечественной науки. Этому Совету я бы и передал право задавать правила проведения ЕГЭ, утверждения материалов ЕГЭ и так далее. Контрольно-измерительные материалы, безусловно, должны быть подобраны экспертами, и, безусловно, эти материалы должны быть одного уровня. Ведь один человек пришел экзаменоваться в октябре, а другой – в сентябре. А дальше молодой человек может выбирать, в каком центре сдавать экзамен. Именно так, например, происходит в Швеции.