Миру снова явлен "польский знак"

Неверно чудовищную трагедию, случившуюся в небе Смоленской области, рассматривать политически... В России плохо понимают, что такое для небольшой европейской страны, как Польша, вдруг потерять костяк политической, административной и военной элиты. Опять, в который раз Польша выбита «из седла». И, вероятно, теперь будет явлена другая Польша. Очень важно, как поведет себя Россия. Решение Медведева о трауре верное, ведь польская беда опять стряслась на нашей земле…

Событие можно рассматривать на трех уровнях, меж собой несвязанных. Первый – рациональный, человечный. То, что случилось, – страшная авиационная катастрофа, она должна быть как можно скорее расследована, самими поляками прежде всего. Поляки должны осознать и признать результаты следствия. Конечно, было безумием превращать один борт в ковчег для высшей военно-политической элиты. И сильно подозреваю, что не своей волей летчик четырежды заходил на посадку при явно негодных условиях. Все это банально, и Катынь как повод всего лишь случайность, совпадение.. Но людям невыносимо трудно оставаться в рациональной плоскости.

Отсюда второй уровень – польский шок. Польское сознание сосредоточено вокруг мистики жертвы. Оно страшно чувствительно к таким вещам, и нет сильнейшего способа задеть душу поляка, чем подобная гекатомба. Смерть будто кружит над Польшей. Вторая Катынь возвращает их к переживаниям первой. Для поляков случившееся сродни падению на страну мистического астероида. Катынь, которая понята ими как польская Голгофа, снова пожрала национальную элиту, кстати и военную. Армия вдруг обезглавлена. Поляки содрогнулись, и к этому относиться поверхностно русским нельзя. Очевидно, гибель Качиньского сдвинет результаты выборов президента. Тень мертвого Леха станет агитатором за кандидата от партии брата, Ярослава Качиньского. Но и список кандидатов изменится, могут явиться внезапные фигуры. Неизвестно, не передумает ли теперь и нынешний премьер-министр Дональд Туск оставаться в стороне…

И есть третий уровень, странный, мистический, но он-то может оказаться главным на будущее. В мире бывают катастрофы, лишенные прямой политической подоплеки, но почему-то становящиеся симптомом чего-то худшего. Так «Титаник» затонул накануне первой мировой войны. Но Польша сама часто была мировым «Титаником». Польские катастрофы почему-то предвещали катастрофы мировые. Почему - не известно. Но события, начинающиеся из-за Польши или в связи с ней, обходятся миру дорого. Особенно для России. Самое памятное – вторая мировая война, начатая из-за Польши, и это не единственное и не последнее. Сегодня я испытываю некоторое содрогание перед тем, что миру снова явлены «польские стигмы». Пока неясно, как этот знак расшифровать, но ведь мы знаем, что наш мир накануне перемен, а вектор их неизвестен. Очень надеюсь, что смоленская катастрофа не предвестник чего-то худшего, к чему мы не готовы. Поэтому «банализация» смоленского крушения и расследование этого клубка оплошностей и недоразумений - кажется мне самым гуманным исходом.