«Хранитель идеального»

Эту книгу профессор Зуев писал в тюрьме, так и отметил в названии: «Эссе, написанные в уединении»

В издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга ректора Шанинки (Московской высшей школы социальных и экономических наук) Сергея Зуева «Университет. Хранитель идеального. Нечаянные эссе, написанные в уединении».

От начала до конца он, профессор и кандидат искусствоведения, писал эту книгу в тюремной камере Матросской Тишины, где провел восемь месяцев по громкому экономическому делу «о хищении бюджетных средств».

Идея книги вынашивалась давно, но, как это обычно бывает, на свободе не хватало времени, в СИЗО его оказалось с избытком.

Писал Зуев не совсем один: своими наработками и советами делились в письмах друзья-консультанты, как пишет в предисловии сам автор, — «блестящие по самым высоким меркам историки, филологи, социологи».

Эта книга и для своих, и в то же время для широкой аудитории. Ученик и последователь легендарного Теодора Шанина, Зуев размышляет об утопическом проекте идеального Университета. Но, впрочем, определения идеальности не дает. А скорее обобщает свой опыт на посту главного, как он себя называет, «администратора» Шанинки и размечает пространство проблем и перспектив академических преобразований в стране.

ЦИТАТА
«Эта книга про Шанинку и про опыт. Но только не в формате автобиографии и личного воспоминания, а чуть по-другому. <…> Это не историческое исследование, не философский трактат, не социологический анализ. Я все-таки не только администратор, но и (надеюсь) проектировщик. Иными словами, это не «истина вообще», а плюс к тому (или минус?) и конструктивный материал будущего обустройства жизни: идеи, исторические аналогии, предварительные решения и даже мифы и легенды. Это строительный материал не только для меня лично, но и для собеседников того «невидимого колледжа», который и оказался главным результатом моего личного опыта пребывания на административном посту.

По сути, это и есть ответ на вопрос, чем я занимался последние пятнадцать лет, — мы расширяли для себя жизненное пространство, зону интеллектуального, эмоционального и социально-коммуникативного комфорта. Даже уюта, если иметь в виду субъективную составляющую комфорта. Мы делали Университет как модель среды, в которой хочется не только работать, но и жить. <…> Я только сейчас начал понимать, почему Теодор на протяжении многих лет традиционно приходил читать свежую периодику в библиотеку, хотя с большим комфортом мог бы проделывать то же самое у себя в кабинете. Это тоже был знак: библиотека не просто хранилище книг и даже не просто рабочее пространство — это место для жизни, центр Университета, где каждый вошедший мог с ним переговорить, да и просто поболтать. А впоследствии уже на новом месте и в иных обстоятельствах мне чуть ли не еженедельно приходилось разрешать конфликт между теми, для кого библиотека была исключительно местом для занятий, любителями непредзаданной коммуникации и участниками многочисленных публичных событий, которые там проходили. И, кстати, каждая из трех сторон опирается на свое представление об «истинном Университете».

«Ну и конечно, Университет для нас, для меня, во всяком случае, историчен. Не отказываться же от своей истории. А если не отказываться, то надо делать ее частью истории большой».

ЦИТАТА
«Стартовой идеей Теодора было создание образовательного партнерства с участием четырех университетов — самой Школы и по одному участнику из Великобритании, Франции и Германии. На это было получено согласие и обещание поддержки от Министерства образования в начале 2000-х. В результате административного торможения остался только Манчестерский университет. Но стремление создать международный академический хаб в Москве осталось традицией Школы».

«И наконец, еще одно средоточие нашей общественной дискуссии — это качество той среды, в которой вообще возможно подобного рода заинтересованное обсуждение — как с преподавателями, так и с нашими студентами. Здесь я позволю себе привести фрагмент письма студентки-первокурсницы, которое я получил совсем недавно (разрешение на его публикацию мной получено).

Это рассказ о дне открытых дверей факультета Свободных искусств (Liberal Arts Studies, LAS), который провели сами студенты.

«…мы решили, что основной идеей [дня открытых дверей] будет показать факультет с разных сторон. Идея пригласить кого-то из наших родителей пришла внезапно, но оказалась одной из самых успешных. В Москву приехала моя мама из Стерлитамака. Я провела ей экскурсию по кампусу, познакомила с коллегами. По ее словам, она и раньше была уверена и спокойна на счет Шанинки, потому что знала, что мне, ее дочери, здесь очень хорошо, но, погрузившись в атмосферу, она поняла, почему я влюблена в это место и в этих людей. Ее монолог перед родителями никого не оставил равнодушным. [Некоторые] плакали. Отвечая на вопрос, «что для вас факультет LAS в Шанинке?», она сказала: «Это место, где сбываются мечты моей дочери». <…> Мы понимали, что формат наших семинаров необычен и очень интересен, и решили, что будет замечательно продемонстрировать его абитуриентам, дать им шанс поработать так, как это делаем мы. На занятии абитуриенты попробовали написать свободные письма (микроэссе. — С. З.) и обсудить их. Для основного разбора мы выбрали «Пещеру» (отрывок из «Государства». — С. З.). Платона. Это текст, с которым мы сами работали не раз, поэтому не возникло сложностей построить диалог <…> Ребята были на удивление активными, они высказывали свое мнение и иногда комментировали суждения других ребят. В перерыве мы устроили небольшое чаепитие. Знаете, я смотрела на своих коллег, и у них горели глаза. Думаю, я тоже сияла, ведь мы рассказывали о том, что искренне любим. Но больше всего мне понравилось, что после того как мероприятие было официально окончено, гости не ушли. Мы продолжали пить чай, беседовать. <…> В очередной раз я убедилась, что в Шанинке нет ничего невозможного. Жизнь в Шанинке течет, мы продолжаем трудиться, влюбляться в знания и передавать эту любовь другим. Мы с Вами, я с Вами. Спасибо».

«Остается надеяться, — завершает сам Зуев, — что чая у нас хватит. Остальное приложится…»

Книга Сергея Зуева была завершена — так совпало — к моменту его выхода из застенок. Впереди у ректора Шанинки — неопределенность под названием «российский суд». Профессор хоть и отпущен из СИЗО под запрет определенных действий (для этого все фигуранты дела вынуждены были пойти на признание вины и выплату ущерба), но дело не прекращено. А значит, впереди еще и приговор…

Возможно, когда-нибудь Зуев напишет книгу и об этом своем опыте.