Американская сайенсофобия

Сегодняшние инициативы российского руководства вокруг Сколково окончательно утверждают авторитет науки, которая, кажется, наконец-то, получает большое внимание. Причем науки не социальной или гуманитарной, а технической и естественной, что не маловажно. Хотя сегодня в ее колоссальной ценности почти никто не сомневается, а потенциальные опасности, которая она неизбежно несет с собой, многие готовы предотвратить или терпеть, так было далеко не всегда. В 1950-х в массовом сознании наука была чем-то демоническим. Чтобы убедиться, что это так на самом деле, достаточно обратить внимание на популярные западные фильмы этого периода. В дальнейшем я расскажу об образах науки и фантастики, которые бытовали в представлениях рядовых американцев – представлениях, впоследствии выразившихся в кинематографе.

Общий социально-политический климат тех времен был довольно-таки суровым. Все возрастающая «красная угроза», как ее следствие страх перед коммунистами внутри страны и последующие действия против возможных «невидимых врагов», боязнь ядерной войны и опасения мирной атомной энергии – все это не могло не сказываться на психологическом здоровье американской нации. Сюда же следует добавить послевоенный синдром, который как-никак сказался и в ментальном, и в физическом отношениях: инвалиды, жены, лишенные мужей, а дети – отцов тяжело переживали утрату. Подогреваемые собственными фантазиями о еще более ужасных боевых действиях, чем им довелось увидеть до того, а также о возможном (иноземном) вторжении врага, американцы с жадностью поглощали продукты научной фантастики и тесно связанного с ней жанра ужасов, все более утверждая в своем сознании страх перед наукой, граничащей с доселе не известными им гранями бытия.

Главным образом это касается научной фантастики, демонстрируемой в кинотеатрах под открытым небом. Уже одни названия фильмов, полюбившихся американскому народу, говорят об их представлениях о науке. «Они», «Первый человек в космосе» (и его своеобразная альтернатива – «Последний человек на Земле», явившийся экранизацией книги Ричарда Мэтисона «Я – легенда»), «Этот остров земля», «Вторжение похитителей тел», «День триффидов», «Запретная планета», «План 9 из дальнего космоса», «Невеста атома» (а.к.а «Невеста монстра»), «Коридоры крови», «Безликий демон» и т.д. На этом перечисление названий снятых в тот период кинолент отнюдь не заканчивается. Однако в списке представлены основные картины, которые тогда произвели наибольший фурор среди молодежи и более зрелых любителей кинематографа.

Прекрасной иллюстрацией того, что американцы не только боялись науки, но и не хотели ее понять стал фильм Роберта Дэя «Коридоры крови» (1958). В центре картины ученый и практикующий хирург Томас Болтон (в исполнении легендарного «Франкенштейна» Бориса Карлоффа), который в Лондоне середины XIX столетия пытается найти формулу обезболивающего средства, купирующего болевые ощущения во время сложнейших хирургических операций – ампутаций. Говоря проще, он хотел обнаружить идеальный анальгетик.

Однако доктор Болтон оказался слишком одержим своей идеей и, в конце концов, ставя эксперименты на себе, превратился в наркомана (ведь основным компонентом его экспериментов был опиум), постоянного посетителя притона, в котором он сводит дружбу с криминальными элементами. Как оказалось, его новые друзья зарабатывают тем, что убивают его бывших пациентов, чтобы потом передать тела убиенных науке – по дешевке сдать трупы в местный университет. К чему приводит в итоге деятельность ученого, можно догадаться. Идея одержимости, способность идти на сделку с аморальными личностями (пусть и во имя благой цели) не приводят ни к каким положительным результатам.

Такими виделись простым американцам ученые. Однако здесь не было и речи о мистике или научной фантастике. Картины, сделанные в жанре «science fiction», еще более показательны. Среди прочих особо выделяется «Безликий демон» (а.к.а «Дьвол без лица», «Враг без лица», 1958) английского режиссера Артура Крэбтри. Недалеко от военной базы (на которой атомная энергия производилась в мирных целях) происходят загадочные убийства: людей находя мертвыми и лишенными мозга – головного и костного. Расследование главного героя – добропорядочного майора-вояки – приводит его к профессору, ставящему эксперименты по «материализации мысли». Убеленный сединами старец тихонько потягивает виски и курит трубку, якобы не подозревая, что вокруг него творятся ужасные вещи.

В итоге выясняется, что незримых «убийц» – маленьких, невидимых существ в виде головного мозга с усиками и хвостом – к жизни вызвал именно этот безобидный старичок. Однако материализоваться в отвратительных существ его мысли смогли только благодаря атомной станции, находящейся неподалеку от его дома. Спастись уцелевшие люди смогли, лишь отключив станцию, производящую мирный атом. Примечательно, что, хотя «чудовища» и были вызваны в сей бренный мир естественнонаучным путем, называть их решили «демонами», «ментальными вампирами», а то и вовсе «дьяволами». Это наводит на мысль, что в США той поры научные эксперименты с атомной энергией напрямую ассоциировались не просто с чем-то опасным, угрожающим жизни человека и Земле, но и с мистическим или даже дьявольским.

Еще более «чудовищный образ» ученого и науки можно было увидеть в фильме Джозефа Ньюмана «Этот остров земля» (1955). На самом деле именно эта лента, сделанная в отличие от предшествующих лент в цвете, остается образчиком отношения к ученым массового зрителя как к чему-то сатанинскому и чужеродному. На этот раз в фильме утверждается ведущая роль в научно-техническом прогрессе атомной энергии и компьютеров, и говорится, что нужно сделать так, чтобы объединить их в одно целое с целью совершить колоссальный скачок в развитии. Однако в сюжете картины все гораздо сложнее.

Гениальный физик Кол Мичам смог собрать очень хитрое устройство «Interocitor», присланное ему неизвестным исследователем, которым в итоге оказался седовласый ученый, переманивающий в свой центр самые светлые головы со всего мира. На поверку оказывается, что этот самый седовласый – гораздо более интеллектуально развитое существо с другой планеты, использующее земных ученых в своих корыстных целях. А корысть инопланетян заключается в том, что, потерпев поражение в войне с межгалактическим врагом, они хотят переселиться на Землю и в качестве более развитых существ наставлять землян в правильной жизни. Однако все заканчивается благополучно, и «красная угроза», метафорой которой являются вербующие добросовестных американских физиков инопланетные «ученые», миновала.

Другие фильмы, типа «Они», «Нападение пятидесятифутовой женщины», «Невероятно худеющий человек», также символизировали опасность атомной энергии, которая могла привести к невероятным мутациям. Иные известные научно-фантастические фильмы в меньшей степени касались непосредственно науки, зато отображали опасность «красной угрозы», гораздо более оснащенной технически и воинственно настроенной. Таковыми были «Вторжение похитителей тел» (1956) Дона Сигела, поставленный по рассказам Уолтера Финнея, впоследствии экранизированным еще трижды (в 1978, в 1993 и в 2008). Хотя Дон Сигел отрицал, что его фильм имел какое-либо социально-политическое содержание, все видели в инопланетных захватчиках коммунистов, стремящихся украсть у американцев их яркие личности и превратить их всех в послушное коллективное стадо. Примерно тому же посвящен «самый плохой фильм всех времен» «План 9 из дальнего космоса» (1959) Эда Вуда, в котором злые пришельцы намереваются превратить землян в послушных зомби, предварительно умертвив их.

Однако уже в начала 1960-х стало заметно, что американцы заметно расслабились и «перестали бояться, научившись любить бомбу», то есть стали относиться к науке заметно лучше, а равно остерегаться опасных пришельцев. Более того, «дружба с наукой и технологией» позволила стать американцам самой интеллектуальной нацией в мире. Сегодня же и науку, и фантастику не боятся. Наоборот, она все более укрепляет свой авторитет в мире. Свидетельством чему – Сколково. Весь мир приветствует его открытие, хотя пока оно выглядит довольно «фантастическим проектом».