Я благодарна врагам

От редакции. 29 октября 2012 года ученому, писателю и фронтовику Александру Зиновьеву исполнилось бы 90 лет. Про себя он говорил: «Я никогда не уставал от труда. Уставал от безделья и отдыха». Итоги его многолетнего напряженного труда хорошо известны всему миру. Зиновьев оставил яркий след в логике, философии, социологии, литературе. Сочинял стихи и рисовал.

Последние сорок лет его 83-летней жизни рядом с ним была его жена и помощница Ольга Мироновна, делившая с мужем все радости и тревоги. После смерти Александра Александровича она возглавила Российско-Баварский исследовательский центр имени А.А. Зиновьева (РГТЭУ и университет г. Аугсбурга) и журнал «ЗИНОВЬЕВ».

* * *

Русский журнал: Со дня кончины Александра Зиновьева прошло уже шесть с половиной лет. Жизнь человечества стремительно меняется. Насколько актуальны идеи Зиновьева сегодня?

Ольга Зиновьева: Сейчас Александр Зиновьев и его провидческие труды актуальны более, чем когда бы то ни было раньше. Подтверждением тому является то, что сопротивление продвижению его работ, которое было всегда, сегодня лишь возросло в разы. Так происходит и в литературе, и в философии, и в логике, и в социальной мысли, и в политике.

РЖ: В чем причина?

О.З.: Зиновьев всегда раздражающе прав. Для того, чтобы понять, что творится с нашим российским обществом и что нас ждет в будущем, с необходимостью придется читать работы Александра Александровича Зиновьева. Желающие понимать происходящее в стране и мире просто упрутся в его работы! И число таких людей, главным образом молодых, несмотря на многолетнюю информационную блокаду вокруг имени Зиновьева, растет. В выходящем к юбилею мужа сборнике «Коллективный портрет Александра Зиновьева» приняло участие более 80 человек – самых разных национальностей, профессий и возрастов. Соавторы этого интереснейшего труда очень по-разному отвечают на вопросы анкеты, но яркой нитью протягивается именно красная нить притяжения Зиновьева, его интеллектуальная и человеческая привлекательность.

Интерес к творческому наследию Зиновьева растет еще и потому, что все прогнозы, которые он сделал, сбылись. Раньше всех он обнаружил коварную сущность «перестройки», абсолютно точно назвав ее «катастройкой». Поразительно, но уже первые шаги, которые совершила КПСС под руководством её генерального секретаря Михаила Горбачева, мой муж оценил как начало предательства всей советской истории нашей страны. Оценки и предсказания, данные им в книге «Катастройка», подтверждены жизнью. В те дни, когда была разрушена Берлинская стена, Восточная Германия бросилась в объятия Западной Германии и все в эйфории распивали шампанское, Зиновьев предсказал, что Германия дорого заплатит за это объединение. Совсем не те 4 млрд марок, о которых говорили официальные лица. Так и получилось.

Для того, что оценивать предсказания Зиновьева, надо идти за идеями в написанных им книгах, как за нитью Ариадны в тёмных лабиринтах непросвещённого сознания. В своей последней книге «Фактор понимания» Александр Александрович дал одно из самых страшных своих предсказаний: человечество погибнет от своей собственной глупости. Наблюдая за происходящем в мире, убеждаешься в его правоте.

РЖ: Одновременно с интересом к Зиновьеву растет и зависть.

О.З.: Ну, это уже точно не новое явление! Это началось еще в советское время. Ему всегда завидовали люди серые. Серость, во всей ее изнывающей неполноценности и убогости, еще и завистлива. А завидовать было чему. Александр Александрович входил в тройку ведущих логиков мира. Индекс цитирования существовал и тогда – на кого, где и сколько раз ссылаются в мировой научной литературе. Оказывалось, что на труды директора Института философии, академика Кедрова – 3 ссылки, а на Зиновьева – 86. Как же такое стерпеть и пережить?!

РЖ: В одной из статей Вы писали о том, что работы Зиновьева, выходившие с начала «перестройки», «почти всеми были восприняты так, будто Александр Зиновьев коренным образом изменил свои взгляды на советское общество и на коммунизм вообще, будто из антисоветчика и антикоммуниста превратился в апологета советизма и коммунизма». Такие заявления звучат и сейчас. Как Вы отвечаете на подобные вопросы?

О.З.: Для посторонних наблюдателей Александр Александрович был непредсказуемым. В отличие от тех, кто заигрывал с общественным мнением в духе «чего изволите-с», Зиновьев был абсолютно чужд конъюнктурному стилю мышления и всегда говорил беспощадную правду. Он и в СССР высказывался предельно откровенно в кругу друзей и в кругу врагов.

В 1978 году, когда нас выслали из СССР в Германию, на Западе заговорили о том, что на Родине ему не давали говорить, и что в Советском Союзе он был несвободен. Как только Зиновьев оказался на Западе, он сразу же заявил о том, что в СССР ощущал себя свободным человеком. Так оно и было. Судите сами. Он, работавший в сердце идеологического дракона – в Институте философии АН СССР – публиковал свои книги без обязательных в то время ссылок на труды Маркса, Энгельса, Ленина, Брежнева, съезды КПСС (в особенности обязательных для работников идеологического фронта, кем считались сотрудники нашего института). А Зиновьев мог себе это позволить, завоевав безусловный авторитет в международных профессиональных кругах и будучи известным на Родине как человек непреклонный и принципиальный. Идеологическому руководству он был удобен тем, что в ответ на упреки с Запада, что советская философская наука сплошь идеологизирована, всегда можно было возразить: «А вот у нас есть Александр Зиновьев». Как для единого блока коммунистов и беспартийных был необходим хотя бы один беспартийный, чтобы оправдать название, так и для всей послушной идеологической машины Советского Союза существование и работы в её недрах столь независимого профессионала как профессор Зиновьев было фактором реноме советской философии в глазах иностранных коллег. Поэтому коммунистической власти был нужен такой Зиновьев. Когда где-то в середине 60-х годов прошлого столетия советская делегация прилетела в США, и ее повели в Библиотеку Конгресса США, им показали опубликованные на разных языках труды Александра Зиновьева. Члены официальной советской делегации, вернувшись домой, рассказывали об этом с гордостью. Это, во-первых.

Во-вторых, точно также, как говорят о раннем Гоголе и позднем Гоголе, противопоставляя «двух Гоголей» друг другу или «двух Достоевских», то же самое произошло с восприятием позиции Александра Зиновьева. Кому-то кажется, что его позиция изменилась. На самом деле Зиновьев-то не изменился. Он был твердым, трезвым и беспощадным аналитиком советской системы и остался таковым, анализируя западное и постсоветское общество.

В 1978 году мы покинули одну страну, а вернулись в другую. Мудрец Александр Зиновьев, увидев здесь происходившее, не отключил свой особенный механизм аналитического мышления. Как говорится, нечего на зеркало пенять, коли рожа крива! А постсоветский гибрид не не отличался особенной привлекательностью. Россия выглядела настолько неприглядно, что надо было очень сильно закрывать глаза на разброд, шатания, разруху и разболтанность общества, т.к. рано было говорить о прогрессе и правильности выбранного курса. Страна погрязла в примитивных квазиценностях, стремительно утрачивая достижения, составлявшие гордость советской науки, культуры, образования. Телевидение разнузданно и коварно развращало народ.

РЖ: Оно делает это и сейчас.

О.З.: Да, медийные начальники всех сортов, тратя огромные деньги налогоплательщиков на пошлые телепередачи с IQ ниже некуда, сегодня, например, не нашли 800 тысяч рублей, чтобы заплатить за блестящий фильм к 90-летию Зиновьева, созданный великолепным режиссером Максимом Катушкиным по заказу Госкино.

Еще в 1990-е годы Зиновьева стали обвинять в том, что он якобы изменил своей позиции. Но как он никогда не был красно-коричневым, так и никогда не был и антисоветчиком. Что делать, если природа, воспитание, культура и невероятный русский талант одарили его такими мозгами - гипер- и супераналитическими мозгами.

РЖ: Некоторые относят Зиновьева к диссидентам. Сам он себя диссидентом не считал, написав в «Исповеди отщепенца»: «Диссидентам я сочувствовал, со многими был знаком, но никогда не восхищался ими и сам никогда диссидентом не был».

О.З.: По-моему, не было ни одного выступления, где бы Зиновьеву не задавали вопрос о диссидентстве. Люди привыкли классифицировать других по известным и доступным их пониманию критериям. А будучи человеком незаурядным с предельно выраженной независимостью в суждениях и поступках, мыслитель Александр Зиновьев – человек, который не укладывается ни на какую «полочку» и ни в какие классификаторы. Поскольку в 1976 году Александр Зиновьев выступил с книгой «Зияющие высоты», его удобно было кремленологам и советологам записать в диссиденты, тем самым придавая этому движению не свойственный ему высокий интеллектуальный уровень. Диссидентом, повторяю, он никогда не был. Он не боролся за разрушение страны, не получал никакой финансовой поддержки с Запада, и много раз говорил об этом.

В отличие от тех, кто показывал фиги в карманах в виде завуалированной поэтической строки или компилировал плохо переведенные философские тексты, Александр Александрович анализировал происходящее вокруг, был открыт, прям и очень самостоятелен в своих суждениях.

Александр Александрович не подписывался ни под какими коллективными акциями. Это правило знало одно-единственное исключение. В годы «перестройки» мы с ним подписали «Письмо десяти», соавтором которого был сам Александр Зиновьев. Свои подписи под ним поставили Владимир Максимов, Эдуард Кузнецов, Эдуард Лозанский и т.д. Меня пригласили как представительницу женского т.с. лектората, поскольку Наталья Солженицына не захотела или не смогла принимать участие в этом действе.

Всю жизнь Зиновьев выступал один. Не из желания выделиться, а из осознанной и принципиальной позиции нести самому всю полноту ответственности за свои решения.

РЖ: Александр Александрович однажды написал: «Враги делают жизнь осмысленной и интересной». Как это понимать?

О.З.: В раю, как говорят некоторые «знатоки жизни», скучно. Не могу оспаривать это утверждение. Но жизнь, какой я воспринимаю её на основании своего небанального опыта, по-моему, должна состоять из контрастов. Не представляю себе исключительно позитивное течение жизни. Нужны переживания, терзания, испытания, боль и потери. Жизнь без врагов теряет краску. Враг по-своему является обратной связью, подтверждением правильности выбранной тобой позиции. В день похорон моего самого дорогого человека, друга и учителя, моего Александра, отвечая на вопрос одного из центральных телеканалов, я сказала, что благодарна врагам. Они окружали Александра Александровича такой плотной толпою «завистников у трона», говоря словами поэта, что все время заставляли его выбирать новые, нехоженые, правильные пути. Не будь врагов, не состоялся бы выдающийся Зиновьев-логик. Не будь врагов, не состоялся бы ярчайший писатель Александр Зиновьев. Не будь врагов, не состоялся бы и Зиновьев-социолог. Если бы враги Александра Александровича наперед знали, чем кончатся все их козни против Зиновьева, да провели бы они его во все академии СССР и наградили бы всеми возможными премиями и не стремились бы в герои «Жёлтого дома» и «Зияющих высот»! А он спокойно бы сидел и занимался своими логическими «крючками» и студентами. Ему ведь ничего другого и не надо было. Так что еще раз благодарю всех его врагов за их бдительность и ревность.

После смерти Александра Александровича его враги стали уже моими врагами.

РЖ: Получили их в наследство.

О.З.: Мало того, что я получила врагов в наследство, но и обзавелась своими собственными. Это означает, что, занимаясь научным и литературным творчеством Александра Александровича, я иду в труднейшем и единственно правильном направлении. Последними словами уходящего мыслителя, произнесёнными 10 мая 2006 года были: «Оля, я знаю, ты всё сделаешь правильно. Тебе будет очень трудно. Но мы победим».

Беседовал Олег Назаров

Фото Биографического института Александра Зиновьева