Государство и коррупция

Заявление Президента о борьбе с коррупцией как-то потерялось на фоне гораздо более пространных программ по улучшению демографической ситуации и военной реформе. Между тем, некоторые сотрудники таможни, сросшиеся "в экономическом экстазе с коммерческими структурами", четверо сенаторов, известных в Москве, как "большие лоббисты", один "не видящий краев" губернатор и волгоградский мэр-предприниматель не считают, что президентская кампания против коррупции останется "как всегда всего лишь кремлевским пиаром". Пойдите, господа демократические журналисты, и расскажите им всем, что "никакой борьбы с коррупцией реально не ведется" и проч.

В то же время, не успели зазвучать первые раскаты кремлевского грома, как вся демшизоидная рать начала писать о "кровавой гэбне", "37 годе" и прочих раскрученных брендах.

Конечно, все коррупционеры пострадали "ни за что" (известно, что если в любой зоне спросить заключенного "за что сидишь?", 90 процентов отвечает "да ни за что!!!"). Когда же в прессе всплывают сообщения о миллионных махинациях, вступает в дело новый аргумент: "Да, все воры, но почему именно этих сажают? Тут явно политические мотивы! Зачем придавать политическим разборкам видимость борьбы с коррупцией?".

Ну да, известно, что если не все, то многие в государстве - воры. Только к чему призывают защитники демократии? К 37 году? Чтобы сажали сразу всех? Нет, этого они не хотят. По одному и по отдельности, как сейчас, тоже, оказывается, плохо. Получается, что на самом деле, тайное их, подспудное желание: это чтоб никто вообще никого никогда не сажал, особенно за коррупцию. И это не случайно.

Ниже я постараюсь показать, что для идеологии наших либералов коррупция есть явление в принципе органичное и нормальное. И дело вовсе не в том, что все нынешние олигархи получили свои состояния только благодаря беспрецедентной коррупции 90-ых, нет, речь сейчас не об этом...

Давайте задумаемся: почему, когда я прихожу на рынок и отдаю дяденьке в кепке деньги, а он мне за это килограмм апельсинов, это не просто приемлемо, но это "так и должно быть". Ведь рынок (особенно саморегулируемый) видится нашими либералами образцом для всего и вся. В то же самое время, когда я прихожу к чиновнику и даю ему деньги, чтобы получить подряд на строительство в деловой части города, и он мне его дает, то это вдруг не просто ненормально, это преступление! Просто двойные стандарты какие-то!

Стандарты действительно двойные. Дело в том, что рынок и пресловутое "гражданское общество" это сфера, где люди преследуют свои частные, корыстные интересы, сталкиваются, конкурируют, договариваются к обоюдной пользе.

Государство совсем другое дело, оно, по определению, есть нечто общее, и любой чиновник тут руководствоваться должен не частным интересом, а интересами всего общества. Поэтому, когда дядя в кепке ходит на рынок торговать, про него говорят "он работает" или "занимается бизнесом", а вот про чиновника говорят, что он "ходит на службу". Если место и товар на рынке принадлежат торговцу, то чиновнику его кресло не принадлежит, наоборот, он "принадлежит своей должности" и выполняет то, что должность от него требует.

Конечно, мне тут же скажут, что, мол, так оно, только в теории, а на самом деле, все чиновники тоже преследуют частные интересы на всех должностях. Если это и так, то на это я могу ответить: "Вы же хотели рыночную экономику? Вот она!".

Кто говорит, что в России задавлено все частное, что у нас одно сплошное государство? Да у России единственная проблема в том, что у нас один сплошной рынок, одно сплошное гражданское общество, один сплошной частный интерес от лавочника до министра! Если и есть у нас проблема так только в том, что у нас слабое государство, у нас нехватка людей служащих, работающих на общий интерес!

Да и откуда у нас возьмется человек, который работает на общее благо, если любому с самого рождения говорят, что "общего блага вообще не бывает", что "рынок - это модель" всего в жизни, что "экономика - базис общества". Если он видит, что первый сюжет во всех новостях - про экономику, если он живет в обществе, где чиновника не уважают, а наоборот презирают, если слово "государство" - ругательное, и оно означает какого-то непонятно зачем нужного паразита.

Человек выросший в такой среде, (а это среда, которая искусственно у нас культивировалась многие годы, в том числе и при позднем социализме, чему не мало способствовали марксистские догмы о первичности экономики), даже, если попадает на государственную службу совершенно естественно ведет себя как на рынке и очень будет возмущен, что ему устраивают маски-шоу.

Больная антигосударственная идеология позднего советского периода и отмороженных 90-ых должна быть квалифицирована, именно как бред больного общества, а не как "либеральная теория" и "демократические ценности".

В противовес им надо четко заявить:

1. Экономика не первична. Самая чистая экономика по определению грязнее самой грязной политики. Собственно, политику делает грязной наличие в ней хотя бы малой примеси экономики.

2. Место рынка - на окраине, а не в центре, хоть в отдельном городе, хоть в сознании всего народа.

3. Общее благо есть. Общее благо не сводится к благу отдельных частников и не выводится из него. Как сумма частей не дает целого, так и совокупность частных интересов часто действует против себя же, вопреки общему и в конечном итоге, вопреки каждому частному. Государство призвано общее благо отстаивать.

О государстве в нашем обществе самые дикие представления. Его рассматривают, то как "набор чиновников", то как "машину насилия".

Начнем с того, что государство вообще не имеет в себе ничего материального. Государство это идея! Что заставляет миллионы людей выполнять указы одного человека, который ничем не лучше их? Что заставляет с почтением относиться к государственным символам, соблюдать законы? Только то, что у этих миллионов людей в головах одна и та же идея, их действия синхронизированы, упорядочены, предсказуемы в соответствие с этими же законами, указами, символами. Не я часть государства, а государство - часть меня, причем одна из самых важных. Государство тем более эффективно, чем лучше пригнаны идеальные его образы в головах этих миллионов людей, чем меньше там разногласий, недопонимания и проч. Поэтому и укрепление государства - это сугубо идеальная просветительская работа. Чем выше авторитет государства, тем оно больше подтверждает авторитет. Это как самосбывающийся прогноз, это положительная обратная связь. Если государство считать хорошим, оно и будет хорошим. И наоборот, если государство считать плохим, оно и будет плохим,

Более того, открою еще один "секрет": даже самое плохое государство лучше, чем его отсутствие. Это вам могут рассказать крупные бизнесмены, уже столкнувшиеся с тем, что их права и капиталы никем не гарантируются. Их инвестиции и состояния основаны на песке, если они построены с нарушением закона и государство не хочет или не может их защищать, хоть внутри от собственного народа, хоть во вне от субъектов рынка или других государств с их законами. Авторитетный экономист Эрнандо де Сото показал, что значит сильное государство для развития рынка. Он буквально растет как на дрожжах, когда есть стабильность, основанная на четких правилах и стандартах гарантируемых государством. Французские историки "школы анналов" убедительно доказали, что развитию рыночной экономики в Европе, капитализму, модернизации предшествовали реформы и усиления светских государств, которые в свою очередь опирались на новые стандарты григорианской церковной реформы.

Когда-то Гегель назвал государство "образом Бога на Земле" (представляю, как сейчас перекосило демшизу). Такой высокой оценки государство удостоилось не только за то, что без него не было бы никакого права и шла бы вечная "война всех против всех", которая бы не позволяла бы не только инвестировать и выходить на фондовые рынки, но и вообще хоть как-то гарантировать иное право, кроме права захвата здесь и сейчас со стороны сильного.

Нет, Гегель имел в виду не только это. Гегель сравнивал государство с Богом в том смысле, что "святое поругаемо не бывает", а именно, что даже самое плохое испорченное государство, государство которое впустило в себя рынок и частный интерес, прогнившее от монарха и министров до последнего секретаря, государство от которого осталась только форма, даже И В ЭТОМ СЛУЧАЕ, вопреки воле всех его чиновников, все-таки работает на общий интерес!!! И пока государство есть, хотя бы как форма, народ еще остается народом. Как же так получается?

Можно, конечно, проследить за работой самого коррумпированного чиновника и показать, что реально, только очень небольшой процент вопросов у него решается по антиобщественной схеме. Чаще всего, ему вообще ничего не платят, кроме жалования, за его работу и он решает вопросы, исходя из здравого смысла. Не редко он берет взятки не за незаконные действия, а как раз за то, что обязан делать по закону, и очень редко и мало берет за чисто противозаконные и корыстные действия. Но я понимаю, что людям, которые не знакомы с чиновничьей жизнью, ничего объяснить невозможно, им кажется, что все сидят и берут взятки, не боясь и не стесняясь, даже глядя на аресты коллег, и эти взятки все сплошь именно за антиобщественные вредные действия.

Главное, все же в другом: нельзя недооценивать форму. Даже там, где закон сводится к пустой формальности, где государство прогнило настолько, что осталась только форма, видимость, общее благо все еще есть. Чтобы это понять, сравним два феномена: что лучше, разбой с кучей трупов или мошенничество? В обоих случаях, бандитов интересовало ваше добро, но в одном случае они не посчитали нужным соблюдать хоть какие-то приличия, хоть какую-то видимость, хоть какую-то форму, они даже жизнь не стали сохранить жертве и свидетелям, потому что так целесообразнее, некому будет мстить, доносить, свидетельствовать... И совсем другое дело, когда вас облапошат красиво, деньги заберут, дак вы еще потом будете 10 лет на митинги ходить и требовать, чтобы какого-нибудь Мавроди или Ходарковского выпустили из тюрьмы как честного человека. В мошенничестве сохраняется видимость нормального контракта между субъектами. Но эта "всего лишь видимость" многое меняет в самом феномене! Спросите женщин: что лучше для нее быть изнасилованной или быть обольщенной каким-нибудь ловеласом? В обоих случаях, мужчина хотел удовлетворить свое влечение, и физически все выглядит одинаково, разница все же есть. Она в видимости, она только в форме, а не в физиологии. В случае с ловеласом сохранена видимость любви и человеческого отношения. Но эта всего лишь видимость кардинально все меняет!

Никто не спорит, что любовь лучше, чем донжуанство, но не надо впадать и в крайности: раз нет любви, значит, признаем только изнасилования! Никто не спорит, что честный бизнес лучше мошенничества, но не надо впадать в крайности: раз нет честного бизнеса, давайте убивать и разбойничать. Никто не спорит, что нравственное честное государство лучше, чем коррумпированное и гнилое, но нельзя впадать в крайности: раз все поголовно не честны, то давайте вообще без государства! Государство, которое только по форме работает на общее благо, конечно, хуже, чем государство идеальное, но оно бесконечно лучше, чем отсутствие государства.

Форма ? начало содержания, первый этап. С дани уважения к форме, к символам, к условностям, начинается согласие вообще, а согласие мать любви. Когда государство называлось "образом Бога", то имелась в виду христианское понимание Бога как любви. Государство есть образ согласия и любви. Сильно сказано? Но подумайте: там, где возникает государство, там кончается убийство и война, состояние дикости и "права силы" заменяется законом, там возникает взаимоуважение и порядок, там есть, для начала, хотя бы видимость уважения, справедливости, там впервые возникают хоть какие-то права, в том числе и любимые всеми демократами "права человека". Демократы привыкли видеть в государстве главную угрозу правам человека, но они забывают, что без государства никаких прав вообще нет!

Переход от государства "только по видимости" к государству истинному тоже не так прост, но его нельзя осуществить только репрессиями и тем более повышением зарплат чиновникам. Спору нет чиновник, который решает многие вопросы, должен иметь достойное и уважаемое всем обществом жалование, но всегда то, что лежит на складе дороже, чем зарплата сторожа, иначе не нужен сторож. Когда вокруг пропагандируются частные блага, богатство, а только чиновнику они недоступны, это всегда будет сладким "запретным плодом" и репрессии будут выглядеть в глазах общества и коррупционеров жестокостью.

Ни деньгами, ни силой не заменишь совесть. Поэтому совесть, религиозную мотивацию надо реабилитировать. Никакими деньгами не заменишь уважения общества, почет, славу, честное имя. Нужно, чтобы эти "вещи" спокойно конкурировали в общественном сознании, как минимум, на равных с богатством. А лучше, если бы были выше их: "Твой папа богат? У него новый Мерседес? А вот мой папа получил Орден...". Вот и получается, что один думает о своей мошне и не более того, а другой - святой человек. Богатства будут стесняться, просто потому, что оно свидетельствует о недалекости и эгоизме его владельцев. От богатства будут избавляться с помощью благотворительности и усиленного инвестирования, а не показного потребления, что благотворно сказывается на экономическом росте...

Проблема коррупции может быть решена пропагандой в обществе религиозных, патриотических и государственных ценностей. Это станет основой для честного и справедливого государства, а оно в свою очередь есть основа стабильности, гарант прав, инвестиций, капиталов и защитник каждого гражданина на международной арене.

Когда мне говорят, что я рисую недостижимый идеал, и что в России все это невозможно, я предлагаю взглянуть на нашу историю. Всего лишь 40 лет назад СССР был одной из самых некорумпированых стран мира. И это, начиная с середины 20ых. Гражданская Война не считается, это как раз отсутствие государства. При Николае Втором все было плохо. Там разоряющиеся знатные фамилии, соревнующиеся друг с другом в потреблении, брали взятки, и забывали о своей родовой чести, лишь бы не ударить в грязь лицом. Это и плохо кончилось. Совсем иное дело было при Александре Третьем. Именно его реформы создали очень эффективное, высоко моральное государство и чиновничество (один Победоносцев чего стоил!) что позволило стремительными темпами развиваться капитализму, создало новый класс, увеличило мобильность общества. Не надо строить "капитализм" специально, в хорошем государстве он сам растет так бурно, что не остановишь.

Давно известно, что симуляция в итоге часто воспроизводит тот феномен, который симулируется. Если начать симулировать классическое государство, с чиновничьей честью, формой, рангами, наградами, этикой то все это ОБЯЖЕТ самих чиновников становиться похожими на свой идеальный образ. Юноша с самого начала должен делать выбор: идти ему по пути эгоистического накопления для себя, или по пути монашеского самоотречения, служения общему благу. И он должен знать, что второй вариант, как принято говорить, престижнее, это вариант для сильных, для настоящих мужчин. Здесь, в государстве, должна быть своя недоступность, притягательность, своя манящая романтика. Такие "касты служителей", подчиняющихся только "закону справедливости и истины" имели прецеденты в истории. Например, конфуцианские реформы в Китае, построенные на создании целой культуры (системы культов и ритуалов) заложили основы тысячелетнего могущества Поднебесной. Как можно запугать человека хоть монарху, хоть бандиту, если он 6 часов в сутки, после государственных дел упражняется в каллиграфии и для него жизнь ничто в сравнении с красотой цветка? Как можно купить человека, который уже с детских лет пишет стихи (без чего не сдать чиновничий экзамен) и проводит вечера в медитации, философских диспутах, поэтическом творчестве и для него ничто все блага мира?

Все эти погоны, государственные чины и ранги, различные обращения к каждому рангу, приветствия и прочие ритуалы - вовсе не ненужная , нефункциональная ерунда, не пережиток средневековья- это основа для формирования целой касты хранителей и служителей, которая гарантирует развитие гражданского общества ив то же время будет максимально далека от коррупции.