Пелевин издалека

Чтение «книги-расследования» Сергея Полотовского и Романа Козака «Пелевин и поколение пустоты» – чтение грустное.

Перед нами попытка биографии Пелевина, написанная в стилистике отчасти культурологического эссе, отчасти - портрета поп-звезды для продвинутого, с покушеньями на креатив гламурного издания. Сообщаются биографические данные, приводятся фразы из редких интервью писателя, из рассказов знакомых и коллег, представляются книги. Повествование - поначалу особенно - строится по схеме: факт из биографии и, далее, толкование его в контексте эпохи. Ну, скажем, «родился в 1962 году» и – текст о том, что такое шестидесятые годы как явление социо-культурное. Или: «учился в спецшколе», и – развернутая информация о том, что такое московская спецшкола в системе советского образования. Авторы подробно перечисляют, что было в ходу у городской продвинутой молодежи 80-х и могло оказать влияние на формирование Пелевина: Пинк Флойд, Булгаков, Набоков, Брюс Ли, эзотерические кружки и т. д. Излагаются отдельные сюжеты (в авторской реконструкции, то есть как результат расследования) из взаимоотношений Пелевина со своими издателями. Выясняется, кого и как пнул автор в своих книгах. Прорабатывается животрепещущее: наркоман Пелевин или нет? (авторы приходят к выводу, что, вроде, нет); удалось ему слупить с «Эксмо» миллион долларов или не удалось? И соответственно всему этому дается представление текстов Пелевина – исключительно как отражение в его творчестве примет своей эпохи; несколько действительно интересно сделанных литературно-критических разборов, скажем, стилистики Пелевина (про своеобразное эхо Набокова в его текстах), или сквозного мотива Платоновской пещеры и снов, а также завершающие главы общей картины, увы, не меняют.

Ну и что? Какое мне, читателю Пелевина, до всего этого дело? Где здесь приближение к собственно Пелевину? Нет, для английского или японского аспиранта, осваивающего загадочную русскую жизнь и литературу, книжка может оказаться полезной. Но для нас, читателей Пелевина, сообщаемое авторами книги – это воздух, которым мы дышим вместе с писателем; то, чем читаем мы его книги.

От книги, посвященной Пелевину, естественно было бы ожидать разговора не о том, что роднит Пелевина с писателями его поколения, а о том - что выделяет. Метода же, выбранная авторами «книги-расследования», вынуждает их представлять явление Пелевина как нечто, сложенное из стандартных блоков своего времени. Как феномен исключительно поколенческий. Установка более чем спорная. Ситуация с сегодняшним - а не времен «Омона Ра» - Пелевиным принципиально другая: перед нами уже давно сюжет литератора, сумевшего преодолеть статус культового поколенческого писателя; художника, которому удается соединять временное, «актуальное» с онтологическим, с бытийным.

И очевидная (на мой взгляд) беспомощность авторов в разрешении своей сверхзадачи (развернуть на сюжете Пелевина некое размышление о место писателя в современном мире, мире «айпадов и андроидов») как раз в этом – в отсутствии попыток максимально приблизиться к личности писателя, приблизиться к тому, что определило его – Пелевинский - путь в литературе. Слишком велика дистанция, на которой авторы держатся от своего персонажа. Книга их напоминает отчасти современные биографии Шекспира, в распоряжении авторов которых были только отрывистые и крайне скудные сведения о личности драматурга, общее представление об эпохе и тексты, в которых можно при желании высмотреть какие-то автобиографические проговорки. С Шекспиром понятно - он был далеко и давно, но Пелевин-то живет в сегодняшней Москве, на расстоянии нескольких остановок метро. Почему нельзя узнавать все из первых рук, а не затевать сложные расследования и строить предположения?

Ну да, это непросто. Все знают, что Пелевин избегает публичности. Для него статус Писателя более важен, нежели статус еще одной «медиа-фигуры», пусть и звездной. Но тогда, если у авторов не было возможности нормально работать с биографическим материалом, зачем вообще было садиться за такую книгу?

Разумеется, можно допустить мысль, что перед нами некий издательский пиар-ход, предпринятый с ведома самого Пелевина (особенно если вспомнить случившуюся несколько лет кражу у издательство «Эксмо» рукописи подготовленного к изданию романа и шум, поднятый по этому поводу в прессе в аккурат за два месяца до появления книги на прилавках), но уж слишком удручающим выглядит здесь результат - по мере знакомства с образом, который выстраивается в книге Полотовского и Козака, не может не возникнуть разочарованного вопроса: «И что – вот это и есть Пелевин?!»

При всей широкозахватности названия этой книги полезной она может оказаться кругу читателей крайне ограниченному - только тем, кто способен работать с приведенными в ней фактами самостоятельно, дистанцировавшись от комментариев авторов книги и создаваемого ими образа. Книга содержит определенное – пусть и гораздо более скудное, чем требует выбранный авторами жанр – количество сведений о ее герое. Мне, например, знающего Пелевина исключительно по его текстам, интересно было узнать, что у него техническое образование, то есть можно предположить, откуда его дисциплина мысли, а также отсутствие излишнего пиетета перед литературным ремеслом, иногда необыкновенно продуктивное для пишущего, а иногда (как в отдельных главах одного из лучших романов Пелевина «Т») почти провальное, «зияющее». Что в литературную учебу Пелевина входило, например, редактирование (а, по сути, как пишут авторы, стилистическая переработка) переводов Кастанеды, что давало ему право на точно приведенную здесь авторами фразу из «Священной книги оборотня» («Было, конечно, что-то нелепое в эзотерической презентации, подготовленной в программе Power Point. Но с другой стороны, вся человеческая эзотерика была такой профанацией, что ее не мог уронить никакой "Майкрософт"»). Ну и масса всяких побочных деталей. Так что есть в книге и свое полезное содержание. Но только не ищите в ней самого Пелевина. Пелевина ищите в его книгах.

Сергей Полотовский, Роман Козак. Пелевин и поколение пустоты. М., «Манн, Иванов и Фербер», 2012, 22 стр., 5000 экз.