Политика погоды

От редакции. Сначала страна изнемогала от жары. Теперь она страдает от последствий масштабных пожаров. Кто виноват во всем этом? Государство, не проводившее должных профилактических работ? Общество, не способное вовремя мобилизоваться? Леса, которые так легко воспламеняются? На вопросы РЖ о пожарах и их далеко идущих последствиях отвечает политолог Павел Крупкин.

* * *

РЖ: Как Вы считаете, пожары – это исключительно природное бедствие или теперь это еще и важная государственная проблема?

Павел Крупкин: Это бедствие, ставшее государственной проблемой. Как таковой становится неурожай в случае возникновения голода.

РЖ: Связано ли все происходящее с погодой в последние полтора месяца с глобальным потеплением? Следует ли теперь в большей мере обратить внимание на проблему «глобального изменения климата»?

П.К.: По данным относительно глобального потепления, которые я видел – антициклон, вставший над русской равниной, вряд ли связан с проблемами глобального изменения климата. Скорее – это достаточно сильная флуктуация в обычной природной кухне приготовления погоды.

РЖ: Меняется ли, изменится ли и изменилась ли политическая ситуация в России после серии пожаров? Могут ли функционировать в прежнем режиме власть, правительство и силовые ведомства?

П.К.: По моим данным люди переносят бедствие достаточно достойно, так что большого резона для обязательности изменения политической ситуации в стране пока не вижу. Хотя политика – она как погода – может поменяться быстро и без всяких видимых причин. При этом мне очень бы хотелось, чтобы власти оказались в силах для анализа полученных уроков. Достаточно ясно видно, что квалификация многих госслужащих оставляет желать лучшего. Возможно также надо пересмотреть и нормы резервирования ресурсов для противостояния подобным стихийным бедствиям.

РЖ: Проявили ли наши силовые структуры и местные власти способность к мобилизации?

П.К.: На мой взгляд, тут произошло наше стандартное "по-Никулину": пока хорошего пинка не получили – особо не шевелились. О необходимости роста квалификации сотрудников данных структур я уже говорил.

РЖ: Оказалось ли общество способным к мобилизации? В 1890-е во время засухи возник спор, кто больше сделал для преодоления бедствий – государство или общество? Как Вы считаете в нашем случае, кто оказался больше организован - государство или общество? Местная власть или федеральная?

П.К.: Общества в смысле 1890-го года у нас в стране нет. Поэтому можно его в списке субъектностей не упоминать. И то, что федеральная власть в принципе должна быть эффективнее местной – это тоже общее место, ибо туда отбираются более способные люди. Но даже при таких поправках местная власть в массе своей оказалась на таком уровне, что просто нет слов.

РЖ: Как Вы полагаете, требуют ли силовые ведомства, ответственные за ситуацию с пожарами, реформ? Если да, какими они могут и должны быть?

П.К.: Подобный вопрос требует вдумчивого анализа в плане сравнения наших служб с аналогичными службами других государств. У меня подобных данных нет, так что ответить я на него не могу.

РЖ: Добровольческие организации и те люди, которые идут в них, станут ли они новым политическим фактором?

П.К.: Тут все зависит от таланта их организаторов и лидеров. Как Вы знаете молодежные добровольческие организации разных направлений, возникшие в последние лет пять ("Наши", "Молодая гвардия", "Солидарность" и другие) стали значимым медийным фактором, чего пока нельзя сказать об их политическом влиянии. В то же время спорадические объединения граждан разного рода умудрялись достигать значимых политических результатов, что показывает наличие резервов в плане воздействия гражданских инициатив на политику.

Хотя если бы власть решилась на создание низовых гражданских милитаризованных структур на основе добропорядочного населения, вроде национальной гвардии США, то это было бы очень интересным экспериментом.

Беседовал Александр Павлов