Герои и общество

От редакции: Герой ли России Гус Хиддинк?

На первый взгляд эта статья-выступление Александра Неклессы не имеет прямого отношения ко вчерашнему венскому поражению сборной России по футболу в полуфинале Чемпионата Европы. Ведь Неклесса говорит об "интеллектуальной" элите по преимуществу, мы же привыкли рассматривать футболистов как тех, кто не глубоко мыслит, а быстро бегает и сильно бьет. И пусть это массовое мнение все-таки ошибочно - футбол является одной из самых интеллектуально насыщенных и сложноорганизованных групповых человеческих игр - вчера проиграла именно элита отечественного футбола. Это поколение футболистов, которое составляет нынешнюю сборную, азы футбольного мастерства приобретало в условиях чудовищной разрухи отечественного футбольного хозяйства, когда система воспитания и селекции спортсменов представляла такое же жалкое зрелище, как разворовываемый на металлолом гигант ВПК в 90-е. Эти люди, проигравшие вчера испанцам с разгромным счетом, - самородки. Они стали игроками почти стихийно, их вынесло на волне капитализма эпохи "развитых свобод", где каждый предоставлен самому себе, то есть не нужен никому.

Футбольная сборная - нация в миниатюре. И если в центре обороны сборной зияет дыра, то и значит где-то там, в обществе, тоже есть тонкая прослойка незаменимых, и если они по каким-то причинам выпадают из "большой игры" под названием жизнь, страна проигрывает.

Тогда главная задача государства формулируется почти по-диогеновски: искать людей. А уж как именно это называется экспертами ("формирование новых элит") или "начальством" ("инвестиции в человеческий капитал") - не так уж и важно.

"Элита" - слово, примелькавшееся за последние годы в российской речи. Слово, которое расшифровывается на первый взгляд достаточно просто - "лучшие люди". Но за обманчивой простотой скрываются глубины и парадоксы.

Вот, скажем, две фигуры, перемолвившиеся некогда несколькими словами на солнцепеке: Александр Македонский и Диоген. Они из числа героев, на которых зиждется репутация Древней Греции, т.е. "представители древнегреческой элиты" - без пяти минут правитель ойкумены и нищий философ, живущий в бочке. Ситуация, надо сказать, несколько несуразная по современным меркам.

1. Глубинный источник обсуждаемой темы - неравенство людей, причем неравенство почти онтологического свойства, природное. В нем можно условно разграничить "внешнюю" и "внутреннюю" стороны. На практике определением "элита" обозначаются:

а) властные и богатые люди (господствующее сословие), формирующие социальную среду обитания для всех;

б) сложноорганизованные люди, способные к чрезвычайно эффективной деятельности: трансценденции себя и обстоятельств (в узком смысле - чрезвычайно талантливые профессионалы).

Но есть и третье, как бы подразумеваемое значение в категории "элиты" - благородство, "нобилитет".

Естественно, все эти качества не обязательно существуют раздельно, они совмещаются в некоторых личностях.

Над проблемой неравенства рода людского, причин и следствий подобного состояния человеческого мира задумывались многие. Важные для современного мира (мира Модернити) позиции по данному вопросу сформулировали в свое время отцы-основатели протестантской версии христианства (в особенности Кальвин). И их толкованию сопутствовала глобальная социально-политическая и экономическая экспансия.

Критерием обладания высоким качеством личности (предопределенностью к спасению) являлся успех - признак Божьего благословения и примета следования по верному пути. Но успех понимался при этом не вполне в том смысле, который была придан впоследствии этой теме сужающими ее толкованиями. Наряду с житейским, материальным успехом признавались и другие критерии для его оценки, например творческие или теологические (в достаточно широком толковании) проявления дара.

Все это вводило в тему элиты определенное ценностное содержание, предопределяя персональное напряжение, длинную волю, метафизическое целеполагание. И определенный исторический проект.

Без этой ценностной компоненты по формальным признакам "лучших в профессии" можно было бы рассуждать, скажем, об "элите преступного мира", но очевидно, что подобное рассуждение обладает определенным привкусом, а его воспроизводство ведет к моральному и историческому краху общества.

Это, конечно, крайняя позиция. Но в определенном смысле о градусе духовного здоровья общества можно судить по тому, каковы его герои. Кого данное общество выделяет и провозглашает в качестве своих кумиров (элиты). Другими словами, каковы герои, таково и общество.

В более же практическом плане можно говорить об акцентах времени, т.е. о том, какая группа элиты более других востребована в тот или иной период. К примеру, при определенных условиях, складывающихся в тот или иной момент в том или ином месте, Диоген может оказаться более востребованным, нежели Александр.

2. Наше время - это время транзита, причем как в России, так и за ее пределами. Среда обитания человека, социальные параметры его существования имеют свойство время от времени серьезно меняться. И в различных обстоятельствах достаточно неодинаковые наборы качеств и талантов признаются "лучшими" относительно других.

С этим обстоятельством тесно связаны как историческая конкуренция, так и конфликт элит. Равным образом можно утверждать, что перемена социальных сезонов является следствием подобной конкуренции различных элит. Отсюда возникает еще одно важное понятие - "контрэлиты". Стереотипический конфликт элит можно описать в следующих классических категориях: "архаисты и новаторы", т.е. борение охранительного инстинкта общества (консерватизм) и прочтение истории как перманентной революции (трансценденции сложившихся обстоятельств). Исторических примеров тут множество, нет нужды их перечислять.

Мы сегодня живем в "химеричное" время, в том смысле, что на период нашего земного бытия приходится смена исторических эпох: эпоха современности (Модерна) заменяется неким новым состоянием человеческого сообщества. Состоянием, для которого существует некоторое количество определений: к примеру, постиндустриальный мир, информационное общество, постсовременность (Постмодерн), но все они очевидно дефектны, ибо, фиксируя новизну, не определяют, не отражают ее качество.

Нынешний социальный транзит явился следствием серьезного усложнения социальной вселенной. В этих условиях претерпевают мутацию ряд привычных институтов. Соответственно меняются и требования, предъявляемые обществом к "лучшим людям" (ведь разговор, в сущности, идет не столько о профессиональной элите, сколько об элите национальной, т.е. признанной и героизированной обществом в данный момент).

Какая элита востребована сегодня обществом? По-видимому, та, которая способна результативно действовать в сложившейся на планете ситуации исторической неопределенности, отыскивая достойный выход из дьявольских альтернатив, которыми полнится время. Проще говоря, востребованной оказывается страта людей, способных к умному и эффективному взаимодействию со сложными, многофакторными, динамическими процессами.

Сегодня на планете параллельно привычным государственным конструкциям выстраивается деятельная социальная/политэкономическая среда, основой которой является новый уровень развития мира корпораций и гражданского общества. Завтра же можно предполагать дальнейшее усиление гибких неформальных организаций самого разного толка, антропологических организованностей, основой которых становятся особо одаренные личности (люди-предприятия - manterprizers).

Какие это влечет последствия? Судя по всему - создание параллельной трансграничной социальной и политической географии, выстраиваемой в соответствии с иной (негеографической) сеткой координат, другим языком власти, иными принципами управления и ресурсами организации социума. (Кстати, в преддверии революции Нового времени управленческий корпус готовился в университетах по программе "свободных искусств", что означало овладение сложной, разветвленной "языковой" - в весьма широком значении этого слова - системой.)

В новом контексте задачи социального управления усложняются с нарастающей быстротой. Часть нагрузки перенимает на себя гражданское самоуправление (но для этого оно должно сложиться в развитую систему). Более того, с какого-то момента проблема удержания социальной связности начинает превосходить значение управления.

Это сложная тема. Постараюсь по мере возможностей прояснить ее. Трансграничные параметры нового мира, обилие операций со сложными объектами и нематериальными ресурсами, сложная система внешних и внутренних взаимодействий, механизмы эффективной трансценденции прежних обстоятельств и сборки новых сюжетов - все это ставит вопрос об иных основаниях социальных конструкций, об их новом качестве.

Таким основанием оказывается не столько территориальная, географическая связность социального объекта, сколько его социокультурная гравитация. И одно, к примеру, из следствий данного процесса для России - возрастание по мере продвижения в будущее значения Русского мира и его производных.

Наконец, обсуждаемой теме здесь придается еще одно, причем весьма актуальное, измерение. Ресурсы актуальных, востребованных временем форм социального строительства оказываются непосредственно связаны с производством смыслов, культурной мобилизацией и моральной интеграцией, причем как весьма практической сферой деятельности. Более того, возникает и развивается острая конкуренция за источники социокультурной гравитации этих сложных систем.

Историческая альтернатива этому - упрощение и уплощение общества, истощение его культурного и социального ландшафта и искажение его энергетики, распад целостности, неоархаизация, растворение в партнерских и конфликтных взаимодействиях с организованностями, прошедшими сквозь горловину масштабной социальной инициации.

Наконец, картографирование состояния национальной элиты (частью чего был, к примеру, затеянный в свое время проект "ИнтелРос - Интеллектуальная Россия"), создание благоприятной среды для ее расширенного воспроизводства, активное представление будущего, усилия по удержанию энергий социальной связности - самостоятельная перспективная тема, связанная с формулированием и реализацией стратегии развития России в новом веке.