Странный БРИК

Статья российского президента Дмитрия Медведева «Страны БРИК: Общие цели – общие действия» о перспективах сотрудничества в рамках этого «хотя и молодого, но с первых своих шагов завоевавшего высокий международный авторитет форума» вызывает, как минимум, множество вопросов.

Во-первых, что такое БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай? Большинство экспертов сходятся во мнении, что этот термин, пущенный в обиход около десяти лет тому назад экспертами банка Goldman Sachs, просто обозначает четыре совсем не похожие друг на друга страны, совокупная экономика которых к 2050 году (или даже раньше) превзойдет совокупную экономику стран «большой семерки». Но только это и ничего больше. Ни о какой экономической, а тем более политической общности четырех стран до поры до времени никто даже и не говорил.

В самом деле, трудно себе представить, что Индия и Китай, до сих пор имеющие нерешенные приграничные проблемы и постоянно соперничающие за лидерство в Азии, смогут в одночасье образовать некое геополитическое единство. Именно этим было обусловлено то, что датируемая 1999 годом (то есть за пару лет до Goldman Sachs) идея Евгения Примакова, занимавшего тогда пост главы МИД РФ, о необходимости создания стратегической оси Москва–Дели–Пекин, так и осталась мертворожденной.

А какое ко всему этому отношение имеет Бразилия? Если о взаимодействии (в данном случае не важно: сотрудничестве или противостоянии) России, Индии и Китая говорить вполне уместно, то что может искать Бразилия в союзе-соперничестве трех ведущих евразийских держав?

И почему БРИК, а не, скажем, МРИК (где место Бразилии вполне могла бы занять Мексика) или БРИКИ (с добавлением Ирана)? Эта последняя версия, впрочем, должна быть отвергнута изначально: слишком уж неприятный для так называемого «мирового сообщества» шлейф тянется за Ираном, записанного с нелегкой руки бывшего хозяина Белого дома в число стран-изгоев и до сих пор так и не скинувшего с себя это определение.

И, наконец, как отмечает сам Медведев в своей статье в «Ведомостях», страны БРИК – этот 26% территории мира, 42% населения и 14,6% мирового ВВП. Несложно подсчитать, что с точки зрения ВВП на душу населения этот показатель в три раза меньше среднемирового. То есть все совокупное богатство БРИКа сводится к тому, что входящие в него четыре страны – это просто самые населенные страны мира.

Как бы то ни было, брошенная в начале 2000-х годов идея в последние год-два начала давать реальные ростки.

Первый саммит БРИК состоялся в июне прошлого года в Екатеринбурге. И вот второй пройдет 15–16 апреля в Бразилии. Так, значит, все-таки четырем странам есть что обсуждать?

Увы, конкретных аргументов в пользу того, что сотрудничество между странами БРИК выходит за рамки обычных двусторонних контактов, объективно обнаружить не удается. Да, сотрудничают – и в рамках «Большой двадцатки», и в ООН, и на двусторонней основе. Но есть ли какие-то качественные отличия между сотрудничеством, например, России с Бразилией и России с Южной Африкой? Разве что общий потенциал Бразилии побольше, а значит, и место ее в системе российских внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов повыше.

Да и о какой-либо стратегической общности Индии и Китая пока говорить преждевременно. Улучшение отношений идет, но оно подчиняется логике двусторонних связей, а отнюдь не тому факту, что обе страны принадлежат к некоему, пока еще очень смутному международному объединению.

В этом смысле, скажем, гораздо больше оснований говорить о стратегическом единстве России с другой державой на южноамериканском континенте – Венесуэлой. Тут, помимо экономических интересов, есть и очевидная политическая общность, вызванная необходимостью противостоять гегемонии единственной на сегодняшний день супердержавы.

Как говорится, вода камень точит. Я вовсе не исключаю, что в обозримой исторической перспективе (ну, скажем, к сроку, установленному Goldman Sachs, т.е. к 2050 году) аббревиатура БРИК обретет реальное наполнение. Но пока какой-то общей базы для создания реального альянса (а не просто очередной площадки для проведения многосторонних и двухсторонних встреч лидеров) обнаружить сложно.