Энциклопедист и предсказатель

Когда десять лет тому назад в Новосибирске появился перевод книги профессора Пенсильванского университета Рэндалла Коллинза "Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения", то наших интеллектуалов могло неприятно удивить упоминание вскользь о России. Неужели это энциклопедически образованный человек ничего не знает о нашей культуре? К удивлению наших знатоков, выяснилос, что Коллинз не просто осведомлен о России, именно этот социолог проявил небывалую проницательность, когда еще в 1980 г. в серии устных выступлений предсказал распад "Советской империи" – СССР и всего Варшавского блока.

Кто же такой Рэндалл Коллинз? Он вырос в семье американского дипломата, и в силу этих обстоятельств 1949-50-й гг. провел в Москве. Высшее образование получал в Гарварде (1959–63), выйдя из колледжа со степенью бакалавра искусств, в Стэнфорде стал магистром психологии (1964), а степень PhD получил уже в области социологии, в Беркли (1964–68). Коллинз стажировался в ведущих университетах и исследовательских центрах Франции, Австрии, Германии, Швеции, Голландии, Норвегии, но его академическая карьера связана с американскими университетами – Калифорнии (Риверсайд, 1985 – 1997), Пенсильвании (Филадельфия, с 1997 г. и по настоящее время). Был, правда, краткий период, когда закончив книгу "Общество дипломов: историческая социология образования и стратификации" (1979), в которой он зафиксировал девальвацию ценностей высшего образования, Коллинз покинул университет, занявшись писательством. Однако вскоре социолог понял, что преподавание все же "более прибыльная вещь", вернулся обратно к студентам.

Наибольшую известность, в том числе и в нашей стране, принесли Коллинзу работы, посвященные социологии интеллектуальных сетей в обществе. В огромном фолианте "Социология философий" Коллинз рассказал, совершенно не погружаясь в суть философских дискуссий, о том, как созревают из интеллектуальных сетей философские школы, как они развиваются и как неизбежным образом распадаются на протяжении жизни нескольких поколений.

Однако сегодня американский социолог занялся другими вопросами, а именно тем, что угрожает самому факту существования интеллектуалов в современном западном обществе.

* * *

Последний мировой экономический кризис напомнил западным интеллектуалам о К.Марксе, и только наши "обществоведы", хорошо знающие марксизм, то ли от аллергии на советское прошлое, то ли опасаясь непонимания со стороны коллег, предпочитали обходить эту фигуру стороной. А вот Коллинз летом 2009 г. не постеснялся показаться "старомодным" или "ретроградным", выступив в Англии в собрании социологов с докладом "Технологическое замещение и кризисы капитализма: выходы и тупики", представив свою версию обновления марксистского учения.

Классики марксизма жили в эпоху вытеснения рабочего класса машинами. Пролетариат сокращался, как описывал Маркс, посредством механизации труда, но капитализму удавалось выживать благодаря увеличению доли среднего класса и росту его активности, что Коллинз определяет как первую "волну" технологического замещения. Однако и средний класс начинает вытесняться на обочину истории компьютеризацией и глобальными информационными сетями. Таким образом, капитализм нашего времени переживает вторую "волну" технологического замещения, ну а Коллинз рассчитывает возможные сценарии развития событий в условиях глобального кризиса.

Если раньше для капитализма существовало пять основных направлений выхода из кризиса (новые технологии, географическое расширение рынков; пирамида рынков в финансовой сфере; патронаж правительства в обеспечении занятости и инвестиций; высшее образование), то сейчас все пути оказываются заблокированными.

Что делать, в каком направлении двигаться дальше? Коллинз предлагает снова обратиться к учению Маркса, только не для использования его в качестве программы новой социальной революции, а с целью разработать на его основе адекватную действительности "теорию кризиса". Коллинз берет из наследия Маркса "теорию длительного экономического кризиса", оставляя без внимания "трудовую теорию стоимости", "отделение труда от средств производства", "отчуждение от человеческого бытия" и прочие постулаты.

Итак, рабочий класс как "движущая сила истории" остался в прошлом. На кого же опираться государству в условиях кризиса? На средний класс? Однако "технологическая волна" уже разрушает прежнее доминирование управленческого труда. Под воздействием глобальной информатизации технологическому замещению подвергается и "коммуникативный труд", в котором решающую роль играет именно средний класс, точнее те, кого ранее называли "белыми воротничками".

На кого же нам полагаться, на что уповать? Может быть, на инновации? Но и они чреваты проблемами! Ведь именно инновационные технологии позволяют меньшему количеству работников создавать больше продукции с понижением цены, что в итоге ведет к сокращению занятости населения. Именно с этого начались страдания пролетариата, теряющего рабочие места, через это предстоит в самом ближайшем будущем пройти и "белым воротничкам".

Выходит, что модернизация и инновация никому не выгодны, выходит, что большое число людей крайне заинтересованы в том, чтобы оказывать ей всяческое противодействие.

* * *

Неужели возможны такие инновации, которые сделают "страдательным элементом" крупный капитал, чтобы спасти систему в целом? Какая социальная сила сегодня способна и расположена к инновациям, без задних мыслей и опасений за свое будущее? Очень интересно, что скажет на эту тему Рэндалл Коллинз на конференции "Социальное измерение модернизации" 29 сентября в Москве. Коллинз примет участие в обсуждении модернизационных перспектив нашей страны, политическая элита которой еще не решила, о какой "модернизации" она говорила все это время. И, главное, "Кому выгодна модернизация?". Именно так будет называться секция, где основным докладчиком будет американский социолог.

Коллинз когда-то предсказал распад СССР, не вглядываясь в политическую карту мира сквозь хрустальный шар магов и чародеев, а используя научную методику. Это не только внушает уважение к социологу, но и усиливает эмоциональное напряжение – а вдруг он снова нам предскажет нечто такое, что вскоре сбудется?