Африканский кусок пирога

Турне российского президента Дмитрия Медведева уже успели окрестить «эпохальным» и «прорывным». Ряд прогосударственных СМИ охарактеризовал эти визиты как «возвращение России в Африку». Оценка лестная – хотя, мягко сказать, спорная. Скорее Россия пытается не опоздать к очередному бизнес-разделу пирога. Нельзя сказать, что она опоздала – но ее шансы пока не очень велики.

Среди стран, которые посетил Дмитрий Медведев, особняком стоит Намибия. Понятна цель визита в Египет, Нигерию и Анголу – тут и долгая история отношений, и вопросы сырья, и поставки оружия и многое другое. А вот Намибия до момента визита туда Медведева в российском политическом и информационном поле располагалась на глубокой периферии. Чем объяснить такое внимание высшего должностного лица страны к стране, которую ещё каких-то полвека назад называли «последним белым пятном» на земном шаре?

История российско-намибийских отношений довольно коротка – они были установлены в марте 1990 года после провозглашения страной независимости. До этого в силу исторических причин их быть не могло. С конца XIX века до 1915 года территория была известна как немецкая колония Юго-Западная Африка. В 1915 году ее оккупировали войска Южно-Африканского Союза, а после поражения Германии в Первой мировой войне ЮЗА отошла к ЮАС как подмандатная территория. В 1966 году ООН признала оккупацию Намибии незаконной и потребовала от ЮАР удалить оттуда свою администрацию. В итоге это и произошло в 1990 году – но независимости предшествовала долгая «Пограничная война», в которой участвовали ЮАР, Ангола, Куба, СССР и намибийское национально-освободительное движение СВАПО.

После вывода войск ЮАР и обретения независимости перед молодой республикой стал вопрос построения своей государственности и налаживания экономики. К чести первого президента Намибии, лидера партии СВАПО Сэма Нуйомы, после прихода к власти он не стал идти по пути своего южного соседа и устраивать разбирательства с прошлым, а предпочел политику let bygones be bygones (пусть ушедшее уйдет) – что стране сыграло только на руку: о прошлом там помнят, но без крайней нужды стараются не ворошить. Правда Сэм Нуйома и его преемник нынешний президент Хификепунье Похамба периодически порываются отобрать у местных белых фермеров земли – вдохновленные примером своего зимбабвийского коллеги Роберта Мугабе – но этот процесс идет с большим скрипом: конституция страны отъем земель запрещает, а совсем уж нагло ее нарушать власти как-то не стремятся.

С точки зрения интересов России, Намибия обрела независимость не в то время – случись это десятилетием раньше, возможно двусторонние связи (а значит и пророссийское влияние) были бы на совершенно другом уровне. Но в 1990-м году СССР к Африке интерес потерял – и стремительно ушел с континента, от былого присутствия остались воспоминания. Не последнюю роль в этом сыграли настроения советского народа. Если вспомнить, то одним из популярных мемов в общественном сознании в годы перестройки был следующий: «Мы кормим пол-Африки…мы вбухиваем в Африку миллиарды долларов…братская помощь одной только Анголе обходится в миллион долларов в день…мы с этого ничего не имеем…пора прекращать кормить этих папуасов». На самом деле, объем помощи был не таким уж огромными и чувствительно по бюджету СССР не ударял – но это стало ясно много позже. А тогда страна стремительно летела к распаду – и итогом отношения к Африке стала позиция, озвученная до этого в популярной советской песне 1950-х годов: «…и Африка мне не нужна».

Когда прошло опьянение перестройкой и лихолетье бурных 1990-х годов, то выяснилось, что всё-таки нужна. В конце концов, если существует рыночная экономика, то есть и рынки – как сырьевые, так и сбыта. А на рынке всё устроено просто – если ты ушёл, то твое место займет другой, и вернуться туда будет стоить вдвое дороже. Да и политическое влияние никуда не делось – и вот теперь, спустя пару десятилетий Россией предпринимаются попытки где-то наверстать, где-то закрепиться, а где-то начать сначала.

В случае с Намибией верно скорее последнее: партии СВАПО и ее вооруженному крылу ПЛАН в 1970-1980е годы оказывалась существенная материальная помощь со стороны СССР – только плодами этой помощи воспользоваться не успели и не захотели. Так что в каком-то смысле пришлось открывать для себя все заново. Нельзя сказать, что Намибия была совсем уж terra incognita для России: в 1998 году в Москве с официальным визитом побывал Сэм Нуйома, а в 2007 году Виндхук посетил премьер-министр Михаил Фрадков – но приоритетом даже в африканском направлении она не являлась.

Однако новое время принесло новые песни, прежде всего экономические. Не случайно, что вместе с российским президентом в африканскую поездку отправилось рекордно большое количество российских бизнесменов – несколько сотен (в это число входят и чиновники, поскольку в нынешней России грань между бизнесменом и чиновником практически неразличима). И причина этого довольно проста – бизнес негласно просит у власти помощи.

Первые новостные сообщения о визите Медведева в Намибию шли под восторженными заголовками: «Российский рыболовный флот возвращается в Атлантику!» Действительно, обе стороны подписали соглашение об открытии доступа для российских траулеров в намибийскую экономическую зону Атлантики – что для России, безусловно, является плюсом, так как это способно обеспечить работой российскую пищевую промышленность. Но Намибия ценна не этим – с точки зрения бизнеса, главное в стране находится не под водой, а под землей: уран, алмазы, свинец, цветные металлы и прочее. В стране расположено 6% от всех мировых запасов урана – что делает ее крайне привлекательной с точки зрения атомной энергетики и не только. И основной темой переговоров президентов двух стран стал именно уран – и бизнес с ним связанный.

В этом отношении российские компании находятся не в самом выигрышном положении – более половины всех предприятий по добыче урана находятся под контролем австралийцев. Кроме того, на рынке активно присутствуют Канада и Китай. Россия здесь представлена одним из СП госкорпорации «Росатом» - но пока предприятие занимается только разведывательными работами урановых месторождений. Чтобы закрепиться на рынке и тем более активно на нем действовать, крупному бизнесу нужна поддержка – понятно чья.

И здесь экономика плавно перетекает в политику – а именно в закрепление сфер влияния. Вот тут России придется столкнуться с серьезным противодействием с востока – точнее из Пекина. То, что в Африку активно проникает Китай, давно уже стало общим местом в рассуждениях политологов – но пока ещё никто серьезно не изучал насколько активно. А между тем, ситуация такова, что через десять лет Африка – по крайней мере большая ее часть – рискует превратиться в сферу жизненно важных интересов Китая. В Пекине предпочитают не говорить вслух, что рассматривают Черный континент фактически как свой – но не говорят, не значит не рассматривают. Проникновение Китая в Африку началось ещё в 1960-х годах – сначала постепенное, а потом и масштабное. Сейчас оно приняло характер массового – Китай каждый год десятикратно расширяет свое присутствие в Африке. Не случайно что «китайская угроза» стала одним из факторов, побудивших США создать Африканское командование (ранее Африка входила в зону ответственности Центрального и Европейского командований). То, что Китай не привлекая внимания начал занимать ключевые позиции в Африке, США тревожит давно, в связи с чем Вашингтон также стал активнее работать на этом направлении.

Так что визит Дмитрия Медведева можно рассматривать и как попытку остановить китайский (и не только) марш по Африке – но сделать это будет очень сложно. Но не останавливать его нельзя: в противном случае уже через пять–семь лет из-за конкуренции африканские рынки станут для российских компаний почти недосягаемыми. Речь, конечно, не идет о том, что российский бизнес из Африки выгонят – но он окажется там на вторых, если не на третьих ролях, и подняться выше ему не дадут.

Уже сейчас китайский бизнес прямо или косвенно проник едва ли не в половину африканских стран. В настоящий момент по разным оценкам суммарный объем торгового оборота между Китаем и африканскими государствами оценивается от 30 до 50 миллиардов долларов. Еще десять лет назад он был вчетверо меньше. Сейчас на континенте работает около 800 китайских компаний и их число только растет. Каждый четвертый галлон нефти, импортируемый в Поднебесную – из Африки. К середине XXI века Китай намерен ввозить из Африки вдвое больше нефти и нефтепродуктов. Под явным или неявным контролем Пекина в разных африканских странах уже находятся различные отрасли промышленности, прежде всего связанные с сырьем. В планах Китая – увеличить к 2010 году сумму ежегодных инвестиций КНР в различные отрасли промышленности до 10 миллиардов долларов, а торговый оборот должен превысить планку в 100 миллиардов. Так что если примерно представить себе, что нигерийская и ангольская нефть, вкупе с намибийским ураном и алмазами будут контролироваться Пекином – что не так уж и невозможно, – то КНР, не напрягаясь, сможет диктовать свою волю если не половине земного шара, то трети – точно.

В принципе, вся нынешняя ситуация, если отбросить ненужное словесное оформление, напоминает колониальный раздел мира в XVIII – XIX веках. Только тогда империи приходили с мушкетом в одной руке и стеклянными бусами в другой – после чего над территорией вздымался флаг, и земля становилась собственностью короны. С конкурентами не церемонились, вытесняя их со своих земель крестом и пестом, а под шумок пытаясь оттяпать дополнительно земли. Сейчас времена поменялись, и ни о каком колониальном разделе мира, речь, конечно, не идет – все-таки суверенные государства и региональные державы. Но суть осталась той же – есть страны-игроки, стремящиеся застолбить участки, и есть страны-территории, которые этими участками и являются. Только, где раньше разговаривал свинец – сейчас говорят деньги.

Если совсем упрощенно, то в каком-то смысле Китай можно сравнить с Британской империей – в свое время она сумела захватить огромные территории в Африке и крепко подвинуть конкурентов. Используя эту метафору, США можно уподобить Франции – в колониальной гонке ей досталось более трети континента. А вот Россия, как ни забавно, напоминает Германию – опоздав к дележу пирога, она удовольствовалась Танганьикой, Камеруном и Юго-Западной Африкой – современной Намибией. Впоследствии эта относительная неудача на колониальном поприще явилась одной из причин Первой мировой – но стоит надеяться, что в нынешних условиях до подобного финала дело не дойдет.

Тем не менее, новая борьба за передел мира активно идет – с одной стороны, есть страны, у которых есть энергоресурсы, а с другой - те, у которых их нет. Это понимают в Москве, Вашингтоне, Пекине и африканских столицах – но прямо об этом не говорят. Пока.