Архивы духовности

Русская философия переживает трудные времена. Кто-то может сказать, что кризис - это нормальное состояние для философии в современном мире, но фронт наших сегодняшних проблем все-таки слишком широк. Советский марксизм рухнул, но на его обломках не вызрело ничего нового. Так что в ближайшей перспективе у отечественной мысли фактически есть лишь два пути: окончательно стать филиалом американо-франко-германского интеллектуального империализма или вернуться к истокам.

Судя по последним событиям на отечественной политической и образовательной сцене, верх постепенно берет второй вариант. Русская религиозная философия сегодня снова в моде, а цитирование классиков этого направления - Николая Лосского, Сергея Булгакова, Павла Флоренского и других - считается признаком хорошего тона. Более того, ведущие философские факультеты страны предлагают своим студентам учебники, где в качестве официальной интеллектуальной программы обозначен неоплатонизм, с которым у русской философии есть тесные связи. В рамках такого поворота в Московском университете уже сейчас защищаются дипломы по теоретической философии, состоящие из аналитических суждений вида "соборность всегда софийна". В рамках этого же поворота в Москву недавно был возвращен архив русского философа Ивана Александровича Ильина.

Этот архив, в котором содержалась корреспонденция Ильина, а также фотографии, обошелся бизнесмену Виктору Вексельбергу в 60 тысяч долларов. Теперь 88 коробок с документами философа поменяли своего владельца и через некоторое время будут переданы в библиотеку Московского университета.

Впрочем, говорить о "возвращении" применительно к данным документам, кажется, не вполне корректно. Ильин был выслан из России в 1922 году, поэтому большая часть архива изначально формировалась вне страны. "Возвращение" - это своеобразная метафора, признанная подчеркнуть экстатический опыт слияния мысли крупного российского философа с родной почвой.

На мой взгляд, интеллектуальная ценность такого слияния далеко не очевидна. Я ни в коем случае не могу считать себя специалистом ни по русской религиозной философии вообще, ни по философии Ивана Ильина в частности. Однако мой опыт чтения этого мыслителя показывает, что фигура Ильина весьма амбивалентна. Кроме того, у меня есть подозрение, что многие работы Ильина, особенно некоторые политические тексты, его сторонники предпочитают не читать вообще или, по крайней мере, не цитировать публично.

Опубликованное наследие Ильина весьма обширно. Философ начинал свою интеллектуальную карьеру как талантливый интерпретатор Гегеля. Его диссертационная работа "Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека" до сих пор пользуется популярностью у изучающих немецкого классика. Другая известная работа Ильина, эссе "О противлении злу насилием", посвящена критике толстовских идей. Добро должно быть с кулаками, заключает Ильин. Есть в арсенале мыслителя и работы в области сравнительной политологии, такие как "Советский Союз - не Россия", удивительно напоминающая своим названием бестселлер бывшего президента Украины.

Философская мысль Ильина выстраивается вокруг идеи духовного возрождения России. Это последнее должно идти, с одной стороны, со стороны религиозного чувства, а с другой, как это ни парадоксально, со стороны "естественных прав человека". Вот что пишет Ильин в работе "Борьба за Россию":

"...Человек есть живой дух, обладающий самостоятельною творческую способностью, с которой надо считаться, т.к. за человеком признается все, что соответствует его здоровому духу (свобода совести, мыслей, убеждений, устного и печатного слова, ассоциаций и пр.). Эти права неотъемлемы и требуют социальных и политических гарантий. Поэтому они четко оговорены в конституциях государств. Их употребление, в случае крайней необходимости и опасной обстановки, государство может на время ограничить, но никоем образом не отменить, потому что это естественные права".

Россия, таким образом, мыслится Ильиным в терминах нулевых различий - она есть нация свободных индивидуальностей в ряду всяких других наций, но при этом обладающая некоторыми неуловимыми особенностями.

Распространенная иллюзия заключается в том, что Ильин может дать сегодняшней России национальную идею. Но не нужно забывать, что Ильин писал свои работы более пятидесяти лет назад, причем даже в это время он был вполне архаическим мыслителем. Философ апеллировал в своих текстах к "душе России", "сердцу народа", священной монархии и другим вещам, требующим от политического мышления отката частью в эпоху романтиков, а частью и вовсе в домаккиавелевскую старину. Может ли такой анализ претендовать на значимость в сегодняшних условиях, когда страна сталкивается с десятками реальных экономических и политических вызовов? На мой взгляд, не может. А от апологетов актуальности мысли Ильина хотелось бы услышать подробный и внятный ответ: что именно может дать нам сегодня Ильин, кроме изрядной духовности?1.

Двенадцать томов собрания сочинений Ильина были куплены мной в конце девяностых годов приблизительно за шесть долларов. Основной объем этого огромного массива текстов - это политические манифесты и планы по будущему обустройству России. Ни один из этих планов не показался мне релевантным современному контексту. Более того, Ильин был попросту плохо информирован о тогдашних советских реалиях, о чем будет сказано ниже. Часто приходится слышать такие слова: "Это Ильин сделал меня патриотом России". Почему Ильин - не ясно. Неужели для того, чтобы любить свой дом, свою страну, свою культуру, нужно непременно быть скучным и темным мистиком?

Впрочем, самая серьезная проблема заключается даже не в том, что работы Ильина в основном выглядят эклектичными и устаревшими. Беда в "политическом кредо" Ильина. Во время Великой Отечественной войны Ильин занял позицию "нейтралитета". С его точки зрения (которая, кстати, сегодня активно пропагандируется), Гитлер и Сталин оба были "врагами его родины", вот почему не нужно было поддерживать ни того, ни другого. Но Ильин продолжает:

"В таких случаях показуется нейтралитет. Массовая сдача в плен русских солдат в 1941 году и была такой инстинктивно найденной попыткой занять нейтральную позицию, и если бы они сдавались в плен народу с живым и лояльным правосознанием, не стремящемуся завоевать и истребить русскую народность (напр., финнам, шведам, англичанам, французам или североамериканцам), то эта попытка, наверное, имела бы иные последствия".

Воодушевленный успехами североамериканцев после войны Ильин начал мыслить поистине в планетарных масштабах. Вот некоторые цитаты из его тогдашних политических текстов, предрекающих будущую победоносную войну Запада против СССР, которая должна привести к власти в России "национальные силы":

"Интересы России требуют прежде всего:
1) чтобы ее не смешивали с Советским государством;
2) чтобы не возлагали на Русский народ ответственности за злодейства международных коммунистов;
3) чтобы грядущую войну принципиально осмыслили как войну против левых тоталитаристов и коминтерна, а не против России и ее народа;
4) чтобы эта цель войны была продумана и признана военными штабами, политическими руководителями и общественным мнением всего Запада и публично гарантирована русским массам - под ярмом и за рубежом;
5) чтобы Запад понял, что расчленение России создаст в мире вечный очаг гражданских войн, международных войн, брожений, взаимных международных интриг, смут и новых революций ("азиатские-европейские Балканы" - страшный "ящик Пандоры);
6) чтобы Запад понял, что хозяйственное и политическое равновесие мира не наступит без возрождения и умиротворения национальной России. В этом наши первые задачи. Это важнейшее. Откладывать этого нельзя".

Национальные силы установят в России диктатуру, причем:

"?Под этой исторически неизбежной диктатурой русский народ будет отыскивать свои "насиженные места" и "права" хаотическим самотеком, и когда через годы, может быть, и соберется первое возможное в постреволюционной России представительное собрание, то оно встанет перед совершившимся фактом: расправа над ненавистными народу элементами будет закончена, а имущественные права "восстановлены" в захватном порядке".

В общем:

"Россия ждет нас - своего видения, своей веры, своей мысли и новой, своей государственной формы".

"Консервативный революционер" Ильин, которому в это время было за шестьдесят лет, мечтал при поддержке американской авиации переподчинить Россию "национальным силам", обустроить там народный быт и обеспечить духовное возрождение. Американская помощь в этом душеспасительном предприятии должна была состоять исключительно в подавлении горстки коммунистов, оболванивших русского человека. Впрочем, и самому-то русскому человеку еще предстояло подтянуться до гражданского состояния: "Русскому человеку предстоит сделаться из "особи" - личностью, из соблазняемого "шатуна" - характером, из "тяглеца" и "бунтовщика" - свободным и лояльным гражданином".

Что же, проект провалился, зато теперь Иван Ильин похоронен на родине, а вскоре к нему присоединятся и его архивы. Слава богу, обошлось без авиации.

Разумеется, все сказанное выше никак не отменяет того факта, что историю отечественной мысли нужно внимательно и кропотливо изучать, возвращать в Россию соответствующие документы и так далее. Все это совершенно очевидно, но лежит исключительно в перспективе истории культуры и архивного дела. Ну а оценить собственно интеллектуальную или даже духовную значимость возвращенного наследия философа, кажется, сможет каждый желающий. Ведь архив, как предполагается, будет доступен в том числе и через Интернет.

Примечание:

1 Вообще, "духовность" в современном российском обществе все больше встраивается в товарно-денежные отношения. По сути, "духовность" - это один из успешных российских брендов, приносящих пусть и небольшие, но стабильные дивиденды. Наш интеллектуальный ландшафт принимает здесь весьма причудливые очертания. Например, в рамках ГУ ВШЭ недавно был организован Институт синергийной антропологии, среди направлений деятельности которого указывается, в частности, изучение "антропологических факторов и антропологических методик в практике менеджмента, управления, планирования".