Оригинал материала
Жижек и Брейвик
У Жижека все очень перегружено всегда. Но он – кумир молодежи. Я как-то зашел в пермский книжный магазин «Пиотровский» (это – аналог московского «Фаланстера») и спросил парней, которые его держат: «Что лучше всего читают?». Они ответили: «Вот мы привезли из Москвы 10 экз. Жижека, его в первый же день раскупили».
И вот тут от Жижека пришел текст на тему Брейвика. Примерно понятно, что хочет сказать Жижек. Правых он обвиняет в том, что их риторика подстегнула Брейвика. Мысль и аналогии понятны: общий фон дофашистской интеллектуальной правой мысли в Европе в начале ХХ века привел к геноциду. Сионистов он обвиняет в том, что они в отношении палестинцев мыслят, как «брейвик». Христианских правых в США он обвиняет в том, что они поддерживают Израиль. Европейских либералов и левых он обвиняет в том, что они «мультикультурно» хотят иметь дело с «очищенным от запаха» мигрантом.
И это все понятно и довольно привычно уже. Тупик, в который зашла Европа на данном этапе, он рисует убедительно. Но каков же выход?
Концовка у Жижека «романтическая». Он пишет, что выход из тупика, т.е. «прорыв» в новую зону заключен в том, чтобы все жители Европы – брейвики, мигранты, геи, женщины, мусульмане, христианские фундаменталисты и проч. и проч. оказались бы охвачены новым, невиданным ранее «эмансипационным порывом».
Поскольку «эмансипация» - это как бы базовый бренд Европы. Это то, что она «умеет делать лучше всего». И в общем-то, трудно на это что-то возразить. Очевидно, что «эмансипационный» жар Европы угас.
И в то же время эта жижековская концовка - пустая. Это – риторика. А не некое «предложение» или указание на «возможный вектор». Потому что никто не может помыслить себе образ человека, каким он будет в результате этой жижековской эмансипации-2. Жижек, как «честный идеолог», хочет нагнетать «воображаемое», развивать «утопию». Но никакого образа человека не видно. Очевидно, что ранее – в колониальную и постколониальную эпоху – имелся поощряемый «образ человека». Да, это был воспитанный, эмансипированный, толерантный (не в нынешнем узком смысле, а в старом смысле) джентльмен. Такую форму мог принять человек любого цвета кожи, любой религиозной традиции и любого личного прошлого (хоть в тюрьме просиди 20 лет, хоть проживи маугли в лесу половину детства).
И вся система европейской культурной традиции, педагогики, вся социальная философия были агрегатом по производству этого «совершеннолетнего» (как это называл Кант) человека. Понятно, что у этого «европейского воспитания» были свои издержки. Но во всяком случае понятно: на чем строилась и к чему привела «эмансипация-1».
Понятно, что она обладала колоссальной притягательностью, мощной культурной гравитацией. Так вот Славой Жижек обманывает нас в конце своего текста. У него нет никакого образа человека, обладающего такой гравитацией, чтобы еврокультура двинулась куда-то вперед – к «эмансипации-2», перешагивая через своего обезумевшего несовершеннолетнего суперрационалиста Брейвика, через фрика Ассанжа, через итальянских подростков, которые ходят с портретами Че Гевары и Муссолини в одной рамке и проч. и проч.