Партия – не отец, народ – не дети

От редакции. Сегодня мы живем в новом мировом контексте – в контексте нового восстания масс. Общества отказываются признавать политику, диктуемую элитами «в их же интересах». Повестка истеблишмента отвергается как фальшивка, а стабильные режимы шатаются. Насколько реален кризис государственной системы России в новом мировом контексте? Каков сегодня основной вопрос Realpolitik внутри России? В чем ось повестки будущих выборов и их основная интрига? «Русский журнал» открывает обсуждение этих вопросов рядом публикаций, развивающих дискуссию о государстве, начатую на Мировом политическом форуме в Ярославле и продолженную на страницах ньюслеттера Ярославского Форума.

* * *

Сплоченность китайского общества поддерживается за счет принуждения. Коммунистическая партия успешно выполнила план по обеспечению быстрого роста, но резкое увеличение числа общественных протестов – около 230 тысяч в 2009 году – свидетельствует о том, что общество в основе своей нестабильно. Аналитики утверждают, что китайцы боятся хаоса и благодаря этому страху компартия останется у власти. Однако если это действительно так, то почему тогда в Китае сегодня так много волнений? Чрезмерная реакция Пекина на призывы к «жасминовой революции» показывает, что верховодящие лица чувствуют неустойчивость своего режима. Уверенные в себе лидеры не стали бы спускать собак, избивать репортеров или блокировать интернет.

Для Пекина урок ближневосточных революций очевиден. Партия не может и далее относиться к народу как к детям, которые не способны собой управлять.

Компартия уже почти исчерпала резерв потенциальных партнеров в обществе. Она сейчас опирается на коалицию коррумпированных кадров и сверхбогатых людей. Из этого партнерства исключены другие элементы общества, в особенности крестьяне, рабочие и большая часть среднего класса.

Как и в любом другом современном обществе, китайский средний класс становится все более осознанным в политическом смысле. Компартия постоянно всячески вторгается в процесс становления среднего класса. На примере Южной Кореи (1980-е годы) и Тайваня (1990-е) мы видим, что случается, когда средний класс становится политически активен. А что это означает? Правительствам приходится меняться, чтобы соответствовать их требованиям осмысленного политического участия. Едва ли компартия на этой пойдет.

У компартии осталась только одна запасная позиция – национализм. Это таит особую опасность для соседей Китая, так как у Пекина имеются территориальные претензии к другим странам, а также виды на международные воды. Национализм – единственный способ заручиться поддержкой протестных элементов общества.

Своим сговором с коррупционерами и богачами компартия лишила себя базы поддержки в обществе. Главным лицам в Пекине не представляется возможным утвердить новый консенсус в обществе кроме как через обращение к демону национализма.

Компартии необходимо поскорее создать для себя базу поддержки, но помимо пустой риторики и незначительных жестов она пока ничего в этом направлении не сделала.