Оригинал материала
Ты, доживающий!
Шведский режиссер Рой Андерссон снял новый фильм "Ты, живущий!". Российскому искушенному зрителю наверняка запомнилось его предыдущее творение - "Песни со второго этажа", попавшее к нам в прокат в 2001 году. Новый фильм, как и предшествующий, состоит из полусотни коротких сцен, снятых статичной камерой. Множество персонажей, иногда связанных между собой, попадают в различные ситуации, большей частью фарсовые.
Стиль картины предельно напоминает артхаус. Далеко не каждый зритель выдержит несколько эпизодов подряд, в которых, по большому счету, ничего не происходит. Слепой тащит за собой запутавшуюся в поводке таксу. На автобусной остановке стоит пара с большими пакетами из супермаркета. Музыкант, находясь в квартире, отбивает в барабан, аккомпанируя записи оркестра. Иногда персонажи обращаются к зрителю, повествуя о своих снах. Сам режиссер считает свое творчество протестным и остросоциальным кинематографом с наработками нового кинематографического языка. Но если проследить весь творческий путь Андерссона вкупе с его достижениями в искусстве и других областях, то со стороны можно, мягко говоря, усомниться в масштабе его личности.
Рой Андерссон, которому уж больше шестидесяти, говорит о своем происхождении так: "Из бедных". Его родители всю жизнь прислуживали в богатых семьях. Отец был коммунистом, а мать - социал-демократом. Режиссер признает, что в детстве, видя обеспеченных детей, мечтал быть на них похожим и одновременно испытывал чувство ненависти к их возможностям. Это, видимо, и предопределило отношение Андерссона к простому человеку. Большинство его персонажей - внешне отталкивающие, непривлекательные, страдающие ожирением, часто просто жалкие люди, они являют собой пародию на обычного среднестатистического человека. Помимо наружности, как правило, они не удовлетворены своей жизнью, но ничего не могут сделать для того, чтобы ее изменить, да и не пытаются. Их страдания направлены в пустоту или к случайным прохожим, которые не обращают на них внимания. Ответственность за ничтожество человека режиссер перекладывает на него самого. Еще в 1974 году Андерссон знакомится с творчеством перуанского поэта Сезара Вальехо, и фильм "Песни со второго этажа" весь пропитан его философией. Согласно латиноамериканцу, "один человек может нести ответственность за всю людскую расу и страдания мира". Конечно, если бы швед покопался в европейской философии, то обнаружил бы, что подобные идеи уже давно развиты в таком направлении мысли, как атеистический экзистенциализм (например, в работах Хайдеггера, Сартра и Камю). Но именно из расхождения этого учения с его параллельной ветвью, религиозным экзистенциализмом, и следует тупиковость картины мира Андерссона, выведенная им в его фильмах. Неслучайно он говорит: "Я чувствую, что близок к религиозной концепции, при условии, что из нее убрали отношения с Богом".
Два упомянутых фильма Андерссона - это наглядная иллюстрация того, что скандинавская социал-демократия как один из путей европейского общества к светлому будущему зашла в тупик. Без духовного наполнения данная форма устройства общества в итоге предоставляет индивида самому себе, стремясь обеспечить лишь его материальное благополучие. Отсюда и критически высокий уровень самоубийств в Швеции и других Скандинавских странах. Именно христианской любви к ближнему не хватает действующим лицам фильма, равно как и самому создателю картины. Шведский кинематографист ненавидит своих героев за ущербность, считая, что причины ее кроются в них самих. В отличие от первого фильма, где есть эпизод обильного поглощения пищи в ресторане богатым посетителем, зритель не находит ни одной отсылки к тому, что в положении вещей виновата система и непосредственно выигрывающий от этого обеспеченный класс. Как ни странно, но почему-то религия становится главным обвиняемым в первом фильме, по своей направленности откровенно антиклерикальном. Сцены жертвоприношения девочки, отдаленно напоминающие обряд первого причастия; куча распятий, (безбожно заимствованная у алхимика Ходоровского), выкинутых на свалку за своей ненужностью, - это ли тот протест, которым так кичится режиссер? Он даже записал себе в плюс тот факт, что официальная церковь Швеции не обиделась на содержание данной сцены и высказалась в том смысле, что, возможно, фильм станет приглашением к диалогу. Андерссон решил, что обвел церковь вокруг пальца, хотя та, формулируя свою позицию по этому поводу, скорее всего, исходила из сострадания к столь беспричинно ожесточившемуся сердцу режиссера. И как иначе он мог это воспринять, когда любовь и прощение, заложенные в христианстве, ему чужды, а главной движущей силой для него выступают ненависть и презрение к человеку?
В новом фильме Андерссон продолжает манипулировать зрителем. Религиозная тема проступает в эпизоде, когда женщина молится о том, чтобы Бог простил всю несправедливость, исходящую из социального и политического устройства общества, - несправедливость, чинимую богатыми, наживающимися на бедняках, диктаторскими режимами, судебной системой и так далее. Для режиссера церковь лишь общественный институт, служащий поддержкой власти; по сути, он отрицает созидательную роль веры в жизни человека. Священник в упомянутом эпизоде торопит молящуюся: месса уже закончилась и все остальные прихожане стоят в дверях. В другом эпизоде в церкви на отпевании играет оркестр, который также выступает на парадах, а священник иногда поправляет музыкантов. Финальным аккордом стала сцена, в которой место Бога на небесах занимают бомбардировщики, одновременное реальные и являющиеся во сне персонажу картины. Группа самолетов служит воплощением желания режиссера покарать этот ненавистный мир, так как альтернатива - простить и примириться - им не может быть принята ввиду своего духовного наполнения.
Если задаться вопросом, принадлежит ли Андерссон в своем позднем творчестве левому лагерю, то стоит обратить внимание на некоторые факты его биографии. После коммерческого успеха первой картины в 1970-м он с треском провалился пятью годами позже со второй. Самолюбие режиссера было основательно задето, и он почти на четверть века уходит с головой в рекламу, где весьма преуспевает. Им снято более трехсот (!!!) рекламных роликов (в том числе и для социал-демократической партии), многие из которых завоевывают престижные европейские награды. Став корифеем на новом поприще, он становится высокооплачиваемым профессионалом - его имя и нестандартный подход практически гарантируют заказчику успех. В "Песнях со второго этажа" есть забавный эпизод, высмеивающий общество потребления: на вокзале люди синхронно начинают толкать перед собой громадные, неподъемные тележки с чемоданами и прочими вещами. Но будет ли эта сцена восприниматься так же остро, если вспомнить, что режиссер приложил свою руку и талант к тому, чтобы на этой тележке оказалось несколькими вещами больше? В Москве, где среди прочего давал мастер-класс по рекламе, в одном из интервью он сказал: "Я считаю, нет такого товара, без которого человек не мог бы обойтись". И еще: "Но даже когда я был еще моложе и еще радикальнее, я принимал мысль о том, что нам нужен рынок. Потому что без рынка ничто не возможно... Реклама мне нравится тем, что это "честная вещь", она открыто говорит о том, что ее цель - продать определенный продукт". После этого основательно задумаешься, к какому вообще протесту может призывать человек, сказавший подобное? словно старается сделать все, чтобы не обидеть власть. В одном из эпизодов "Ты, живущего" режиссеру кажется, что он моделирует какой-то острый момент: рабочий разбивает старинный сервиз, после чего его приговаривают к электрическому стулу. На первый взгляд это воспринимается как критика социального неравенства, но ужин, на котором произошло "несчастье", был семейный! Каким образом в богатую семью мог проникнуть пролетарий? К тому же все действо тактично обличено в форму очередного сна. Сны в этом фильме, ввиду их частого повторения, быстро набивают оскомину и, по сути, являются перепевами Бунюэля, сказавшего все это уже очень давно! Очевидно, что представляет собой встроенный в систему западного общества элемент, устраивающий всех и под маркой артхауса и протеста проталкивающий прежде всего важные для констелляции нынешней власти нападки на церковь и религию.
Если же говорить в целом о настоящем скандинавском левом и антинеолиберальном кино, к которому не принадлежит, то там присутствуют крупные величины, порой мирового масштаба. Не так давно в российском прокате прошел норвежский фильм "Неуместный человек". Режиссер фильма Йенс Льен сравнивает модель современного потребительского и корпоративного общества с адом, придавая первому характерные специфические черты. Люди в этом мире бесчувственны и зациклены лишь на потреблении, алкоголь не действует, а еда лишена вкуса. Умереть в этом мире невозможно, что также тонко обыгрывает идею секуляризованного современного западного общества, отрицающего загробную жизнь.
Самым известным критиком западных ценностей в Скандинавии остается датский кинорежиссер Ларс фон Триер. Однако Рой считает работы датчанина недоделанными и недостаточно "острыми" по сравнению с собственным творчеством. Нельзя, правда, сказать, что фильмы Триера человеколюбивы. Датчанин критикует Запад, видя в нем воскрешение гностических идей, при этом иногда возлагая на самих людей ответственность за то, что происходит вокруг.
Самым же близким отечественному зрителю по духу кинодеятелем в освещаемом вопросе является финн Аки Каурисмяки. Он рисует западное общество как тупик для человека и ставит под сомнение декларируемое равенство возможностей и условий для самореализации индивида в современном мире. При этом отношение к своим героям у Каурисмяки полно христианской любви, словно заимствовано у Достоевского, имя которого иногда звучит в его работах. Ностальгия по советской утопии, уже не встречающаяся в отечественном кинематографе, законсервировалась в холоде по ту сторону Финского залива и иногда прорывается оттуда в образах, от которых веет ностальгией утраченного прошлого.
Ты, живущий! / Du levande
Режиссер Рой Андерссон
В ролях Йессика Лундберг , Элизабет Хеландер
Швеция, Германия, Франция, Дания, Норвегия, 2007