Советский опыт – это ценность Европы

Россия может и должна стать одной из опор Европы в преодолении нынешней волны ревизионизма – героизации коллаборантов и оправдании тем самым нацизма. Ревизионизм развивается в основном в Восточной Европе, в то время как западноевропейские культуры по преимуществу сохраняют свою денацифицированную послевоенную идентичность. Геополитический потенциал восточноевропейских стран невелик. Однако, вступив в ЕС, пользуясь институтами ЕС, НАТО, ОБСЕ и поддержкой политических «меньшинств» в «старой Европе», восточноевропейские страны имеют возможность навязывать некоторые свои интересы всему «Западу». А весь Запад, прежде всего ЕС и НАТО, – это, безусловно, сила, максимальная сегодня на планете.

Именно против антинацизма на Западе Европы и в России нацелена нынешняя ревизионистская волна в Европе Восточной. Этим самым совершается попытка предложить всему ЕС ревизию самих европейских ценностей, примирение с идеологией нацизма. Нельзя, оправдывая добровольца дивизии СС «Галичина» или бойца антипартизанского украинского батальона немецкой 201-й охранной полицейской дивизии (заместитель командира Шухевич), не сделать следующего шага – не оправдать сам нацизм и саму нацистскую Германию.

Резолюция Европарламента по приравниванию коммунизма к нацизму – неизбежный шаг после героизации коллаборантов в Восточной Европе. Следующий шаг, который можно ожидать, – оправдание нападения нацистской Германии на СССР. Затем неизбежно и быстро придет время оправданию самой идеологии нацизма и выработке новой версии европейского расизма и европейского политического проекта, построенного на расизме. Ведь нацизм нацелен именно на захват потенциала Европы. Европа может заиграться и не заметить, как в тени ее игр вырастет новый нацизм или какой-нибудь «исламский фундаментализм». После захвата громадной европейской мощи эта идеология может пытаться сотворить и свой новый глобальный проект, где России отведена роль не более чем колонии. Защищая от ревизионистов антинацистскую трактовку Второй мировой войны, Россия отстаивает именно европейские ценности, а в конечном счете Европу, от атаки новой версии расизма. И здесь Россия имеет все основания рассчитывать на поддержку самых мощных до сих пор европейских идеологий, культур и традиций: христианской, консервативной, социал-демократической, либеральной, даже большинства версий «культурнического» национализма.

Совместное преодоление неонацистской угрозы во всей Европе вполне может стать основой для российско-европейского сближения, которое Россию не ослабит, как это было в 1990-е, а усилит.

Надо ли в таком случае выдвигать восточноевропейским странам, перешедшим к неонацистской идеологии, исторические претензии? Сомневаюсь. Такие претензии усилят региональный конфликт России и восточноевропейцев. Это как раз и нужно ревизионистам, чтобы в тени конфликта усилить позиции ревизионистов в органах управления ЕС и НАТО. Скорее, необходима дискуссия о самих европейских ценностях и соотношении с ними политики восточноевропейских ревизионистов. Необходима постановка принципиальных мировоззренческих вопросов этой дискуссии в еврейской, христианской, социал-демократической и т.д. общностях. Результатом дискуссии должно стать совместное выдавливание ревизионистов из институтов ЕС и НАТО, и усиление представительства в этих институтах интересов России. Ревизионисты – враги Европы и европейских ценностей, тут сомнений быть не может.

У каждой национальной культуры свои преимущества и недостатки. Польская культура и любая польская духовная традиция являются антинацистскими. Но польская политика, так уж сложилось в истории последних столетий, часто несет в себе роковые для самой Польши черты – авантюризм и безответственность.

Можно найти и услышать множество оправданий польской безответственности 1930-х годов в ее отношениях с Германией. Можно даже найти и услышать оправдания длительной польской приверженности принципу либерум вето. И надо признать за факт: польская политическая культура такова. И исходить при оценке таких явлений, как нацизм 1930–1940-х годов или нынешний восточноевропейский ревизионизм, из абсолютных оценок. Нацизм был абсолютным злом не потому, что нацисты захватили Польшу. А потому что они были расистами. Преступность нацизма не только в практике, но и в идеологии, из которой проистекала преступная практика Гитлера. Ничто, никакие национальные интересы, никакие иные соображения не могут вести к оправданию нацизма.

Нынешний польский случай – своего рода альянс на как бы антироссийской почве польских элит и восточноевропейских ревизионистов в иных странах – наиболее яркий пример ошибочности попытки противостоять нацизму, опираясь на национализм. Национализм всегда провинциален. Он всегда рассчитывает перехитрить носителей универсальных идеологий или такой идеологии абсолютного зла, каковой были немецкие нацисты. Точно так же национализм и сейчас в своих играх за влияние на институты власти ЕС и НАТО беспечно, авантюрно, безоглядно пропускает угрозу неонацизма. Это касается любого национализма. Польский национализм наиболее интересен в силу того, что в самой Польше нацизм или расизм практически отсутствует. Польская политика поощрения ревизионизма и неонацизма – пример слабости именно националистической политической культуры в противостоянии этому злу.

Польша упустила время, когда могла бы предложить восточноевропейцам европейскую национальную идентичность, свободную от ревизионизма. Возможно, Польша по обыкновению взяла на себя в Восточной Европе после распада СССР неподъемную для нее лидерскую «ношу». Европейские же институты, отстаивающие европейские ценности, свободные от нацизма, без России уже невозможны.

Антирасизм – это нормальное состояние духовного организма Европы, если он не болен. Ни союзники, ни СССР не пошли на сепаратный мир с Германией во время Второй мировой. Каждый в своей зоне оккупации провел денацификацию, в ходе которой в каждом секторе Европы установилась своя версия антинацистской идеологии. Между этими версиями было множество противоречий и даже – холодная война. Но эти противоречия по своей глубине находятся по эту сторону добра и зла. Это противоречия между гуманистическими по своей сущности идеологиями. Расизм же – антигуманистичен и античеловечен в принципе.

Отказ СССР и коммунизма от холодной войны был добровольным. «Новое мышление» Горбачева – это высшая форма советской политической философии. А раз Запад ее поддержал, то это было и идеологией Запада. Запад и Восток пришли к этой идеологии своим путем. СССР был разорван клановыми и националистическими группами и это, такой распад, к «большой» идеологии отношения почти не имеет. То, что в результате краха СССР и коммунизма в Европе произошла не конвергенция двух идеологий, а установилось господство западной версии европейских ценностей, не отменяет главного: нынешние европейские ценности устоялись и установились в ходе разгрома нацизма.

Обращение России к антинацистской, гуманистической части советского культурного наследства не разрушает Европу. А усиливает. Обогащает. Возвращает в состояние «нового мышления», от которого Европа отошла в 1991 году, в общем, случайно. Позволяет вернуть в Европу традиции французских, итальянских, югославских, немецких левых. Позволяет сделать европейскую идеологическую реальность более многоцветной, гармоничной и адекватной европейской истории и реальной культуре.

Жесткий антинацизм и память о советском вкладе в разгром нацизма – это российский акцент в формулировке современных европейских ценностей, а не формароссийского национализма. Да, коммунистический эксперимент в СССР был во многом чудовищным. Но он был следствием европейского «дикого капитализма» и империализма конца XIX – начала ХХ века. Для нынешнего ЕС (и НАТО) напоминание о необходимости глобальной ответственности за третий мир – совсем не лишнее. Ничего нет плохого в том, если это напоминание будет звучать через дискуссии о причинах важного места советской истории в истории Европы. В конце концов, есть угроза трансформации ЕС в своего рода новую колониальную империю. А вместе с этой угрозой есть и угроза нового идеологического «эксперимента» «советско-коммунистического» типа на окраине новой европейской империи. Например, в виде исламской революции. Ощущение советского опыта как части своего собственного исторического опыта Европе пойдет только на пользу.