МВД под ударом

Реформа МВД давно назрела. Ее требует общество, каждый раз ужасающееся тому или иному происшествию, в котором замешан сотрудник министерства внутренних дел. Однако статистика свидетельствует, что отношение общества к МВД в последние несколько лет резко ухудшилось – нельзя. Скорее оно улучшается, несмотря на тиражируемые скандалы. В 2004 году скорее с доверием МВД относилось 27% граждан, сегодня – 30%. Негативно пять лет назад оценивали работу милиции – 69%, а сегодня уже – 67%. Сегодня 81% считает серьезной проблему беззакония и произвола в правоохранительных органах, но в 2004 году серьезной данную проблему считало 84%. Да, сегодня 3% опрошенных говорит, что постоянно страдает от беззакония правоохранительных органов, а 63% допускает вероятность стать жертвой произвола со стороны милиционеров. Вот только в 2004 году эти цифры соответственно, составляли 5% и 70%.

Иными словами, ухудшения отношения граждан к милиции не наблюдается. Однако хорошо заметен рост скандалов, связанных с правонарушениями со стороны сотрудников МВД. Но в то же самое время люди все более склоняются к тому, что правонарушения со стороны милиции – скорее единичные случаи, нежели постоянная практика (48% против 33%).

И вот когда мнение граждан в отношении милиции стало постепенно выправляться, по МВД наносится мощный удар, причем мотивированный именно тем, что престиж данной структуры в глазах общества резко упал. Отсюда возникает вопрос: не является ли, например, майор Евсюков современной версией летчика Матиаса Руста, который обманув советские войска ПВО совершил посадку на Красной площади. Ведь именно после этого ЧП началась волнообразная ротация высшего руководства Вооруженных сил в СССР. Нужно было группе Горбачева снизить политическое влияние армии, чтобы боле свободно торговаться с США по вопросам внешнеполитических уступок – нашелся Матиас Руст. Нужно было кому-то ослабить влияние и возможности МВД и Нургалиева – нашелся майор Евсюков.

Но допустим, что это не так. Допустим, что руководство страны, действительно, будучи озабоченным медленными темпами оздоровления МВД и созданием позитивного имиджа министерства в глазах общества, решилось на активные действия, направленные на исправление ситуации. Однако, заявленными мерами обозначить свою решимость можно, а решить проблему нельзя. Оставляя в стороны абсолютно несущественные для общества вопросы, будут вытрезвители и процедура техосмотра в руках МВД – либо иных структур, все остальное – выглядит более чем спорно.

Сменены почти два десятка руководящих генералов МВД. Непонятно, что это дает. Допустим, что все эти генералы были поражены коррупцией. Тогда, их, вообще-то, нужно судить. Но предположим, что Кремль решил обойтись «мягкими мерами». И на их место будут назначены честные генералы, неподкупные и готовые провести операцию «Чистые руки» в рядах подчиненных.

Но, первый результат, который будет достигнут, если мы имеем дело именно с подобной ситуацией – паралич на неопределенное время структур, которые эти новые генералы возглавят. Уровень коррупции при этом не упадет. Именно этим обычно и оборачивается любая операция по типу «Чистые руки». Руководитель структуры, если он не номинален, замыкает на себя коммуникацию в управлении вверенной им структуры. В той степени, в которой любая организация работает не автоматически, а направляется руководителем – она требует его участия в процессе. В коррумпированной структуре функционирование предполагает, что идущие снизу вверх и сверху в них импульсы и сигналы, так или иначе, сплетены с распределением потоков соответствующих денежных средств. Действие в интересах дела в коррумпированных организациях основывается на управлении коррупционными потоками, а последние становятся инструментами управления самой структурой.

Если во главе структуры оказывается человек, не восприимчивый к коррупции и намеренный с ней бороться, первым результатом является его неспособность управлять подвластной структурой, так как у него будет отсутствовать инструмент управления ею. В итоге, структура окажется парализована. Впрочем, при исключении первого руководителя из коррупционного потока, поток может просто замкнуться на более низших звеньях, например на заместителях честного руководителя. Начальник будет бороться с коррупцией, а структура будет работать. Однако, все случающееся в епархии такого начальника будет происходить вне и помимо его воли и желания.

Если же новый честный руководитель структуры начнет, пользуясь своими начальствующими полномочиями всерьез ломать структуру и искоренять коррупцию – он сначала до конца парализует ее деятельность, и окажется, что в его руках она работает хуже, чем при коррумпированном руководстве. Поскольку же он настроит всю структура и всех, кто в ней адаптирован и знает, как нужно решать те или иные вопросы – против себя – структура будет всячески препятствовать реализации начинаний своего начальника. Кончится все тем, что он скорее всего сам будет уличен в коррупции – даже если не будет иметь к ней никакого отношения.

Вышесказанное, разумеется, не значит, что с коррупцией бороться не нужно. Это значит, что так с ней не борются – так либо имитируют борьбу с ней, либо неумело проваливают эту борьбу.

Допустим, все же, дело не в коррупции. Допустим, что это было именно демонстративное действие, коснувшееся руководителей тех структур, в которых были зафиксированы случаи правонарушений сотрудников. То есть, тоже самое, чем было снятие с должности начальника ГУВД Москвы генерала Пронина. Оставляя в стороне то, что при подобных ситуациях всегда неясно, за что именно сняли: за проступок подчиненного, или за то, что дал просочиться информации, такие решения и нелепы, и непродуктивны.

Непродуктивны они потому, что означают сигнал: допустишь скандал – лишишься должности. И тот или иной руководитель просто обязан думать не о том, как не допускать такие инциденты, а о том, чтобы не допускать их огласки. Нелепы они потому, что в такой ситуации при любом нарушении закона любым человеком в погонах, первым должен отстраняться от исполнения своих обязанностей Верховный Главнокомандующий. Кроме того, известно, что случаи нарушений и преступлений, совершаемых должностными лицами, в современных условиях неустранимы: потому и существуют система санкций за них – в противном случае ее бы просто не было. Только отвечать за них должен тот, кто их допустил – или непосредственно создал условия для их совершения. Но не каждый, в чьем подчинении совершивший проступок находится.

Необходимо создать систему контроля за деятельностью правоохранительных служб. Контроль этот может носить разный характер.

Во-первых, внедрение в правоохранительную структуру внутренней контрольной структуры: службы внутренней безопасности. И если она не справляется со своими обязанностями, лечить, вычищать и перенастраивать нужно именно ее. В МВД такая служба давно имеется. И если власть МВД не довольна – значит плохо работает именно эта служба.

Во-вторых, контроль внешней спецслужбы, чей статус превышает статус МВД.

В-третьих, прокурорский контроль.

В-четвертых, парламентско-партийный контроль. МВД, как и любая государственная структура, должно быть открыто и подконтрольно как соответствующим парламентским комитетам, так и политическим партиям.

Если же считать, что аппарат МВД совершенно сгнил, значит нужно лечить систему, которая не предупредила его болезнь. И чистки здесь бесполезны. Если речь идет не о системном поражении, а об отдельных сбоях – не нужны чистки, изгнание генералов и масштабные сокращения. В данном случае чистки порождают – неуверенность людей и структур. Преступники работают тоньше, честные сотрудники – неуверенней. Чистки рождают неуверенность и обиду. Неуверенность в доверии к тебе и в том, надежно ли прикрыта твоя спина твоим начальством. Обиду – ведь тебе не верят.

Как следствие, структура начинает подменять работу имитацией. Потому что за имитацию – не наказывают. А за ошибки, допущенные в работе – карают.

Но что более важно: МВД, это структура политическая, имеющая задачей силовую защиту системы. МВД – это совокупность людей, которые должны в случае опасности для власти и политической системы своими действиями, своим оружием – а если и понадобиться – то и своей жизнью заслонить власть и систему от этой опасности.

Следовательно, они должны доверять власти и ощущать ее доверие к себе. Если они властью обижены, в частности – как ее недоверием, так и угрозой ее возможных недружественных действий по отношению к своей корпорации, власти не доверяют и власть не любят. То есть исчезает мотив для того, чтобы рисковать собой во имя власти. Отсюда появление оснований для того, чтобы отойти в сторону, оставив власть один на один с угрозой. А это опасно само по себе.