Герои без нашего времени

"...Герои вчерашних дней! Герои вчерашних дней! Я не хотел бы быть записанным в герои вчерашних дней!" - пел Макаревич... Его можно понять. Людям всегда казалось, что попасть в число героев и остаться в этом числе надолго, а то и навсегда - это правда здорово!

Причем желательно - не посмертно. Ведь хочется же лично ощутить: чем пахнет дым славы; каково на вкус шампанское, которое пьют те, кто рискует; громок ли "гром аплодисментов"; что чувствуешь, получая соответствующий знак из соответствующих рук; а что - смотря о себе передачи и читая статьи с фотографиями...

И вообще, говорят, это сильно - совершить нечто великое и получить за это награду. Может, отсюда и проистекает желание всем рекордам наши звонкие дать имена? Серьезные люди со знанием дела говорят, что тщеславие - дурно, честолюбие - опасно, а будить его в других - занятие скверное. Но слушают и слышат их не так уж многие.

Влиятельные же граждане, воспитанные в ином духе, считают, что это просто необходимо - поставлять обществу тех, кого можно опять и опять предъявлять как образцы для подражания. Так было и прежде. Кого ни возьми: Амундсен, Нобель и Чкалов, Гагарин и Стаффорд, Третьяк и Эспозито, Яшин и Пеле, Пресли и (не злитесь!) Магомаев и т.д. и т.п. Зря, что ли, этих людей печатали на почтовых марках?

В каждый период времени создавались образы, отвечающие актуальному интересу публики в тот самый период. А интерес подогревался и управлялся институтами, заинтересованными в активизации спроса на своих рынках, в социальной мобилизации, в накале нужных (патриотических или других) эмоций, в том, чтобы люди были преисполнены гордостью за победы, в стремлении присоединиться к ним...

Образы и сюжеты, позволяющие делать из персонажей героев, доносились до публики всеми доступными средствами. Это устраивало и СМИ - сенсации поднимали тиражи изданий, наполняли кинотеатры, привлекали рекламу на радио, а затем - на ТВ. Герои были всюду - великолепные и - обычно - недостижимые. И правильно! Ежели б у нас (как в песне) героем становился любой, ценности героизма драматически девальвировались бы. И стало бы не ясно, зачем нужны журналы "GQ", "Quelle", "Интервью", "Forbes", "Лица", "Fortune", "People" и т.п. А также - зачем снимать звезд эстрады в рекламе дубленок, а звезд экрана - в рекламе страховых компаний.

Разве не известно, что в нынешней России герои - это лучшие продавцы идей? А что может быть лучшим носителем идеи, чем товар, от одежки до надежды? Похоже, в этом мы мало отличаемся от прочего мира. Поэтому, не внимая увещеваниям, те, кто считает себя производителями героев, постоянно отправляют на рынок очередные экземпляры своей продукции - образы, которые принято считать героическими. Они не похожи друг на друга, отличаясь (главным образом) полом, возрастом и объемом капитализации - т.е. ценой, по которой их покупают на рынке. Сегодня. И завтра.

Понятно, почему Макаревич не хочет в герои вчерашних дней. Понятно, почему "Машина" еще в начале 90-х взывала: "Очень нужен новый герой!". И его создали. И не одного! Разве не подойдут в качестве примеров следующие?

Новый русский. Стриженый мужик в красном пиджаке поверх спортивного костюма и его сестрицы - Маленькая Вера и Интердевочка, тени которых еще бродят по российскому сознанию. Что было продано с их помощью? Идеи о том, что мир действительно изменился и за все (а не только за хорошее) придется платить. Что в обществе, где придумали анекдоты про мерседесы, платят те, кто ездит на запорожцах. И что свалить не получится.

Русская красавица. Королева подиума. Сколько же на эту героиню нацепили рекламы? Не иначе - многие тонны. Сколько денег прокрутили через конкурсы и вокруг них? Сотни тысяч тонн. Сколько прописали западу ижиц? Не счесть. Скольким девочкам подарили веру в то, что красота спасет не только мир?..

Русский демократ. Сахаров. Федоров. Травкин. Попов... Честные люди, которые - за правду. За достойную жизнь. Против всей этой сволочи и швали. С их помощью продали идею о том, что хорошие люди есть, достойная жизнь возможна и среди тех, кто ее построит, есть те, на кого можно положиться. Они отстояли Белый дом от реакционных путчистов. С полотнищем триколора прошли они по стране. И ушли. Кто - в тень. Кто - совсем. Остальных конвертировали в контргероическую "демшизу".

Русский рокер. Этот образ продал много билетов на концерты, кассет, клипов, кинофильмов и телепередач, косух и другой полезной всячины. А кроме того, идею о том, что мы здесь ничуть не слабее, чем они там. И у нас есть рок-н-ролл! И он не хуже любого другого. Только несравненно душевней! Русский рокер жив и теперь и даже иногда громко кричит: "Эй, начальник!.."

Русский офицер (генерал). Здесь тоже более или менее понятно. Нас есть кому защитить! Но защитников - мало. Поэтому побеждаем мы не всегда. Потом, когда было решено побеждать намного чаще, эти образы почти стерлись несчастными случаями, терактами и скандальными самоубийствами.

Русский спортсмен. С их помощью была продана и сейчас неплохо продается похожая, но совсем другая идея: мы первые - не везде. Пока. К примеру, уровень жизни в многонациональной России ниже, чем в многонациональной Америке. Но мы можем их бить на кортах! А значит - сможем и везде. Вон какая у нас продается классная спортивная форма!

Причем "русский" во всех случаях означало, конечно же, не кровную принадлежность к титульной нации, а общую судьбу, подобно тому, как ельцинское "россиян и и россиянк е" знаменовало обреченность пребывать в этом именно подданстве все 90-е годы XX века. Да, вот так: упомянутые образы кроили тогдашнее повседневное сегодня и давали основания полагать, что завтра тоже будет кому делать. Формат не позволяет продолжить этот перечень, но каждый может это сделать самостоятельно. Больше того, каждый может отказаться признать вышеприведенный ассортимент. Потому что считает иначе. И наконец, каждый может задуматься: а кто для него - пример? Кто - образец? Кто герой нашего времени, не в смысле литературный и киношный персонаж или выдающийся тип, навроде лермонтовского Печорина, а Данко (тот, из песни юноши Горького), у которого сердце (или еще что-нибудь) как светоч, за которым надо идти. Субъект, короче.

Наблюдения показывают, что такого своевременного и современного героя как-то нынче нет. Стратегия развития до 2020 года - вроде как инициирована, и даже, говорят, кто-то способен превратить ее в план. А вот реализовать - некому. Потому что громадье планов такого масштаба умеют претворять в жизнь только герои. Скажем, герои труда. Какого-нибудь, например, нанотехнологического, постиндустриального труда. Или - герои борьбы. С инфляцией, допустим? А отсутствуют такие герои. Функционеры - здесь, а герои из них не сделаны. А сериалы - не тянут...

В подобие такого героя чисто теоретически можно было бы при известном старании превратить вернувшегося из Америки Брата-2... Или, скажем, его бритую подругу Мэрилин? Но что-то застопорилось, затюхалось, занюнилось... И вот уже и теле-, и прочие публичные разговоры о будущем звучат невнятно и "тормозно". Потому что не известно, кто его будет делать. Как не известно, кто делает и настоящее, т.е. пресловутое, сегодня. А когда так, то ясно, что субъекта нет. Что все как-то лепится само. А тогда - какие же планы? Какие мобилизации? Откуда возьмется будущее, ежели нет настоящего - нашего времени?

Понятно, что имеются специалисты по героепроизводству, что желали бы показать на этом месте президента. Но президента - не катит. Потому что президент - один. Нет, он может повести, предначертать, руководить. Но сам выполнять все, что нужно в каждой лаборатории, за каждым компом, в каждой пекарне и на всех строительных кранах сразу, он не может. А больше вроде бы некому.

О чем это говорит? О том, что конкурс будет жестким.