Прошлое нам только предстоит?

«…но сквозь крещенские морозы горит заря…»

Борис Чичибабин

* * *

Под рубрикой "В КОММЕНТАРИЯХ НЕ НУЖДАЕТСЯ" 30 января 1992 года в газете «Вечерняя Одесса», где я служила корреспондентом, на первой полосе вышел материал, задевавший меня лично, а я увидела его уже опубликованным. Коллеги ничего не сказали о готовящемся материале, я оказалась неготовой к пониманию того, что можно тиражировать преступную с моей точки зрения глупость, и плохо удивилась молчанию коллег, черносотенству Костецкого, но поняла необходимость публикации такого рода материалов. Думаю, пришло время еще раз напомнить, что в мире достаточно и глупцов и преступников. И забывчивых. И удивляющихся.

Называется «Письмо в редакцию». Написал его верующий активист от РПЦ.

Вот текст:

«Обращаюсь к Вам с некоторым сомнением и недоверием, так как «Вечерняя Одесса», да и остальные известные мне одесские русскоязычные газеты издаются и редактируются людьми нерусскими: по духу, по культуре и по национальности.

Речь идет, разумеется, не о чистоте крови, а о чистоте души. Понятие русский мы относим не только к славянскому триединству: белорусам, малороссам и великороссам, но ко всем, кто чувствует своим достоянием всё лучшее, что было создано нашими предками за тысячелетнюю историю Руси под сенью восьмиконечного креста: молитвой, потом и кровью; и кто жаждет разделить историческую судьбу России.

В Одесском Доме ученых прошел вечер памяти Петра Столыпина, посвященный 80-й годовщине его мученической кончины.

Газета «Вечерняя Одесса» поместила сообщение о предстоящем вечере и отреагировала на его проведение статьей «Эффект матрешки» в номере от 25 сентября 1991 года. Корреспондент «ВО» Ольга Ильницкая показала образчик злобствующей, местечково-самодовольной русофобии. Статья написана на жаргоне, созданном заслуженным сотрудником НКВД-ГПУ Исааком Бабелем, коим прогрессивные журналисты- интернационалисты желают заменить русский язык.

Статья полна грязи и паскудства как нравственного характера, так и политического характера. И не удивительно. Костяк редакции «Вечерней Одессы» усердно потрудился в комсомольско-коммунистической прессе, внеся свой вклад в «советизацию - коллективизацию», теперь стал лидером «талмудизации - содомизации» под флагом независимости.

Интернационалисты! Не плюйте в колодец – пригодится воды напиться. Не уподобляйтесь «свинье, валяющейся в калу и псу, возвращающемуся на свою блевотину». Помните: сеющее ветер пожинают бурю, и копающие ямы для других в них попадают. Уважайте страну, в которой Вы живете, и моральные и национальные ценности её народа».

Костецкий О.В. г. Одесса.

Послесловье редакции:

«Некоторые журналисты «Вечерки» возражали против того, чтобы печатать это письмо без комментариев.

Но если такого рода послания требуется разъяснять, то положение у нас надо тогда считать трагическим. А оно таковым не является.

Думается, одесситы достаточно зрелые и здравые, чтобы самим оценить – с какого рода мировоззренческой позицией им предлагают познакомиться. Разъяснять её нет нужды, но знать, что и такое существует – надобно»…

Я потому вспоминаю этот «шедевр мировоззрения», что, во-первых, его можно и следует считать рекомендацией в СП хоть бывшего СССР, хоть современной России или Украины, хоть Израиля. А серьезно если – то потому не забыла, что антисемитизм опять поднимает голову, он ее вообще-то и не опускал никогда, таясь по-за углами…

А я выросла в Одессе и нелюбовь к антисемитизму у меня онтологическая. Или, говоря просто – не могу я любить дураков, предпочитающих одних людей другим людям по национальному признаку. Да, мне больше нравятся интернационалисты. И я даже хотела бы иметь паспорт гражданина мира. Это никоим образом не делает меня меньше русской, чем я есть отродясь.

И еще вспомнилось другое письмо, из моей повести «Прощай, эпистолярный жанр!». Героиня пишет адресату:

«Здравствуй!

Сегодня мне хорошо не бывает. «Хорошо» — это общий план, который мною не схватывается. Хорошо пить кофе с солью. Хорошо — коньяк. Хорошо свои стихи прочитать в типографском исполнении. Хорошо писать письмо. Личное. Письмо я пишу, чтобы не плакать. Плачу же оттого, что видела, как начинается погром. Это случилось в Петербурге тогда, когда он еще был Ленинградом. То есть совсем недавно. Мы сидели

в вагоне метро. Мы — это я и поэт Геннадий Григорьев. Геннадий человек пьющий. И был уже в норме. Едем. Молчим. Вдруг: «Выдь из вагона, морда, понаехало сволочей, лезут в метро, и квартиры занимают, паскуды, жлобье пархатое...»

«Омерзительно», — тихо сказал Геша, поднимаясь.

Дядька, на которого мерзость поганцы выливали, видал, надо полагать, в жизни всякое. Потому что стоял крепко на своих более чем семидесятилетних ногах, прятал подбородок в воротник, а глаза у него были такие, каких я у людей еще не видела. Но могу предположить, что именно так смотрит зэк на вертухая, когда тот сдуру выпендривается.

Геша, к счастью, был нетрезв. И не думал о тонкостях. Он взрычал, заводясь, и буром пошел на эти морды. «Кацапские». Это он отчетливо пояснил мордам. Все кончилось очень быстро. Погром был обещан, но впереди. На остановке «жид паршивый» вышел, «кацапские морды» растряслись среди толпы. Геннадий, защитивший вышедшего дядю, протрезвел от пережитого. Морд было пять. Качки. А Геша нежный. Он виновато попросил прощения у пассажиров за «инцидент».

Я прилетела в Одессу и вечером, включив телевизор, услышала в программе «Время» заявление Одесского обкома партии — о том, что по городу некие злостные лица распространяют слухи о возможных погромах...

Так что жить вовсе не хорошо, когда есть вокруг вышеперечисленные смыслы и заявления. Хорошо делать отдельные вещи. Пить кофе. Письма получать...»

Погромов в Одессе тогда, в 1991 – 1992 году, слава Богу, не случилось. Но кипишь нарастал, переходя в геволт перепуганных улиц, на заборах писали угрозы и рисовали свастику. В этом году я опять увидела похожую картину – и в СПб, и в Москве, и в Киеве с Одессой…

«Вот потому я и написал эту песню», ведь «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Я не случайно заканчиваю реминисценциями из Уолта Уитмена и Александра Кушнера. И вообще, перехожу к цитированию. Ибо все уже было, можно просто показать, что и как было. А что было, имеет обыкновение повторятся.

У меня несовременное сознание. Скорее – уже послесовременное, а ему свойственна синхронизация, и от этой точки отсчета совсем близко до представления о конце любого процесса. В том числе исторического. Мне удобна точка зрения эстета. И в связи с этим я про Арнольда Тойнби напомню – он сказал, что люди утратили веру в смысл истории, основанной на началах разума. Что люди утратили вкус индивидуального способа жизни. А это – явление художественного порядка и следует всерьез о нем говорить, ведь оно выражает новое мироощущение многих, возникшее после человеческих катастроф ХХ века.

Вот антисемит Костецкий, обвинивший меня во многих грехах, человек вполне старого, не синхронизирующего, не такого типа мышления, как надо бы, чтобы люди смогли договариваться без погромов.

На нашем веку катастроф было предостаточно, и одна из них – катастрофа нашего взросления. Она - не менее социальна, чем все катаклизмы прошлого века. Для человека мыслящего важно понять и объяснить – в каком мире он и его современники находятся. Что ему (им) в таком мире делать? Это мышление постмодерниста. Постмодернист лукав, насмешлив, и только в глубине серьезен. И для него важно желание и обязательно – возможность римейка. То есть – пересоздать уже существующую, но не устраивающую реальность.

А можно подумать и как модернист, главная проблема которого – правильно понять мир, в котором пришлось родиться и жить; как мир объяснить и выразить; как себя в мире позиционировать, если сам – часть этого мира. То есть вписаться, не переделывая, а только дополняя своей личной красотой. И тем уже спасая! Если верить, конечно, в красоту спасающую мир. Можно, я не стану вспоминать Елену Прекрасную со всеми Венерами – Афродитами, чтобы не запутаться с троянскими и прочими смертоубийствами на почве красоты и ее роли в мире? Еще можно поговорить о красоте гуманизма, можно не буду вспоминать о его кровожадности?

Я не верю, что красота спасет мир, я это знаю, потому что меня так научили. И знаю, что таки спасает. Потому что наблюдаю... Периодически. Но знаю за собой действительно серьезный недостаток. Я люблю слово «Если». Если, к примеру, вообще можно спасти кого-то для жизни вечной. Мир спасти….

Во все это я верю только в конце рабочей недели. После воскресения, когда в очередной раз не произошло хотя бы частично – спасения мира, верить в силу красоты трудно. И повторяешь, лыбясь: «Красота это страшная сила». Тем более что понедельник день тяжелый. И до субботы, когда не верить вообще (говорила светлой памяти соседка Лима Моисеевна) – большой грех, еще далеко. Однако… Обещанная цитата:

Юрий Михайлик:

"Ах, как сладко выбирать –

Где придется умирать.

То ли там, от ностальгии –

Задыхаясь и дрожа.

То ль от здешней хирургии –

От кастета и ножа.

На излете глупой жизни

Этот выбор все трудней:

Там – от нежности к отчизне,

Здесь – от ненависти к ней".

Но это позиция поэтов мужчин, Уолта Уитмена, поющего свою песню, и Александра Кушнера с Юрием Михайликом, размышляющих о выборе. Мужчинам чаще свойственно ошибаться, они почти не консервативны. Ибо они, как общеизвестно, «двигатели прогресса». Куда мужчины свой прогресс задвинули, женщины знают. Не думаю, что им это нравится.

У женщин своя логика. И песни свои, и к выбору иное отношение; как правило, выбор мгновенен и интуитивен, и потому не размышляют женщины долго, как мужчины. И живут об ином. И это чаще помогает жизни, чем наоборот. Но иногда сильно вредит. И слабость позиции женской тоже в этом.

* * *

А еще я написала этот текст потому, что начинается международный конкурс поэтов – эмигрантов. У него есть девиз:

«Эмиграция — капля крови нации, взятая на анализ» (Мария Розанова, Париж).

И тема есть: «ПОЭТЫ - ЭМИГРАНТЫ О СТРАНАХ СВОЕГО НЫНЕШНЕГО ПРОЖИВАНИЯ».

То есть – предложен разговор о роли русской литературной эмиграции в сохранении чистоты русского языка за рубежом, о передаче русских литературных и языковых традиций нашим потомкам – потомкам русскоговорящих эмигрантов.

И есть цель: создание положительного образа постсоветской русскоговорящей эмиграции во всем мире.

Конкурс начинается 1 июля 2009 года и заканчивается 10 декабря 2009 года.

Прием конкурсных работ с 1 июля 2009 года и до 1 декабря 2009 года.

И этот конкурс эмигрантов – поэтов, и текст, который, печалуясь, пишу, надеюсь, поспособствуют светлому человеческому друг к другу отношению. Надеюсь, что никто не подерется – соревнуясь, и вокруг конкурсантов не будет драчки. И к эмигрантам те, кто считает, что «всем живым нельзя уехать с живой земли» отнесутся с пониманием. А не пристрастными упреками и обвинениями в предательстве Родины. Я помню напряжение в зале сторонников позиции Александра Галича во время выступления Бориса Чичибабина, когда он читал свое знаменитое

«Не веря кровному завету,

Что так нельзя,

Ушли бродить по белу свету

Мои друзья.

…………………………………

…Пусть будут счастливы, по мне хоть

в любой дали.

Но всем живым нельзя уехать

с живой земли……………….

…Нам не дано, склоняя плечи

под ложью дней

судить, кому придется легче,

кому трудней….»

И, если было бы возможным вернуть время вспять, может быть Вахтанг Кикабидзе не сказал мне: «А назови интервью со мной – "Вахтанг Кикабидзе – лицо кавказской национальности!"». Так попросил в Одессе 1993 года, рассказав о войне в Сухуми, и о погибшем подростке-племяннике, накрывшем собой гранату, залетевшую в окоп с женщинами и детьми…

Или директор школы не сказал бы своему завучу, пытавшемуся пристроить на работу зятя, что не надо паспорт показывать, потому что он-то как раз не по паспорту, как чиновник какой, на работу принимает, а по фэйсу. И… ему лично «молдаванин в качестве учителя русского языка не нужен, работа ответственная, с нашим будущим, и нужна извилина в голове, а не след от фуражки на…». Шутник записной (знак цензуры).

А что до крови еврея, русского или молдаванина с чукчей, голландца с бельгийцем или наших в прошлом советских, а теперь американцев, датчан, израильтян с австралийцами – кровь бывает только красная пролитая, или дай Бог всем – в человеке целом. Чтоб они все были мне здоровенькими – как говорят одесситы. Простите за банальность. Это я рассердилась. Но это как раз неважно, что сержусь, а важно, что тексты имеют обыкновение находить своих адресатов.

* Задумчиво: Еще одна цитата из думавшего «про все, про это» Чичибабина на прощанье:

«Пошлялись мы по свету,

Поспорили с судьбой.

Другой России нету,

чем та, что мы с тобой

с трагическим весельем,

спаленные дотла,

в сердца людские сеем,

чтоб чистою взошла.

Пускай в мошне не густо,

Лишь песня шла б на лад.

Да светится искусство!

Да здравствует талант!».

Россиянин ты или эмигрант, но если думаешь на русском языке и пишешь стихи по-русски, ты любишь Русское Слово. Ты служишь Русской Культуре. Русская культура – давно стала собирательным образом – светлым и высоким. А миру, МИРУ – вне Русской Культуры – как? Без Русского Слова - куда? О том и речь.