Очкарик и Власть

Настолько вся ясно, что даже не знаешь, с чего начать. Может быть, вот с этого…

Вряд ли меня можно упрекнуть, в том, что я не вижу дефектов «демократизации» и «либерализации». Не раз я писал и о том, что дискурс, навязываемый «несогласными», заведомо упрощен, ущерблен, если не сказать оглуплен. И действительно, если разобрать по косточкам духоподъемный диалог ВВП и ДДТ со вступившим в него Басилашвили, то увидишь массу натяжек.

Ну почему, например, ОНИ считают, что исключительно из ИХ понимания прекрасного нельзя строить эту проклятущую башню в ветшающем Питере? А если у ДРУГИХ другое понимание?

Если еще более-менее еще понятно, как развести по окопам «согласных» и «несогласных», то как развести несогласных и несогласных? Путин четко фиксирует эту проблему и, на самом деле, правильно своим критикам вставляет про пирамиду посреди Лувра, которая ничуть не хуже/лучше, чем наш предполагаемый стеклянный фаллос. Ужасная вещь! – ведется на это Басилашвили, имея в виду Лувр, но парижане так не считают. Какие люди, такие должны быть и башни. Какая эстетика побеждает, такая обычно бывает и реализация. Если же брать в плоскости наших реалий, то не бывает в хамской стране непуганой бюрократии нехамской офисной архитектуры. Всегда первично некое социальное мироощущение, башни и претензии эстетов – вторичны.

Или возьмем знаменитый шевчуковский микс из шахтеров и свободы слова. Я уважаю Шевчука, я ставлю самые высокие оценки его творчеству, я подписываюсь под каждым словом, но шахтеры, о которых он совершенно искренне печется, к сожалению, не за свободу слова лезут в шахту. А за бабки. И из-за этих бабок, которых может быть то больше, то меньше, к сожалению, их можно развернуть в любую сторону. И даже гробить сотнями в забое, пока над ними плачет поэт, правозащитник, бард, рок-музыкант. Это горькая правда, которую знает циничный Путин, но игнорируют прекраснодушные Шевчук и Басилашвили. А иначе бы в нашей стране давно бы были такие же сильные профсоюзы, как в Польше эпохи «Солидарности». Однако их нет!

Иными словами, тут столько тонкостей и частностей, что получается лубок: дети и строгий Отец, дети и Учитель с указкой. Дети что-то блажат глупенькое, а Отец рассказывает сказку. В зависимости от обстоятельств – страшную или веселую, лишь бы выпили кисель и отправились в кроватку. Встать в этом споре на сторону «творческой интеллигенции» - заведомо опримитивизировать дискурс, свести его к паре «долой». Однако и встать на сторону власти, ну согласитесь! – солидаризоваться с гослохотроном.

Он ведь тоже, Путин Владимир Владимирович, прекрасно понимает, что оттого с той стороны и идет упрощение, что его люди закрыли каналы обсуждения, забетонировали их цементными пробками, так что из-за стенок слышно одно «бу-бу-бу». А ведь сложность и соответственно профессионализация в деталях общественного дискурса возникает лишь там, где есть свобода выражения мнений, где эта свобода уже практиковалась долгое время, где появилась культура диалога, где мы уже обсудили, можно или нельзя раз в два месяца горстке недобитых очкариков выходить на Триумфальную площадь.

Обсудили и больше к этому вопросу не возвращаемся, потому что он ясен! А начинаем обсуждать сугубо профессиональные вещи, требующие квалификации высшей, чем квалификация хорошего актера. ЕГЭ, кто его заказал, стало ли от него общество более образованным. К чему в перспективе приведет реформирование бюджетной сферы. Какие пенсии будут получать пенсионеры лет через двадцать и отчего это зависит. Куда идет государственная медицина. Каков должен быть типичный трудовой договор нанимателя и работника и должно ли государство стать в трудовых спорах арбитром. Что сделать, чтобы службы правопорядка занимались правопорядком, а неправопорядком, наоборот, не занимались?

Этих вопросов тысячи, но сегодня мы уперлись в Триумфальную площадь. Кто в этом виноват – «несогласные» или Путин?

Кто-то скажет «несогласные», кто-то станет подсчитывать, сколько наездов я сделал в предыдущих абзацах, предал я дело демократии, пошутив так же и над социально-близкими, но вот извиняющее меня новое мнение: не пройдя эту стадию спора, мы не двинемся дальше. И, простите меня, логика, что премьер, вождь партии власти, национальный лидер и т.д. и т.п. в истинно правовом государстве сам не регулирует отношения между местными властями и какими-то маргиналами на площади, что он бог – и не спускается ниже… это же ведь тоже только «отмазка».

Да, Саркози не регулирует дорожное движение и не подменяет собой комиссара района, но Путин приезжал в Пикалево и регулировал в ручном режиме. Там ему не было стыдно, и никто не упрекнул его, и не сказал, что Пикалево не в сфере его компетенции. То есть когда надо, боги обжигают горшки, не считая это зазорным.

А если Путин еще и понимает ментальность своей страны, то должен так же и знать (не допускаю, что он этого не знает), что страна ориентируется на сигналы сверху, и сигналы эти зачастую более действенны, чем законы. Так что не надо никуда приезжать, а надо просто послать сигнал и выразить свое отношение.

К свободе демонстраций. К тому, что его, Путина, соотечественников, коренных москвичей и коренных питербуржцев, валяют по асфальту омоновские гастарбайтеры, что в тюрьмах подследственные как мухи выздоравливают. Надо вовремя выразить отношение ко всему этому, что не Бог весть какая психологическая трата руководителя. Вот оно бремя лидерства. И вы увидите - мы сразу перейдем к повестке дня.

Ведь, по правде говоря, демонстрации в защиту свободы демонстраций возможны только в условиях запрета демонстраций. Когда нет запрета демонстраций, нет и самих демонстраций, а есть обычные, как и везде в Европе, обывательские нужды.

* * *

И тут мы обязаны спросить: кому выгодно накалять?

Поскольку не надо быть особистом ЧК, чтобы просчитать, что политика глупейшего запрета в европейской столице, где нужно работать с осциллографом, а не кувалдой, – лишь подливает масло в огонь еще неизвестно в какой форме реализуемого в будущем конфликта. И это накапливающийся конфликт. Это кидать лозунг аутсайдерам всех возрастов: сбегайтесь, люди добрые, есть повод обрести смысл в драке.

А потом – не хочется быть Кассандрой - туда ведь придут еще и пара кавказских сепаратистов… со своим взрывоопасным дискурсом. Время работает на эту вероятность, и я не верю, что этого не понимают Путин или Лужков. Либо они настолько заигрались кадровыми интригами, настолько уверовали в свою газонефтяную силу, что думают выкрутить из ситуации какие-то кадровые выгоды. Но ведь было это уже в России, не выгадали!

Встреча Путина и творческой интеллигенции, хотя и интерпретированная во многих местах как встреча единственного демиурга политики с ничего не значащими интеллигентами, на самом деле некий Рубикон. Рубиконом стал Юра Шевчук, а мог бы - и кто-нибудь другой. Неспроста вспоминается выволочка, сделанная Хрущевым Вознесенскому. Или встреча Хрущева и художников в Манеже. Тени прошлого как бы неожиданно посетили нас.

А ведь и Хрущев тоже был по-своему прав, как Путин, когда многие художества называл мазней. Те и были мазней на взгляд мужика. Но он, Хрущев, не учитывал подтекста. То, что ценности в культурной среде имеют не объективную природу, а зачастую договорную, объявленную, названную. Что сумма мазни одновременно может быть и неким качественно новым артефактом, тестом власти со стороны суммарного очкарика. Как и демонстрация на Триумфальной.

Хрущев этот тест не прошел, и очкарик, где-то там сидящий на своих жалких кухнях, махнул на него рукой.

А очкарик – это ведь не только десяток художников, не только два десятка диссидентов в культурном гетто, не только Вознесенский, Шевчук и Басилашвили, а еще и нераспознанная армия специалистов, экспертов, помощников, спичрайтеров, конфидентов. «Прослойка», но опасно ссориться со все склеивающей «прослойкой», неумно. Тем более что эта прослойка не хочет революции, ее фронда – часть ее культурной функции, бизнес, модус вивенди.

Хрущев этого не понял. И когда через два года его предало его же элитарное окружение, очкарик ничтоже сумняшеся махнул на него рукой, как на отработанный материал. Никита Сергеевич, говорят, потом очень жалел. Именно о том, как глупо повел себя в Манеже.

У нас нет оснований полагать, что Путин сегодня не сам совершает роковые ошибки коммуникации, а кто-то с постоянством подставляет его в преддверии 2012 года. Но сам или не сам, а результат один… Очкарик отворачивается от власти и ищет себе нового кумира.