Саммит политических терапевтов

Встреча лидеров России и США проходила на фоне фактического возвращения обоих государств к внешнеполитической риторике времен холодной войны. Накануне визита в США Владимир Путин встретился с одним из самых непримиримых критиков Америки венесуэльским президентом Уго Чавесом, а за несколько дней до этого довольно жестко "прошелся" по новейшей истории Америки, припомнив и про атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, и про Вьетнамскую войну. После такой риторической атаки ожидать чего-то от саммита было просто наивно.

Несмотря на это, встречи лидеров России и Америки происходят с завидной регулярностью и начинают приучать нас к тому, что их значение имеет мало общего с актуальной политической повесткой. Значение подобных саммитов девальвируется на наших глазах: большинство из них мало что значат с точки зрения практической политики.

Полтора месяца назад ничем закончился саммит Россия - ЕС, теперь примерно то же самое случилось и в российско-американском формате. Необходимость июльского саммита в штате Мэн вообще была не вполне очевидна: лидеры двух государств всего пару недель назад встречались в рамках Большой восьмерки и сказали друг другу практически все, что могли.

Возникает вопрос: почему встречи, которые ничего не решают и нарочито проводятся в курортных местах с труднопроизносимыми названиями ("Волжский утес" под Самарой, Хайлигендамм, теперь вот Кеннебанкпорт) вызывают столь высокий интерес? По всей видимости, ответ на этот вопрос лежит не столько в сфере политики, сколько в самой культуре.

В ходе состоявшегося визита В.Путина в США СМИ дотошно фиксировали каждую деталь высокой встречи. Однако поражает их запредельная незначительность: вот Буш-старший встречает Владимира Путина с супругой, вот российский президент идет с букетом цветов и дарит его Лауре Буш, а та трогательно поправляет ему лацкан пиджака. Примерно так же телеканалы, освещавшие последний саммит Большой восьмерки, по несколько раз прокручивали кадры, на которых Николя Саркози передал свой мобильный телефон Владимиру Путину (значит, их жены вместе проводят время). На саммите в США ко всем этим семейным, почти интимным, деталям добавилась общая рыбалка двух президентов, информация о которой стала достоянием гласности: известно, что российский президент поймал морского окуня и отпустил его в океан. Публика была проинформирована и о компонентах завтрака, съеденного двумя президентскими парами, и о типе катера, на котором те совершали морскую прогулку.

Очевидно, что неполитическая форма здесь явно важнее политического содержания. Видимо, это и называется "неформальным саммитом": у него своя эстетика и даже свой гастрономический фон ("Политическая рыбалка", "Саммит с омарами" - вот лишь некоторые из заголовков прессы на эту тему). С точки зрения публичных коммуникаций в таком стиле проведения встреч на высшем уровне ("без галстуков") есть один важный подтекст: их подчеркнуто кооперативное пространство составляет позитивную альтернативу той тенденции развития международной сцены, которую один из специалистов назвал " готической", имея в виду, что многие ее персонажи (типа Саддама Хусейна, Усамы бен Ладена и пр.) приобретают демонический, если не дьявольский характер(1).

Мы действительно часто воспринимаем международные отношения с точки зрения персонажей, названных Мишелем Фуко " монстрами" (разоблаченный в Англии заговор " врачей-террористов" - последнее тому подтверждение). На таком мрачном фоне саммиты - это своего рода вариант терапевтического и релаксирующего воздействия на массовое общественное сознание, травмированное опытом массового террора и экстремистского насилия и поэтому порождающего спрос на "политику с человеческим лицом".

В теоретической литературе последнего времени ведется дискуссия о том, в каком смысле можно уподоблять государства людям, то есть придавать им человеческие качества(2). Саммиты дают нам обратную ситуацию: за отношениями людей (их улыбками, жестами, словами, стилем одежды, позами, мимикой) мы должны увидеть контуры взаимоотношений между государствами.

Проблема состоит в том, что наглядная публичная демонстрация персонифицированного сотрудничества Владимира Путина и Джорджа Буша представляет собой радикальный контраст очевидной конфликтности интересов РФ и США на межгосударственном уровне. Мы наблюдаем смысловой разрыв между откровенно проблемным (буквально по всем параметрам - от Косова до Ирана) состоянием отношений между двумя государствами и нарочито теплыми и подчеркнуто дружескими контактами между их лидерами. Этот разрыв носит неустранимый характер, подчеркивающий, что нарратив современной мировой политики становится все более многоплановым и не подлежит единому прочтению.

Примечания:

1. Richard Devetak. The Gothic scene of international relations: monsters, terror and the sublime after September 11, Review of International Studies, ?31, 2005.

2. Alexander Wendt. The state as person in international theory, Review of International Studies, #30, 2004.