«Мы имеем дело с людьми, которые цепляются за власть любой ценой» — Максим Шевченко о сентябрьских выборах в регионах

Журналист, политик, общественный деятель Максим Шевченко 10 сентября выступил на митинге «За честные выборы!» в Костроме. Перед этим он поделился своим мнением с корреспондентом «7х7» о специфике избирательной кампании перед сентябрьскими выборами — о том, почему партия власти боится проиграть и почему ужесточение мер против оппозиционных сил делает их только сильнее.

Максим Шевченко — депутат Заксобрания Владимирской области от КПРФ с 9 сентября 2018 года. С октября 2017 года — член правления «Левого фронта» (общественное движение, объединяющее сторонников социалистического развития в России, а также в других странах бывшего СССР).

В мае 2020 года в интервью телеканалу «Дождь» сказал о том, что во Владимирской области сформирована демократическая коалиция с участием его, бывших сотрудников местного штаба Навального (например, Кирилла Алексеева, который является его помощником в Заксобрании Владимирской области), а также либерала друга Бориса Немцова издателя Сергея Казакова (депутата Заксобрания от КПРФ).

— Чем избирательная кампания — 2020 отличается от предыдущих?

— Страхом власти. Власть сделала выводы из событий 2018 года, когда во многих регионах народ, воспользовавшись конфликтом элит на высшем уровне, сумел все-таки навязать свою волю. Я имею в виду Владимирскую область, где выкинули одного из лидеров «Единой России», губернатора Светлану Орлову. Хакасию, где Валентин Коновалов с третьего захода победил сначала Зимина, а потом и присланного из Москвы Развозжаева. Это, безусловно, Хабаровский край, где Сергей Фургал стал символом триумфа над «Единой Россией», доведя в 2019 году ситуацию в регионе до того, что в региональном парламенте не осталось ни одного члена «Единой России», были только элдэпээровцы и коммунисты.

Власть учла эти ошибки, она поняла, что открытые демократические процедуры приводят только к ее поражению: никто в здравом уме за них не проголосует, поэтому они прибегли к блокированию левой и части либеральной демократической оппозиции.

Например, 9 сентября по всей стране прошли обыски в отделениях, которые ассоциируются с движением «Объединенные демократы». Это мы видим и в Костроме: многочисленные плакаты каких-то партий, которые неизвестно откуда взялись (и непонятно, откуда у них такие деньги), и только один плакат кандидата в губернаторы от КПРФ. Кандидатов снимают с выборов. В Севастополе не поленились распустить два муниципалитета, потому что кандидат от КПРФ Роман Кияшко получил две подписи, благодаря которым прошел фильтр. Или первый секретарь обкома КПРФ Республики Коми депутат Госсовета Олег Михайлов, который в прошлом ноябре в 25-градусный мороз собрал на митинг в поддержку Шиеса в Сыктывкаре порядка семи тысяч человек, не смог собрать подписи муниципального фильтра.

А привезенный в Коми кандидат от богдановской партии КПСС и кандидат от «Зеленой альтернативы», которая только в апреле была зарегистрирована, фильтр проходят. Элдэпээровцы в Коми настолько запуганы, что выставили какого-то мальчика из госсовета далекого таежного города, но вывесили плакаты «Голосуй за ЛДПР!» без лица и без фамилии их кандидата, чтобы он, не дай бог, не выиграл у присланного из Москвы Уйбы.

Вот особенности этой кампании. Сейчас руководство «Союза правых сил» в лице Сергея Кириенко правит политической системой России. Казалось бы, вот она, свобода, наконец-то либералы пришли в политическую систему. Ну покажите, как там, в Европе, вы ж нам столько рассказывали о ней. Оказывается, они нам не Европу сватают, а пиночетовское Чили или Сингапур с Ли Куан Ю: нам во главе нужен генерал (хотя генерал у нас уже есть, даже фельдмаршал, даже целых два — один от конторы, другой от армии) и бюрократия — никакого либерализма.

Вроде сидят либералы, а режим ужесточается так, что мы времена Суркова вспоминаем как времена свободы и каких-то интеллектуальных дискуссий.

Но, несмотря на это жесточайшее давление, оппозиционные силы, левые и демократические, мало того что борются, они протягивают друг другу руку — «Умное голосование» пример этого. Чем жестче прессинг, тем тверже наши ряды, тем яснее наше понимание ситуации. Они избавляют нас от иллюзий. Отравление Алексея Навального, на мой взгляд, для многих стало конечной точкой избавления от иллюзий. Мы имеем дело с людьми, которые цепляются за власть любой ценой.

— Повлияют ли на волеизъявление избирателей такие факторы, как пенсионная реформа, обнуление президентских сроков, события в Хабаровске и в Белоруссии?

— Мы не видим никакого волеизъявления. Я считаю, что только на 30–40% участках голосование можно назвать более или менее свободным. На остальных мы не можем проконтролировать и пресечь манипуляции и мошенничество. Впереди три дня голосования, а уже по всей стране идут сообщения о массовом внезапно проявившемся интересе к досрочному голосованию у молодых людей полукриминального вида в похожих кепочках. Мы пока не можем выработать ясный механизм противодействия трехдневному и досрочному голосованию. Но мы проанализируем эти выборы, чтобы они стали подготовкой к серьезным боям: выборам в Государственную думу в 2021 году и к президентским выборам 2024 года. Будет Путин или не будет, я думаю, они столкнутся с очень серьезной оппозиционной силой, которую они сами же закаляют жесткими методами, которые применяют.

Уже сейчас Костромская область — один из немногих регионов, где кандидаты не боятся ставить на плакатах лейбл «Единая Россия». Например, в Ульяновске они боятся демонстрировать принадлежность к этой партии. Казалось бы, вы — партия президента, бывшего премьер-министра, церквей понастроили, чего вы боитесь? Коммунисты, сталинисты плохие, погубили лучших людей страны? Ну расскажите нам это в открытой дискуссии и дайте нам возможность высказаться.

Почему они затыкают рот? Потому что боятся и их страх делает нас сильными. Почему они боятся либеральной оппозиции? Это агенты Запада? Ну хорошо, скажите им это. Поэтому власть переходит от демократии, от которой мы наблюдаем только остатки, к откровенно жесткому режиму.

Тем более многие уже клялись в любви к Пиночету — как либералы, так и путинисты. Я уж не говорю о генералах в кабинетах ФСБ и кабинетах армейских, которые мыслят себя Пиночетами. Но Пиночет, как только устроил свободный референдум по Конституции, сразу вылетел с поста народного любимца, мгновенно перестал им быть. Очевидно, они учитывают это, поэтому никакого свободного голосования не будет.

— В этих выборах принимают участие несколько новых политических партий. Как оцениваете их шансы?

— Я бы не назвал их партиями, это «самоделкины поделки». Я просто знаю политтехнологов, которые их делали. Поскольку никакой реальной борьбы нет, возьмут, например, Захара Прилепина и напишут, что он депутат нижегородского регионального парламента. У нас [во Владимире] есть такой человек от партии КПСС — Иван Алтухов, который прошел фильтр на губернаторских выборах. Но Орлова его сняла за два дня до голосования, потому что даже он мог ее победить. Но ему за это пообещали место в Заксобрании. Когда начался подсчет голосов, у него было 6,14%. У всех кандидатов в процессе подсчета голосов процент менялся, только у Алтухова он был неизменен на всем протяжении — 6,14%. Это говорит о том, что никто не считал поданные за него голоса, ведь ни за него, ни за его партию никто не голосовал. То же самое будет и с «За правду».

Партию «Новые люди» делает друг Кириенко Островский, я его знаю. Сильный политтехнолог. Они это делают по типу, как делали на Украине партию «Озимое поколение». Но на Украине хотя бы была политическая борьба, более или менее демократические выборы. «Зеленая альтернатива» сделана, чтобы люди забыли про Шиес и про мусорные проекты.

Мы должны исходить из того, что играем с жуликами и ворами, но не опускать руки или идти к ним на поклон, а гнуть свою линию.

— Что-то изменится в стране после 13 сентября?

— В некоторых регионах может измениться, но в целом — нет. Что касается губернаторских выборов, власть не допустит повторения 2018 года. Эти выборы я бы назвал смотром рядов к выборам 2021 года. Скорее всего, выборы в Госдуму пройдут в марте, надо быть к этому готовым. Кириенко хотел сейчас их провести, потому что он стремится как можно быстрее сместить Володина (у нас ведь причины не в идеологии, а в борьбе кланов), но Путин решил Володина не отдавать. Володин — человек лояльный, он автор знаменитого мема «Путин — это Россия», поэтому ему решили дать еще полгода, чтобы он расставил своих людей, усилил свои позиции.

Почему март? Март ассоциируется с Крымом, с патриотической мобилизацией. Они считают, что март даст в руки власти, в руки Путина и «Единой России» возможность использовать патриотическую риторику «Крым наш!» для презентации своих программ.

Но это все политтехнологические игры, не имеющие отношения ни к политике, ни к интересам страны, ни к демократии, ни к выборному процессу.

Они имеют отношение только к освоению бюджетов, карьерному росту людей, которые сидят на Старой площади в Москве или занимаются подрядами, превративших страну в источник собственного обогащения. А за власть они держатся не с помощью процедур, а с помощью силовиков.

* В материале упомянута организация Штаб Навального, деятельность которой запрещена в РФ