Учиться спать без окон, не выступать с пропагандой, не впадать в депрессию — советы активиста Александра Шабарчина для тех, кто может попасть в СИЗО

Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.

Родных и близких в пермские СИЗО не пускают. Свидания возможны лишь с адвокатами и правозащитниками. Это правило распространяется на все следственные изоляторы, в том числе и на СИЗО №1, где находится Александр Шабарчин — фигурант дела о «манекене» Путина, приговоренный к двум годам колонии. Мы поговорили с его адвокатом Максимом Филипповым о том, как сейчас себя чувствует его подзащитный, какие у него взаимоотношения с сокамерниками и сотрудниками учреждения, чем занимается и что хотел бы передать тем, кто его поддерживает.

- Александр Шабарчин уже больше двух недель в СИЗО-1. В каких условиях он там находится?

- Условия относительно нормальные. Нормальные для СИЗО, конечно. Администрация к нему относится уважительно, никто не притесняет, товарищи, которые с ним в камере находятся, тоже не ущемляют. С ним в камере сидят три человека. Первый то ли чиновник, то ли предприниматель, которого на взятке поймали, с администрацией что-то связано. Ливитский фамилия — тоже, наверное, какое-то громкое дело. И еще два человека сидят за сбыт наркотиков. Все в порядке, ничего из ряда вон выходящего нет. Телевизор в камере у них еще есть и унитаз, что считается в СИЗО престижем, у других заключенных просто дырки в полу.

Воды горячей нет, есть только холодная, но так у всех и так было всегда. Формально то, что они без горячей воды там находятся, считается нарушением прав человека. И мыться им приходится только один раз в неделю, когда ходят в душ. Да и там тоже условно горячая вода — скорее так, тепленькая.

Ежедневно выводят на прогулку: на один час раз в день. По сути, это даже не прогулка — та же камера, но с открытым потолком в решетке. То есть прогулка заключается в том, что они находятся на свежем воздухе, но при этом все еще в четырех стенах. Смотришь вверх — видишь небо и решетку.

- Были ли проблемы или неприятности?

- Александр говорит, что все нормально, но в первый день было много неприятного. Когда его привезли в СИЗО, шло распределение людей: все заключенные находились в совсем небольшой камере, метров три на четыре. 12 человек. Они провели в этой камере не целый день, но часа четыре точно. Обычно всех, кого туда привозят, отправляют в эту камеру. И в этой тесноте находятся очень разные уголовники. Есть в этом определенный риск. Но распределение прошло относительно быстро, обошлось без происшествий.

Первые четыре дня в камере у Шабарчина не было оконной рамы, только решетка и полностью открытое пространство. Говорит, было холодно. Понятно, что в изоляторе всегда холодно и сыро, во всех камерах, но дополнительно к этому в его камере первые четыре дня не было окна. Попробуйте поспать без окон в нашу погоду – ощущение, будто на улице спишь. Ему вместе с сокамерниками пришлось обратиться к сотрудникам изолятора, только после этого оконную раму вставили.

У Александра гипертония, бывает, что поднимается давление, но врачи быстро реагируют, выдают препараты, снижают давление, стараются как-то облегчить и помочь.

- Как он себя чувствует, что его беспокоит?

– Больше всего беспокоит неизвестность. Ты лишен свободы и не принадлежишь себе — с тобой что угодно могут сделать, постоянное ощущение неизвестности. Могут ночью прийти и сказать, что нужно собираться и идти куда-то. Правда, сам он говорит, что из-за шокового состояния не чувствует гнетущего состояния или депрессии. Поделился, что даже до сих пор не совсем понимает произошедшее, есть какое-то ощущение ирреальности как для человека, который никогда не был в таких местах. Может быть, потом, позже, если он тут останется, появятся какие-то негативные мысли и депрессия, но здесь и сейчас он просто шокирован.

- Как к нему относятся сотрудники изолятора и другие заключенные?

- Он старался молчать, а когда спрашивали: «За что сидишь?», то отвечал — статья 213 («Хулиганство»). На дополнительные вопросы отвечал, что вот, мол, «куклу» Путина вывесил у ЦУМа. Заключенные смеялись и даже проявляли сострадание: «А-а-а, значит, ты за правду сидишь». Поддерживали его: «Ну давай, держись и крепись». Но там же посоветовали особо не распространяться, почему и за что сидит. Это уже сотрудники, мол, 213 статья и все, лишней информации лучше не делиться. Выразились так: «Раскачивать нам дисциплину и рассказывать об этом всем не стоит, не выступай здесь со своей пропагандой». Ну и он, чтобы сейчас там не ссориться ни с кем, об этом не рассказывает. Отвечает просто — статья 213 («Хулиганство»), часть 2.

- Чем занимается в свободное время?

- Читает книги. Он попросил, чтобы мама ему передала книгу Дж. Р. Р. Толкина «Властелин колец», а еще — что-нибудь из Лавкрафта и Ницше. Попросил очки.

- Кто и как помогает Александру?

- Его поддерживает мама, она ему передает вещи и продукты. Собираемся попытаться организовывать возможность созваниваться, чтобы родственники могли с ним поговорить, раз личные встречи невозможны. На днях возьмем разрешение у судьи С. В. Сырова из Ленинского районного суда, потом у судьи Пермского краевого суда, когда это дело передадут по инстанции к ним. Сейчас готовим заявление на разрешение телефонных переговоров, в следующий мой визит в СИЗО Саша распишется в нем, затем я заверю документ в суде и принесу начальнику СИЗО. И только после этого будет доступен звонок.

- Возможны ли посещения?

- Свидания кроме как с адвокатом запрещены из-за карантина. Родственники пока не могут с ним встретиться. То есть сейчас посещения невозможны. Разве что правозащитники могут рассчитывать на встречи — и то в рамках проверок.

- В каком формате адвокатам разрешено встречаться с заключенными?

- Есть свои нюансы. Я был в СИЗО 2 сентября. Мы разговаривали с ним через стекло по телефону. Если есть необходимость в приватной беседе, не через телефон, полагаю, что они прослушиваются, поэтому конфиденциальную информацию стараемся не обсуждать — лучше при личной встрече поговорить. Правда, пока это определенная проблема. Если общаться без стекла и телефона, просто в кабинете, то кроме маски, перчаток и медицинского халата нужно иметь с собой еще и очки медицинские. Полная экипировка. Причем не только на мне, но и еще и для него комплекты нужно приносить.

- А они не выдают эти комплекты заключенным?

- Я и говорю им, мол, вы, наверное, своим-то должны выдавать? Они сказали, что ничего подобного у них нет — берите, мол, с собой еще один полный комплект своему подзащитному, если хотите увидеться. Не знаю, сколько там это все стоит, навскидку — около 1000 рублей. Получается, на себя 1000 рублей и на подзащитного столько же за один визит.

- Когда в апелляционной инстанции будет вынесено окончательное решение?

- Дату, когда будет вынесено окончательное решение, определит Пермский краевой суд. Он еще этого не сделал — они ждут, когда прокурор предоставит свои возражения. Это около одной-двух недель. Еще дается время на внесение дополнений в жалобу и прочее. Дата пока неизвестна, но, если исходить из судебной практики, дело назначат в конце сентября или начале октября.

- Как вы считаете, смягчат ли приговор и почему?

- Я надеюсь, конечно, что судебная система пойдет навстречу, но шансы на оправдательный приговор по таким делам очень низкие. Он был в отношении одного из подзащитных — Эткина, потому что тот просто не причастен к совершенному преступлению. А мой подзащитный непосредственно эту акцию организовывал и открыто в интервью еще до возбуждения уголовного дела об этом говорил. Отрицать причастность к акции невозможно. Кроме того, его политическое мировоззрение не позволяет ему идти на попятную, у него есть свои принципы и чувство справедливости. До последнего говорил, что это его убеждение, мнение, которые он имеет право свободно высказывать, это его право.

Надеюсь, что, может быть, система судебных органов наглядно наказала, так скажем, протестующих и инакомыслящих. Возможно, теперь приговор на стадии апелляции смягчится из-за общественного резонанса. Мне недавно отправляли сообщение, что Александра поддерживают даже в Америке — там прошел небольшой пикет в его защиту. Поэтому, как бы жестко они ни высказывались, как бы серьезно и негативно ни обыграли эту импровизированную сцену в YouTube, это не повод давать человеку реальный срок. Штраф, исправительные работы, условный срок, но никак не два года в колонии общего режима. Несоразмерно. Абсолютно.

- Александр не рассказывал вам, хотел ли он чем-то поделиться со своими сторонниками и поддержкой?

- Может быть, он что-то расскажет, когда мы с ним встретимся не через стекло, а лично, но пока что никаких поручений и сообщений не было. Когда мы с ним виделись и я рассказал ему, что у него есть поддержка — сторонники и защитники, видно было, как он воспрял духом. Сказал, что ему очень приятно, что его не забыли, поддерживают и что людям не безразлична его судьба. Потому что, как он сказал, два года жизни не хотелось бы терять в тюрьме — в армию не ходил, а сюда попал. Говорит, в СИЗО хуже, лучше бы служил.

Александр Шабарчин — пермский гражданский активист, автор YouTube-канала «Гроза Перми», в 2018 году принял участие в публичной акции, в ходе которой рядом с ЦУМом был установлен манекен с надписью «Лжец» и «Военный преступник Пыня В. В.», вместо лица у манекена была прикреплена фотография главы государства. Позже в отношении участников акции было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 213 УК РФ («Грубое нарушение общественного порядка, совершенное группой лиц по предварительному сговору»). 18 августа 2020 года Ленинский районный суд непосредственно Александра Шабарчина приговорил к двум годам колонии общего режима.

Источник: Пермские некоммерческие новости