Сексофобия

Российские власти всерьез озаботились моралью граждан. Однажды мы это уже проходили

В последнее время мы часто слышим, как общественные деятели возмущаются, что тот или иной публичный человек вышел недостаточно одетым или оскорбил зрителей своим эпатажным, слишком сексуализированным видом. Мы помним скандальную полуголую вечеринку, которая прошла в конце прошлого года, и помним, как она закончилась. В начале июня публичная порка звезд, перешедших лимиты дозволенности, возобновилась — и вот мы слышим покаяния Ольги Бузовой за «откровенные» наряды на сцене и очередные атаки на Анастасию Ивлееву за «неприличные» слоганы ее нового ресторана в Москве.

Российское государство активно пытается контролировать одну из самых частных сфер жизни человека — секс и сексуальное выражение. Этот тренд стал частью российской реальности совсем недавно. До этого российское руководство пыталось лезть в постель только тех, кого в российском обществе принято считать меньшинством, но теперь оно начинает атаковать большинство. А большинство, которое не привыкло к такому жесткому контролю, неохотно, но постепенно покоряется новой сексуальной «линии партии».

Особенно неохотно это делают звезды шоу-бизнеса. Да, те, кто проштрафился на знаменитой вечеринке, тут же раскаялись, съездили куда надо и надели паранджу. Но те, кто тогда в декабре под раздачу не попал, до сих пор тестируют границы дозволенного. Бузова и другие звезды, конечно же, не хотят ни злить российских чиновников, ни гневить поклонников «спецоперации». Но и исключить сексуальную повестку из своих выступлений в одночасье они тоже не могут.

Не могут, потому что секс — неотъемлемая часть шоу-бизнеса (да и часть жизни, в конце концов). Это также важная маркетинговая стратегия, которая, при правильном использовании, может привести к серьезному успеху и подогревать внимание публики. Более того, сексуальное выражение — важный способ найти контакт с публикой, особенно с молодыми поколениями, в жизни которых секс — это важный аспект.

Секс хорошо продается, в той или иной форме он присутствует в продвижении каждой более-менее популярной публичной личности. Тем более в российском обществе, где тема секса перестала быть табуированной относительно недавно и на ней до сих пор можно набирать очки.

Есть звезды, которые еще до введения запретов на ЛГБТ-пропаганду и прочей чуши постепенно перестали заигрывать с квир-эстетикой (среди них немало закрытых гомосексуалов, для которых это было единственной отдушиной), но звезды-гетеросексуалы никак не могут оставить свою привычку к сексуальному эпатажу. Ведь это и красочно, и интересно, и на этом можно хорошо заработать.

К сожалению, за сексуальный контроль населения российское государство, похоже, взялось очень серьезно. Российские чиновники делают это непоследовательно, топорно, непостоянно, но опыт в этом деле у них все равно есть. Ведь большинство чиновников сегодняшней России родились и выросли в Советском Союзе, где такой контроль за сексуальной жизнью людей был нормой.

Как осуществлялся этот контроль? Во-первых, в СССР о сексе в публичном пространстве практически никогда не говорили. Да и «сексом» секс никто не называл — обсуждая данную деликатную тему, обычно говорили о «половом вопросе», «половых связях», «интимных отношениях» и так далее. За десятилетия такой цензуры у советских граждан не только выработался стыд при обсуждении и мыслях на подобную тему, но и полностью отсутствовал какой-то элементарный словарный запас. Заметьте, в современной России до сих пор чувствуются отголоски этого сексуального контроля, и «потери» так и не были восполнены. Например, у нас в языке отсутствуют аналоги таким словам, как «hook-up» или «to be horny». Если их переводить, то получится либо слишком пошло, либо слишком медицински.

Во-вторых, в СССР действовала так называемая половая мораль: она шла рука об руку с «коммунистической моралью», которую, в свою очередь, советское государство навязывало гражданам. Государство так же контролировало исполнение этой морали. В разные периоды Советского государства тех, кто переступал «коммунистическую» мораль, жестко наказывали. Так, в хрущевское время мужчин и женщин, которые вели себя «непристойно» (например, изменяли супругам), публично отчитывали на партийных собраниях и даже исключали из партии. В советском обществе еще в 50-х годах были активисты, которые занимались укреплением моральных норм общества. Например, в 1957 году, когда в Москве проходил международный фестиваль молодежи и столицу заполонили иностранцы, моралисты активизировались. Увидев советских девушек в компании иностранцев, комсомольцы и дружинники остригали девушкам часть волос, чтобы пристыдить их за их «распутство».

Проблема с этими поборниками морали всегда была одна: наставляя других на путь истинный, эти морализаторы и сами были не прочь предаться разврату. У Генриха Ягоды, высокопоставленного чиновника сталинского ОГПУ, который взялся за борьбу с гомосексуалами в 1933 году, дома при аресте нашли фаллоимитатор. А дружинники, которые в 1960-е годы взялась очистить столицу от проституток, сами в итоге воспользовалась услугами одной из них, и не один раз.

Все это наводит на подозрения, что те, кто морализирует в современном российском обществе, сами далеки от моральных принципов, которые они продвигают, — например, многие политики уже давно не живут «традиционной» семейной жизнью, предпочитая любовниц и любовников, а также работниц/ков эскорта.

Но и в этом нет ничего нового. Логика «нам можно, а вам нельзя» существовала и в СССР. Пока дети рабочего класса читали допотопные брошюры о половом воспитании, занимались сексом в подъездах (за неимением другого места) и пытались думать, что делать с нежелательной беременностью, дети элиты читали привезенный папой из командировки Playboy, устраивали оргии в своих апартаментах и имели доступ к заграничным презервативам.

Но вернемся к современной России. Тут кому можно быть неприличным, а кому точно нельзя, еще не до конца понятно. И российские звезды пока никак не могут ни разобраться в новой реальности, ни привыкнуть к ней. В ближайшее время мы увидим, что тренд на порицание непокорных звезд продолжится. Те, кому казалось, что можно все, все равно получат по рукам.