Приговорен к смерти

Физика Анатолия Маслова посадили на 14 лет за «госизмену». Это один из самых жестких приговоров по делам против ученых за всю современную историю России

Санкт-Петербургский городской суд приговорил к 14 годам строгого режима 77-летнего физика Анатолия Маслова. Если он доживет до окончания срока, ему будет за 90. Ведущий специалист по гиперзвуку, продержанный в изоляторах ФСБ почти два года, так и не признал вину в госизмене.

Главного научного сотрудника Института теоретической и прикладной механики Сибирского отделения РАН задержали в Новосибирске в июле 2022 года. То лето вообще стало самым «урожайным» на посадки сибирских ученых, специализирующихся на различных областях науки. Было задержано сразу трое ученых. Самым драматическим выдался арест научного сотрудника Института лазерной физики СО РАН и Новосибирского государственного университета Дмитрия Колкера. Ученого забрали прямо из больницы, где он находился под трубками и капельницами с четвертой стадией рака поджелудочной железы. Этапировали самолетом в Лефортово, где в близлежащей от СИЗО больнице он скончался через два дня.

Конкретно Маслов был ведущим специалистом в области динамики вязкого газа в стране. Основное направление его научной деятельности — аэрогазодинамика. Анатолий Маслов известен, в частности, тем, что провел первые в России численные расчеты устойчивости сжимаемых течений, показав возможность полной стабилизации сверхзвукового пограничного слоя с помощью охлаждения поверхности летательного аппарата. Если упростить: открытия Маслова улучшили качество движения летательных аппаратов, достигающих скорости сверхзвука в атмосфере Земли.

По версии ФСБ, Маслов в 2014 году передал немецкой разведке секретные научные разработки, связанные с этим самым гиперзвуком. Подробностей нет — на деле классический «гриф секретно». Известно лишь, что ФСБ «оперативно» выявило эту будто бы передачу сведений немецкой разведке спустя восемь лет после инкриминируемого преступления.

По некоторым данным, показания против Маслова дал другой пожилой ученый — его сверстник 76-летний Александр Куранов. Его осудили месяцем ранее Маслова: в апреле 2024 года Куранов получил ниже низшего по статье «госизмена» — семь лет колонии строгого режима (то есть в два раза меньше, чем не признавший вину Маслов).

Сначала ученого держали в столичном СИЗО «Лефортово», потом этапировали в Питер в СИЗО-3 на Шпалерной улице — оба изолятора находятся в ведении ФСБ.

Процесс над Анатолием Масловым проходил в городском суде северной столицы; естественно, в закрытом режиме. В прениях прокуроры запрашивали ученому 17 лет колонии строгого режима. Адвокаты Маслова заявляли, что тот не сможет отбыть даже половины срока: у него серьезные проблемы со здоровьем.

К тому же, в феврале этого года 77-летний Маслов перенес в СИЗО сердечный приступ. Сын ученого связывал ухудшение здоровья отца со стрессом. Сам Анатолий Александрович не хотел, чтобы информация о сердечном приступе попала в СМИ: чтобы не узнала супруга. Состояние ученого после приступа купировали в СИЗО лишь таблетками.

Что касается сути дела, то защита в прениях заявляла, что в действиях ученого отсутствует состав преступления: он не передавал вменяемые ему сведения, да и не составляли эти сведения гостайны. Словом, ФСБ традиционно, как во всех делах против ученых, в случае с Масловым игнорировала тот факт, что «секретные» сведения, которые якобы передал подсудимый немцам, уже несколько лет как были опубликованы в открытых источниках.

В последнем слове Анатолий Маслов заявил, что посвятил свою жизнь семье и отечественной науке. Свою вину пожилой ученый отрицал.

Озвученный судьей Ириной Фурмановой (она председательствовала в тройке) срок в 14 лет ученый воспринял внешне спокойно. Слегка лишь покачал головой.

В августе 2024 года ему должно исполниться 78 лет.

Согласно сроку, он должен выйти на свободу почти в 90 (из 14 лет надо вычесть почти два года, проведенные под следствием). То есть, по сути, остаток жизни — если вообще доживет — он проведет в колонии строгого режима.

«Новая газета Европа» расспросила юриста «Первого отдела» Евгения Смирнова, почему приговор ученому Маслову стоит считать самым жестким по делам о преследовании ученых за последние годы.

Евгений Смирнов

юрист «Первого отдела»

— Кажется, 14 лет 77-летнему ученому это — уже «ту мач». Евгений, как вы и ваши коллеги, которые защищают ученых, к этому всему отнеслись?

— Как к тренду на ужесточение наказания. Если раньше для пожилых заключенных, пусть и незаконно обвиненных в государственной измене, назначали, как правило, наказание ниже низшего, потом был период, когда стали назначать по минимальной планке, то сейчас мы видим, что по Маслову прокуратура запросила аж 17 лет.

Это очень много. Назначенные в итоге ему судом 14 лет — опять же, пожалуй, это рекорд по такого рода делам против ученых. Но, к сожалению, это всё вписывается в общую практику по статье 275 УК. Она обширная. Буквально каждый месяц по ней выносят по несколько приговоров. И если нет признания вины и какого-то досудебного соглашения о сотрудничестве, то все приговоры — выше 12 лет.

Ужесточение тренда по делам против ученых, обвиненных в государственной измене, соотносится с трендом ужесточения в целом по всем категориям лиц, которым инкриминируют преступления против безопасности государства.

— Немалую роль продолжает играть для ученых досудебное соглашение о сотрудничестве со следствием. В случае того же Маслова, как мы знаем, показания вынужден был на него дать ученый Куранов, в итоге получивший срок ниже низшего — семь лет. Так называемые «досудебки», получается, способны существенно сократить срок.

— Исходя из того приговора, который получил Куранов (я смотрел карточку его дела), совершенно очевидно, что им действительно было заключено досудебное соглашение со следствием, которое предусматривает: а) дать показания на самого себя, то есть признаться, б) помочь силовикам привлечь к ответственности кого-то еще, то есть помочь выявить преступление. И взамен человек получает наказание, которое не будет превышать максимального, предусмотренного статьей, то есть до 10 лет лишения свободы.

— Был кейс ученых Анатолия Губанова и Валерия Голубкина. Вроде как Губанов дал на Голубкина (который вины не признал) показания, а ему всё равно дали столько же, сколько и коллеге, — 12 лет.

— Там было не совсем так. Губанов был первым задержан, заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, дал показания на Голубкина, в результате чего последний был задержан. А потом в ходе допроса в качестве лица, которое заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, Губанов не подтвердил те показания, который давал раньше, и фактически от них отказался, сказав, что он оклеветал Голубкина. То есть тем самым он не выполнил условия досудебного соглашения, и оно было с ним расторгнуто.

— Жалко безумно обоих… Вы защищаете Валерия Голубкина. На ваш взгляд, такие уже немолодые люди, как он (ему за 70), — как они выживают на зоне? Пожилые ученые вообще способны морально и физически просидеть там весь срок, определенный им судом?

— Это очень сложный вопрос. Тут, знаете, всё очень сильно зависит от самого человека, от поддержки, которая будет ему оказываться, и от колонии, в которую он попадет. Естественно, родственники и защитники пытаются сделать так, чтобы человек жил максимально комфортно на зоне. Но в нынешних реалиях эти зоны бывают очень удаленными. До того момента, когда в кассации Голубкину не был отменен приговор, он находился в колонии в Карелии. Это не самый лучший регион с точки зрения колонии, и с точки зрения климата.

Я не знаю, где будет отбывать наказание ученый Маслов: его этапируют только после того, как пройдет апелляция. Но, опять же, ему 77 лет, из которых он два года без малого провел за решеткой. Со слов адвокатов, состояние здоровья у него за это время ухудшилось. И такой приговор в 14 лет, я боюсь, может стать пожизненным, просто учитывая средний срок жизни в России и учитывая ту медицину, которая есть во ФСИН.

— Вообще имеете ли смелость вы и ваши коллеги, которые занимаются делами ученых, испытывать надежду? Вот сейчас, я знаю, вы ждете пересмотра приговора по Валерию Голубкину в апелляционной инстанции.

— Адвокаты без надежды не работают. Из того же дела Анатолия Маслова: думаю, если бы ни у кого из защиты не было надежды, это дело не длилось бы целый год в петербургском суде. Это означает, что адвокаты старались и боролись. Но в то же время есть сухая статистика, которая показывает, что приговоры по госизмене в апелляции крайне-крайне редко изменяются или отменяются.

….

По данным организации «Первый отдел», с 2015 года и по сегодняшний день по статье «госизмена» осудили уже 11 научных специалистов, занимавшихся именно гиперзвуком, — сферой, которой так гордится президент России Владимир Путин, заявляя везде и всюду, что отечественное гиперзвуковое оружие и ракеты не имеют аналогов в мире.

«Новая газета Европа» напоминает про тех, благодаря кому такая сфера науки, как гиперзвук, в принципе стала возможна в России. Эти специалисты сегодня или осуждены, или ожидают своей участи в следственных изоляторах. Как минимум трое из них скончались уже после нахождения в следственных изоляторах.

По данным научного издания T-Invariant, три из четырех институтов, сотрудниками которых являлись репрессированные ученые, ранее участвовали в программе Европейского союза «TransHyBerian». Координатором проекта был бельгийский Фон-Кармановский институт гидродинамики. Партнерами программы были российские ЦНИИмаш, Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н. Е. Жуковского (ЦАГИ) и Институт теоретической и прикладной механики им. С. А. Христиановича СО РАН (ИТПМ).

Первым — весной 2015 года — ФСБ задержала начальника центра исследования аэрогазодинамики ЦНИИмаш и преподавателя МГТУ им. Баумана 74-летнего (на тот момент) Владимира Лапыгина. По версии обвинения, Лапыгин передал представителю из Китая секретную демо-версию программы, которая позволяла рассчитывать оптимальные аэродинамические характеристики гиперзвуковых летательных аппаратов. Ученый не признал вину, его приговорили к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Летом 2018 года в СИЗО «Лефортово» оказался 75-летний (на тот момент) сотрудник ЦНИИмаш Виктор Кудрявцев. По версии ФСБ, он передавал секретную информацию относительно гиперзвуковых технологий бельгийскому Фон-Кармановскому институту гидродинамики. Ученый вину не признал. Под стражей он проведет год и два месяца, во время которых у него диагностируют рак в четвертой стадии.

Расследование уголовного дела в отношении ученого приостановят и выпустят лечиться. Виктор Кудрявцев умер весной 2021 года.

В 2019 году ФСБ посадила ученика Кудрявцева — заместителя заведующего кафедрой космических летательных аппаратов Московского физико-технического института (МФТИ) и начальника Центра теплообмена и аэрогазодинамики ЦНИИМаш Романа Ковалёва. Ученого обвинили в передаче Фон-Кармановскому институту данных об исследованиях газодинамики и гиперзвуковых технологий. Ковалёв признал вину и дал показания на Виктора Кудрявцева. Его защита отмечала, что на ученого сильно давил следователь ФСБ Александр Чабан (он также вел дело Кудрявцева). Романа Ковалёва в итоге приговорили к 7 годам колонии строгого режима. Однако спустя два года его освободили от наказания по болезни. У него тоже был выявлен рак в последней стадии. Через две недели после освобождения он скончался.

В конце 2020 года арестантом «Лефортово» стал начальник отделения аэродинамики самолетов и ракет Центрального аэрогидродинамического института (входит в Институт имени Н. Е. Жуковского), доцент МФТИ Анатолий Губанов. Он работал над международным проектом HEXAFLY-INT по разработке гиперзвукового гражданского самолета на водородном топливе. Проект, по сведениям «Первого отдела», согласовывался с Минпромторгом России.

По версии ФСБ, Губанов вместе с коллегой, ученым Валерием Голубкиным, передал координатору проекта HEXAFLY-INT отчеты о проделанной работе, которые содержали гостайну.

По словам адвоката Ольги Динзе, на Губанова следствие оказывало сильное психологическое давление. Ученый сначала признал свою вину и заключил сделку со следствием. Однако, по данным «Новой газеты Европа», к разочарованию следствия, Губанов не выполнил условий этой сделки: он в итоге отказался от данных им показаний против своего коллеги Голубкина, которого задержали спустя полгода после его ареста. В итоге 66-летнего Губанова приговорили к 12 годам колонии строгого режима.

Обвинение 72-летнего Валерия Голубкина — ведущего специалиста в стране по гиперзвуковым самолетам — связано с участием в том же международном проекте HEXAFLY-INT. Вину он не признал. Его также приговорили к 12 годам в колонии строгого режима. В настоящее время ученый ждет рассмотрения жалобы в суде апелляционной инстанции.

В предвоенном 2021 году ФСБ задержала главного конструктора ОАО «Научно-исследовательское предприятие гиперзвуковых систем» (НИПГС) Александра Куранова. 73-летний (на тот момент) Куранов занимался разработкой гиперзвукового летательного аппарата «Аякс». ФСБ же настаивала, что он передал научные разработки, составляющие гостайну, иностранным спецслужбам. Ученый несколько лет выступал организатором российско-американского симпозиума «Термохимические и плазменные процессы в аэродинамике», который проводится в Санкт-Петербурге.

Вину признал и, по некоторым данным, дал показания на своего коллегу Анатолия Маслова. Приговор — семь лет в колонии строгого режима.

Летом 2022 года в Новосибирске был как раз задержан ученый Анатолий Маслов. После ареста его этапировали на самолете в московский изолятор «Лефортово». Остальное уже известно: обвинение в передаче за рубеж якобы секретных сведений, связанных с гиперзвуком, почти два года под стражей, отказ признавать вину и приговор в 14 лет колонии строгого режима.

В августе 2022 года в Новосибирске задержали 56-летнего (на тот момент) директора Института теоретической и прикладной механики Сибирского отделения РАН Александра Шиплюка, возглавлявшего лабораторию «Гиперзвуковые технологии». Ученого обвинили в передаче секретных данных в области гиперзвука на одной из научных конференций в Китае. Сценарий тот же: этап в Москву, в СИЗО «Лефортово». Приговор еще не вынесен.

Про печально известный кейс новосибирского ученого Дмитрия Колкера, арестованного в июле 2022 года и через два дня скончавшегося, уже говорилось выше.

Еще однимсотрудником Института теоретической и прикладной механики Сибирского отделения РАН, задержанным ФСБ, стал 79-летний (на момент 2023 года) Валерий Звегинцев. Весной 2023 года Советский районный суд новосибирского Академгородка поместил ученого под домашний арест. Поводом для возбуждения уголовного дела стала научная публикация Звегинцева о газовой динамике (в иранском журнале). Ученый является специалистом в области задач гиперзвуковой аэродинамики. Подробности неизвестны. Приговора пока не было.

В декабре 2023 годав Новосибирске был арестован и посажен в СИЗО Владислав Галкин, доцент Томского политехнического университета, постоянный соавтор ученого Звегинцева в научных работах по гиперзвуковым технологиям. Приговор, как и Звегинцеву, ему еще не вынесен.

Весной 2023 года после очередного ареста коллеги сотрудники Института теоретической и прикладной механики (ИТПМ) Сибирского отделения РАН опубликовали на своем сайте (сейчас страница показывает ошибку) открытое письмо к российским властям. В письме арестованные ученые Института — Маслов, Шиплюк и Звегинцев — характеризовались как выдающиеся патриоты своей страны. Ученые высказали предположение, что поводом для преследования их коллег стало «то, что во всём мире и в том числе в России, считается просто обязательной составляющей добросовестной и качественной научной деятельности: выступления с докладами на международных семинарах и конференциях, публикация статей в высокорейтинговых журналах, участие в международных научных проектах».

«В этой ситуации мы не только боимся за судьбу наших коллег. Мы просто не понимаем, как дальше делать свое дело», — говорилось в письме.

Однако российские власти никак не отреагировали на это письмо. Пожалуй, научный совет и сотрудники Института теоретической и прикладной механики (ИТПМ) Сибирского отделения РАН стали единственными во всей стране, кто не побоялся в принципе выразить публичную поддержку репрессированным коллегам.

Больше из научного сообщества с открытыми письмами и петициями к властям никто не выступал.